Глава 11. Часть 9.1.

Глава 11. Держа тебя за руку

Часть 9.1.

Пять слов, и каждое прозвучало мощно и весомо.

Цзи Мяохуа удовлетворённо улыбнулся и посмотрел на Дуаньму Хуэйчуня.

Дуаньму Хуэйчунь, с трудом уняв беспокойство, улыбнулся ему в ответ:

— Относись к многотысячному войску как к пустому месту, я буду ждать тебя в шатре, возвращайся с победой, — и снова каждое слово весомо, как тысяча цзинь.

Цзи Мяохуа запечатлел его улыбку в своём сердце, откинул занавеску и не оглядываясь вышел из шатра.

Но как только он вышел, военный советник тотчас в ярости выкрикнул длинную тираду на цянском языке. Все остальные цянские солдаты в лагере громогласно подхватили его слова, и в мгновение ока выкрики переросли в громовые раскаты.

Дуаньму Хуэйчунь стоял внутри шатра, его глаза были прикованы к занавесу, он весь обратился в слух, не пропуская даже звука дыхания Цзи Мяохуа.

Неизвестно сколько прошло времени, прежде чем вокруг наступила тишина.

Цзи Мяохуа наконец заговорил, его голос был ленивым, как будто окружавшие его со всех сторон враги были всего лишь травой под его ногами.

Цзи Мяохуа также говорил на цянском языке. Дуаньму Хуэйчунь долго вслушивался, однако понял только несколько слов: «я», «Западный Цян» и «Хуньхунь ван», но и этого было достаточно, чтобы понять общий смысл.

Хуньхунь ван холодно усмехнулся с лёгкой улыбкой на губах.

Дуаньму Хуэйчунь обернулся и с тревогой посмотрел на него.

— Мой ван ещё в шатре, разве нам не придётся сдерживаться* из страха за него?! — внезапно резким тоном по-китайски произнёс военный советник.

*投鼠忌器 [tóushǔ jìqì] – «бросил бы [камень] в крысу, да страшно посуду перебить» = воздержаться от действия, из страха перед последствиями.

— Мой циньцинь тоже ещё в шатре! Да я больше вашего боюсь, что Хуньхунь ван причинит ему вред, — всё также лениво ответил Цзи Мяохуа.

Военный советник, похоже, аж затрясся от гнева, и даже его голос как будто задребезжал:

— Ты... Да ты просто вор, который кричит «держи вора»!

*贼喊捉贼 [zéi hǎn zhuō zéi] – «вор кричит: держи вора!» = сваливать вину на другого, переводить стрелки.

— Если не веришь мне, спроси у Хуньхунь вана, я когда-нибудь связывал его? Я хоть раз блокировал его акупунктурные точки? — отозвался Цзи Мяохуа.

Хуньхунь ван молчал.

Военный советник тоже не смог ничего на это сказать. Несмотря на то, что Хуньхунь ван тоже обучался боевым искусствам, он освоил только базовые техники самообороны, разве он мог сравниться с настоящим учеником одной из знаменитых школ боевых искусств цзянху, таким как Дуаньму Хуэйчунь?

— Не нужно... — внезапно заговорил Хуньхунь ван, но успел сказать всего два слова, когда Дуаньму Хуэйчунь заблокировал его «немую» точку, и слова «сдерживаться из страха за меня» застряли у него во рту.

Хуньхунь ван холодно уставился на Дуаньму Хуэйчуня, находившегося буквально в шаге от него, и в его глазах промелькнуло презрительное выражение.

— На войне все средства хороши, — невозмутимо произнёс Дуаньму Хуэйчунь, — Не может же быть, чтобы правитель Западного Цяна даже такой простой военной стратегии не знал?

— Ван?! — нетерпеливо позвал военный советник.

Дуаньму Хуэйчунь молча подал знак Люй Фэю.

Лю Фэй понял его намёк и откинул занавес шатра.

Дуаньму Хуэйчунь стоял рядом с Хуньхунь ваном, с лёгкой улыбкой глядя на охваченного беспокойством военного советника.

— Что ты сделал с моим ваном? — гневно спросил военный советник.

— Всего лишь нажал на его «немую» точку, и всё, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.

Военный советник обернулся и уставился на Цзи Мяохуа:

— Твои слова ничего не стоят!

Цзи Мяохуа вздохнул:

— Я сказал, что я не связывал его и не блокировал его акупунктурные точки, но я же не говорил, что этого не делал мой циньцинь!

— Ах ты подлец! — рявкнул военный советник.

Цзи Мяохуа покачал головой:

— Да я вообще ни в чём не виноват! — он с укоризной посмотрел на Дуаньму Хуэйчуня, — Циньцинь, а! Даже если ты не хочешь, чтобы я уходил, не нужно так близко подходить к Поганому вану, чтобы подстегнуть меня. Я буду переживать!

Дуаньму Хуэйчунь сверкнул глазами и ровным тоном произнёс:

— Возвращайся невредимым, если будешь переживать.

Цзи Мяохуа рассмеялся и бросил на него игривый взгляд:

— Маленький негодник. Всегда так крепко держишь меня.

Дуаньму Хуэйчунь взглянул на Люй Фэя, и Люй Фэй благоразумно опустил занавес шатра.

— Ой-ой-ой, циньцинь! Не позволяй ему трогать ни одного волоска на твоей голове! — крикнул снаружи Цзи Мяохуа.

После такого дурачества, напряжение Дуаньму Хуэйчуня немного ослабло, и он подумал, что даже если Цзи Мяохуа попадётся, то, как и сказал военный советник, пока Хуньхунь ван в его руках, они будут сдерживаться из страха за него и не посмеют навредить Цзи Мяохуа. Более того, раз уж Цзи Мяохуа так хвастался своим мастерством, у него, естественно, должен быть план, как справиться с этой ситуацией, а ему самому просто нужно хорошенько следить за Хуньхунь ваном и главой Красной секты.

Подумав об этом, Дуаньму Хуэйчунь не мог не взглянуть на этих двоих.

Заметив, что он смотрит на него, глава Красной секты, который уже едва терпел, тотчас обратил на него умоляющий взгляд. Как глава второй по величине секты Западного Цяна, он уже потерял лицо, когда был захвачен в плен, а теперь ещё вынужден был выпрашивать у противника позволения справить нужду. Он не знал, куда деться от стыда, но что он мог поделать с естественной потребностью тела? Ему оставалось лишь надеяться, что Дуаньму Хуэйчунь проявит к нему снисхождение.

Когда Дуаньму Хуэйчунь увидел, что этот незаурядный человек и прославленный герой Западного Цяна попал в такую неловкую ситуацию, он не мог не посочувствовать ему, поэтому дал знак Люй Фэю.

Люй Фэй всё понял, достал из-за пазухи верёвку, тщательно связал главу Красной секты, затем извлёк кинжал и приставил к его шее, чтобы тот не смел даже рыпнуться, и только после этого разблокировал его точки.

Как только глава Красной секты обрёл способность двигаться, он тотчас вскочил на ноги и вприпрыжку помчался к выходу из шатра.

— Подожди, — удержал его Люй Фэй, — Пусть люди снаружи сначала отойдут.

На этой фразе глаза Дуаньму Хуэйчуня внезапно загорелись, он заблокировал «немую» точку главы Красной секты и одновременно нарочито громко произнёс:

— Правителю Западного Цяна нужно срочно помочиться. Мы, естественно, позволим ему облегчиться, но мы также вынуждены попросить всех, кто находится за пределами шатра, отойти подальше.

Глава Красной секты был встревожен и озадачен, и уже собирался выскочить наружу, но Дуаньму Хуэйчунь оттащил его назад.

Дуаньму Хуэйчунь снова обездвижил его и посмотрел на Хуньхунь вана.

Хуньхунь ван, похоже, разгадал его намерения, холодно усмехнулся, встал и быстро снял с себя верхнюю одежду.

Только тогда глава Красной секты понял, что задумал Дуаньму Хуэйчунь. Оказывается, он хотел использовать Хуньхунь вана, чтобы отвлечь военного советника. Если военный советник узнает, что Хуньхунь вана выведут из шатра по нужде, он любой ценой попытается его спасти, и поэтому не сможет сосредоточить все силы на Цзи Мяохуа.

Глава Красной секты был почти такого же роста и комплекции, что и Хуньхунь ван, и когда переоделся в одежду вана, со спины стал выглядеть практически как он.

Заметив, что он с опаской смотрит на голову орла на халате вана, Дуаньму Хуэйчунь не удержался от улыбки:

— Намочить халат – не велика беда, большая беда – не справить малую, — и с этими словами подал знак Люй Фэю.

Люй Фэй умышленно загородил собой главу Красной секты, откинул занавес и, показавшись лишь половину, начал внимательно наблюдать за передвижениями вокруг.

Хотя организованная военным советником передислокация сил проходила тихо и скрытно, слух Дуаньму Хуэйчуня был настолько острым, что он уже давно услышал звуки перемещения солдат вокруг шатра и втайне был очень этому рад.

Люй Фэй огляделся и, указав на солдат впереди, сказал по-цянски:

— Отойдите дальше.

На лицах солдат отразилось негодование.

Дуаньму Хуэйчунь вышел из шатра и невозмутимо поинтересовался:

— Хотите посмотреть, как ваш ван раздевается перед вами?

Солдаты не поняли, что он сказал, поэтому Люй Фэй повторил его слова по-цянски. Солдаты разозлились ещё больше, и если бы у Дуаньму Хуэйчуня не было заложников, они бы тотчас, не щадя своей жизни, бросились в бой.

Дуаньму Хуэйчунь посмотрел на главу Красной секты:

— Интересно, может ли правитель Западного Цяна подождать?

На самом деле, после всей этой суматохи глава Красной секты уже перехотел мочиться, но так как его акупунктурные точки были заблокированы, и он плохо знал китайский язык, он мог лишь смотреть на него безо всякого выражения на лице.

Глаза солдат уже почти что начали метать молнии, когда они услышали перевод Люй Фэя.

Внезапно позади них раздался крик.

Услышав голос, солдаты злобно уставились на Дуаньму Хуэйчуня, а затем, держа в руках свои копья, не поворачиваясь к нему спиной, прямо так отступили назад.

Дуаньму Хуэйчунь подал знак Люй Фэю.

Люй Фэй снова понял его без слов и вытащил из шатра крепко связанного и развёрнутого спиной к солдатам главу Красной секты.

Глава Красной секты никогда не чувствовал себя настолько мучительно неловко. Несмотря на то, что он и до этого был в чужой власти, но Дуаньму Хуэйчунь хотя бы внешне был с ним вежлив, а теперь с ним откровенно обращались как с военнопленным. Мысленно он так нещадно проклинал Дуаньму Хуэйчуня и Цзи Мяохуа, что досталось даже их предкам.

Люй Фэй, схватив его покрепче, неторопливо снял с него штаны.

Лицо главы Красной секты стало едва ли не краснее его красной одежды. Он долго стоял, застыв как истукан, так и не выдавив из себя ни капли.

Люй Фэй взглянул сначала на его лицо, затем опустил взгляд ниже...

Глава Красной секты так сильно заскрежетал зубами, что это было даже слышно.

Люй Фэй некоторое время молчал, а затем тихонько произнёс по-цянски:

— Не торопись, не торопись, мы никуда не спешим.

— ...

В задницу твоё «не торопись»!

К списку проклинаемых главой Красной секты добавился ещё один генерал!

Дуаньму Хуэйчунь стоял в шатре, молча прислушиваясь к звукам снаружи. Хотя солдаты вокруг шатра перемещались, они по-прежнему не предпринимали никаких действий. В отличие от спокойствия, царившего вокруг шатра, издалека, словно рокот прибоя, волна за волной накатывал рёв голосов вперемешку с едва различимым лязгом оружия.

Хуньхунь ван, одетый в одно исподнее, сидел за столом, а с его лица не сходила насмешливая улыбка.

Глава Красной секты и Люй Фэй ещё не вернулись, когда возле шатра внезапно объявился военный советник:

— Дуаньму Хуэйчунь, ты же не думал, что я поведусь на твою ничтожную уловку?

Дуаньму Хуэйчунь, наоборот, почувствовал себя спокойнее, услышав его голос:

— Что имеет в виду военный советник?

— Независимо от того, является ли человек, стоящий снаружи, моим ваном или нет, эта твоя уловка в любом случае до крайности глупая! — военный советник говорил абсолютно не церемонясь.

Люй Фэй бросил на него холодный взгляд, и его рука сжалась на шее главы Красной секты.

Глава Красной секты только успел немного успокоиться, и тут всё по новой.

Военный советник презрительно усмехнулся:

— Не волнуйся. Меня не интересуешь ни ты, ни человек в твоих руках.

Люй Фэй схватил главу Красной секты и запрыгнул обратно в шатёр.

Если бы глава Красной секты мог говорить, он бы точно завопил: «Сначала одень мне штаны»! Единственное, что могло утешить его, одежда вана на нём была достаточно длинной, чтобы хоть как-то прикрыть его.

— Откуда у военного советника столько свободного времени, чтобы прийти сюда? — поинтересовался Дуаньму Хуэйчунь.

— Не хотел обманывать твои ожидания, ты же так мечтал отвлечь мои силы на себя.

Дуаньму Хуэйчунь остался абсолютно спокоен, когда тот разоблачил его тайный план:

— Военный советник слишком беспокоится, я всего лишь не мог допустить, чтобы великий правитель Западного Цяна прилюдно потерял лицо.

— Да неужели? — усмехнулся военный советник, — Я сейчас специально перебросил войска, неужели ты совсем не рад?

— Ты перебросил войска? — притворился удивлённым Дуаньму Хуэйчунь.

Военный советник громко расхохотался:

— Всего лишь поменял местами левый и правый фланг.

Дуаньму Хуэйчунь нахмурился. Неудивительно, что солдаты снаружи перемещались без какого-либо увеличения общей численности. Он как раз размышлял об этом, как вдруг услышал характерный резкий звук удара, направленного на купол шатра. Времени на раздумья не было, и Дуаньму Хуэйчунь рефлекторно бросился к правителю Западного Цяна, схватил его и отскочил в сторону.

Увидев его движение, Люй Фэй последовал его примеру, но его цингун был не настолько хорош, как у Дуаньму Хуэйчуня, и к тому же он тащил за собой связанного, как цзунцзы, главу Красной секты, так что он немного отстал. Поэтому, когда на шатёр свалился огромный камень, сам он успел отскочить, но нога главы Красной секты оказалась придавлена к земле.

Глава Красной секты вскрикнул от боли и потерял сознание.

— Бийо! — проорал военный советник.

Солдаты, точно стрелы, устремились в атаку.

Шатёр под весом камней обрушился и накрыл собой всех, кто был внутри.

Победа или поражение – всё решится в этот момент!

Глаза военного советника засверкали.

Копьё солдата уже воткнулось в край шатра...

— Стойте! — в тот же миг раздался звук рвущейся ткани, и Дуаньму Хуэйчунь, сжимая в одной руке веер, а в другой – Хуньхунь вана, устремился ввысь, а затем уверенно опустился на огромный валун, глядя сверху вниз на военного советника, лицо которого резко изменилось.

— Запутать и отвлечь, чтобы застать врасплох. Хороший план, военный советник, — Дуаньму Хуэйчунь неторопливо взмахнул веером, — Однако военный советник, похоже, умышленно пренебрёг тем, что ваш ван всё ещё находится в шатре. Не слишком ли это дерзко и непочтительно? А может, ты желаешь занять его место?

Военный советник восстановил самообладание и, глядя на него с пренебрежением, заявил:

— Не пытайся нас поссорить. Я всем сердцем предан моему вану, небо свидетель. Просто сейчас у меня не было другого выбора, кроме как пойти на риск.

— К чему так много объяснений, когда у тебя само небо свидетель? — поинтересовался Дуаньму Хуэйчунь.

— А может, лучше о тебе поговорим? Ты, что, совсем не беспокоишься о своём подчинённом? Демонический культ и правда демонический! Столь же безжалостен к своим, как и к врагам.

— Хуньхунь ван в моих руках. Если он жив, военный советник сделает всё возможное для его спасения, чтобы великий правитель Западного Цяна остался цел и невредим. А если он погиб, военный советник своими руками убьёт солдат у катапульты, чтобы... опять же великий правитель Западного Цяна остался цел и невредим.

Военный советник был вне себя от злости. Вот уж действительно, «какая кастрюля – такая и крышка»! Этот дражайший возлюбленный Цзи Мяохуа – такой же поганец, как и он!

Дуаньму Хуэйчунь холодным взглядом окинул наспех сколоченную катапульту, а затем перевёл взгляд вдаль.

Туда, где мелькали силуэты людей и сверкали мечи, но не было видно лишь того человека, о котором он волновался.

Шатёр внезапно зашевелился.

Люй Фэй разрезал ткань кинжалом и неторопливо выбрался наружу, затем поправил одежду и посмотрел на военного советника:

— Глава Красной секты всё ещё внутри.

На лице военного советника отразилось презрение:

— Мёртв?

— Потерял сознание.

Военный советник, явно, не воспринимал главу Красной секты всерьёз, и при таких обстоятельствах снова захватывать его было бы только обузой. Люй Фэй подошёл к валуну, чтобы просто охранять его.

Темнело.

Шум битвы по-прежнему сотрясал небеса.

— Уже поздно, я прикажу приготовить еду, — сказал военный советник, — Думаю, ты тоже проголодался.

— Благодарю за любезность, — ответил Дуаньму Хуэйчунь и уселся на землю, в то время как правитель Западного Цяна остался стоять с заблокированными точками.

— Что это значит? — сдерживая гнев, спросил военный советник.

— Раньше здесь был просторный шатёр, а теперь его нет. Жаль, конечно, но придётся правителю Западного Цяна немного потерпеть неудобства, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.

— Ты захватил врага, а я нанёс ответный удар, это было только между нами, мы оба были к этому готовы, но зачем вот так оскорблять?! — возмутился военный советник.

— Когда сражаются две армии, это борьба не на жизнь, а на смерть, это естественно, что тебя будут оскорблять.

Военный советник заткнулся, не найдя что на это сказать.

Внезапно на горизонте мелькнула вспышка красного цвета и, пролетев, словно падающая звезда, бессильно рухнула в гущу сверкающих ледяными бликами доспехов.

Дуаньму Хуэйчунь судорожно втянул воздух, резко вскочил на ноги и так сильно сжал шею Хуньхунь вана, что его пальцы почти проткнули её насквозь!

Военный советник встревоженно, с замиранием сердца смотрел на то место, куда упала красная вспышка. Он надеялся, что Цзи Мяохуа погибнет в этом бою, но в то же время боялся, что Дуаньму Хуэйчунь обезумит от горя и покалечит Хуньхунь вана, и эти мысли, словно маленькая пила, не прекращая раздирали его на части.

Солдат в спешке подбежал доложить:

— Никэлис мёртв!

— Это точно? — взволнованно переспросил советник.

— Вроде, точно, — ответил солдат.

— Что значит «вроде»?! Где тело? Найдите его немедленно! — приказал военный советник.

Солдат развернулся и побежал выполнять приказ.

Люй Фэй украдкой взглянул на Дуаньму Хуэйчуня, словно сомневаясь, стоит ли ему говорить.

Дуаньму Хуэйчунь был на удивление спокоен, и только тихо спросил:

— Это плохая весть?

— Э... — Люй Фэй замялся, — Тело ещё не видели.

Дуаньму Хуэйчуня охватила сильная дрожь. Он изо всех сил старался держать себя в руках, чтобы военный советник ничего не заметил.

Это ещё не конец, это ещё не конец...

Он снова и снова подбадривал себя.

Цзи Мяохуа был сильнейшим мастером Западного Цяна, никто не мог его победить, как он мог так легко умереть под копьями простых солдат?

Но несмотря на его отчаянные попытки убедить себя, лица матери, отца и жителей горной усадьбы Цися всплывали в его памяти одно за другим, как будто безмолвно спрашивая его, он точно так же не верил тогда, но какова же правда? Его мать умерла от болезни, когда он был ещё ребёнком, а позже умер и отец, и горная усадьба Цися была разрушена...

Одно за другим происходило то, что он считал невозможным.

Последний осколок яркого неба над его головой в конце концов...

рухнул.