Глава 10. Часть 5.

Глава 10. Встретить достойного противника

Часть 5.

Голову словно придавило огромной тяжестью, а тело было как будто сковано оковами, и он очень долго был не в состоянии даже пошевелиться. Дуаньму Хуэйчунь долго пытался, но всё, что смог сделать, это лишь открыть глаза. И его внимание сразу привлекли слегка приоткрытые губы Цзи Мяохуа.

Он непроизвольно отклонил голову назад, чтобы лучше рассмотреть лицо напротив.

Цзи Мяохуа всё ещё спал. В прошлый раз Цзи Мяохуа проснулся раньше него, поэтому он ещё не видел его спящим и таким беззащитным. Спящий Цзи Мяохуа сильно отличался от себя обычного, его порывистость и властность будто смыло, а в облике появилось что-то детское, что невозможно было заметить, когда он не спал.

Взгляд Дуаньму Хуэйчуня потеплел.

На самом деле, он был не настолько пьян прошлой ночью, чтобы не понимать, что он делает. По крайней мере, он хорошо помнил, что сказал и что сделал. И он прекрасно понимал, что он вчера не просто нёс по пьяни всякий бред, а разболтал всё то, что было у него на сердце. И как ему теперь расхлёбывать последствия?

Цзи Мяохуа внезапно пошевелился, а потом медленно открыл глаза и встретился с ним взглядом.

Никто из них не отводил глаз.

Цзи Мяохуа медленно улыбнулся, опустил голову и потёрся о его подбородок:

— Циньцинь, ты должен взять на себя ответственность.

Дуаньму Хуэйчунь только в этот момент заметил, что он полностью обнажён, при этом одна его нога торчала из-под одеяла.

— Твоя одежда...

Цзи Мяохуа обиженно поднял голову:

— Ты заставил меня её снять.

— ... , — это он помнил. Но он также помнил, что позже велел ему снова одеться. Дуаньму Хуэйчунь немного помедлил, а потом легонько потянул одеяло, чтобы прикрыть его ногу.

Цзи Мяохуа неожиданно позвал его очень тихим голосом.

Дуаньму Хуэйчунь подумал, что ослышался, и переспросил:

— Что ты сказал?

— Муж, — Цзи Мяохуа смотрел на него широко распахнутыми глазами.

Дуаньму Хуэйчунь:

— ... .

Цзи Мяохуа вытянул палец и начал легонько чертить кружочки на его груди:

— Я уже целиком твой, ты обязательно должен взять на себя ответственность! А иначе меня потащат топить в свиной клетке. [138]

— ... .

Кто может быть настолько безрассудным, чтобы попытаться утопить в свиной клетке сильнейшего мастера боевых искусств Западного Цяна?

— Не болтай ерунды.

Цзи Мяохуа поджал губы:

— Циньцинь, а! Тебе не нравится, когда я стараюсь быть похожим на Мин цзуня! И тебе не нравится, кода я изображаю девушку! Так кем, ты, в конце концов, хочешь, чтобы я был?

Дуаньму Хуэйчунь обнаружил, что его прежние странные дурные привычки стали ещё более несносными после того, как он заявился на Центральную равнину. Он глубоко вздохнул и произнёс:

— Просто будь самим собой, и всё.

Глаза Цзи Мяохуа заискрились от радости:

— Циньцинь, ты хочешь сказать, что тебе нравлюсь именно я?

Дуаньму Хуэйчунь отвёл взгляд. Цзи Мяохуа проснулся слишком быстро и застиг его врасплох. Он просто не успел придумать, как ему теперь вести себя с ним после прошлой ночи.

— Циньцинь не отрицает, значит это молчаливое согласие, да? — Цзи Мяохуа неуверенно приблизил свои губы к его губам.

Дуаньму Хуэйчунь слегка отпрянул, но тут же понял, что Цзи Мяохуа остановился.

Между ними было расстояние примерно в два пальца.

Потеря, желание и терпение в глазах Цзи Мяохуа с абсолютной ясностью отразились в глазах Дуаньму Хуэйчуня. Порог, который он так и не смог убедить себя переступить в прошлом, начал размываться, постепенно превращаясь в мост, мало-помалу соединяющий две горные вершины, которые, как ему казалось прежде, всегда будут находиться в разных уголках мира.

Его внутреннее сопротивление внезапно исчезло.

Дуаньму Хуэйчунь медленно закрыл глаза и почувствовал нежное прикосновение к губам, которое начало неуверенно проникать вглубь, затем последовал лёгкий толчок в плечи, и Дуаньму Хуэйчунь откинулся на спину, а Цзи Мяохуа накрыл его собой.

Первоначально лёгкий поцелуй постепенно становился всё глубже, пока не стал неуправляемым.

Дуаньму Хуэйчунь даже не заметил, как распахнулась его одежда, но почувствовал, что после прошлого раза он уже привык тянуться к нему и позволять ему делать всё, что он захочет.

Движения Цзи Мяохуа были мягче, чем в прошлый раз, и даже в такой момент он всё ещё сдерживался, боясь, что причинит ему боль, если не будет осторожен.

Но его сдержанность показалась Дуаньму Хуэйчуню больше похожей на попытку угодить.

— Вообще-то... , – Дуаньму Хуэйчунь опустил взгляд, пытаясь скрыть своё смущение, и тихо продолжил: — ...Ты можешь не сдерживаться.

Взгляд Цзи Мяохуа стал глубоким, как море, когда оковы, сковывавшие его тело и желания, были наконец разбиты.

И тотчас...

...разразилась буря.

Было уже за полдень, когда Цзи Мяохуа сам сходил за водой и принёс две бочки горячей воды, а после они вышли вместе, чисто вымытые и полностью одетые.

Дуаньму Хуэйчунь молчал всю дорогу.

Цзи Мяохуа не стал придавать этому значения и в приподнятом настроении отвёл его в подвесную беседку, после чего неизвестно где разыскал повариху, которая на скорую руку приготовила им несколько простых блюд.

Дуаньму Хуэйчунь не ел полдня и сейчас действительно был голоден, но прошлым вечером он выпил слишком много, и теперь у него не было аппетита, поэтому он ел совсем по чуть-чуть.

Когда он уже почти закончил есть, Цзи Мяохуа вдруг вытащил из-за пазухи какой-то листок бумаги и протянул ему.

Дуаньму Хуэйчунь взглянул на кривые каракули на нём и озадаченно спросил:

— Что это?

— Договор о моей продаже, — с серьёзным видом пояснил Цзи Мяохуа.

Дуаньму Хуэйчунь:

— ... .

— С этим я буду принадлежать только циньцинь, — заявил Цзи Мяохуа.

Дуаньму Хуэйчунь уже хотел было отказаться, когда увидел, как Цзи Мяохуа прокусил себе палец и прижал его к договору, оставив на бумаге свой отпечаток.

— Вот, — Цзи Мяохуа сложил листок и сунул его за пазуху Дуаньму Хуэйчуню.

Прекрасно понимая, что такой договор о продаже ничем не отличается от детской игры, Дуаньму Хуэйчунь всё равно до краёв наполнил своё сердце этой бумажкой. Он посмотрел на ранку на пальце Цзи Мяохуа и вздохнув спросил:

— Ну и зачем это было нужно делать, а?

— Циньцинь, ты же не собираешься снова всё отрицать?

Одно только слово «снова» неизбежно вызвало в памяти неловкость на крыше в то раннее утро. Дуаньму Хуэйчунь потёр пальцами лоб.

Когда Цзи Мяохуа увидел, что он не отвечает, его лицо приобрело страдальческое выражение:

— Циньцинь, ну сколько ты ещё будешь злиться? Полгода, год? Три, пять, семь лет? Я вытерплю, но ты хотя бы укажи какой-нибудь срок, чтобы мне было на что надеяться.

Дуаньму Хуэйчунь долго смотрел на него, а потом очень тихо произнёс:

— Я не говорил, что злюсь.

Глаза Цзи Мяохуа тотчас засверкали:

— Циньцинь, так ты больше не злишься?

Дуаньму Хуэйчунь медленно кивнул.

Цзи Мяохуа мгновенно заключил его в объятия.

Дуаньму Хуэйчунь застыл на мгновение, а потом вдруг тоже обхватил его руками в ответ.

Цзи Мяохуа крепко сжал его руки, и на его губах заиграла довольная улыбка.

В другом конце коридора послышались торопливые шаги.

Дуаньму Хуэйчунь поспешно разжал руки и оттолкнул его.

Цзи Мяохуа нахмурился и чуть помедлил, прежде чем тоже его отпустил.

Пришедший оказался учеником Демонического культа:

— Старейшина Цзя приглашает старейшину Дуаньму и Цзи фэнчжу посетить зал Чистого Сердца для обсуждения.

Дуаньму Хуэйчунь был немного удивлён. В том, что Цзя Сян пригласил его на совещание, не было ничего странного, но зачем он пригласил вместе с ним и Цзи Мяохуа? Он посмотрел на Цзи Мяохуа, и тот тоже выглядел озадаченным.

Зал Чистого Сердца был кабинетом Цзя Сяна.

Когда пришли Дуаньму Хуэйчунь и Цзи Мяохуа, Мо Цзюй уже был там.

Дуаньму Хуэйчунь увидел тёмные круги у него под глазами и обеспокоенно спросил:

— Старейшина Мо плохо спал этой ночью?

Мо Цзюй взглянул на Цзи Мяохуа и потирая глаза произнёс:

— У стариков уже не такой крепкий сон, как у молодых. Вздремну потом ещё немного и буду в порядке.

— Я пригласил сюда сегодня Цзи фэнчжу, потому что к подножию горы прибыл гонец из секты Священной Луны, — объяснил Цзя Сян.

Цзи Мяохуа нахмурился:

— Я уже разорвал все связи с сектой Священной Луны, они больше не должны мне слать никаких писем.

Цзя Сян взял со стола письмо и передал ему:

— Прошу фэнчжу ознакомиться с ним самому.

Цзи Мяохуа взял письмо, открыл и начал читать, постепенно хмурясь всё больше и больше.

Мо Цзюй и Цзя Сян обменялись взглядами.

Закончив читать, Цзи Мяохуа повернулся к Дуаньму Хуэйчуню:

— Циньцинь, ты же ещё помнишь, как ты попал в Западный Цян?

— Разумеется, помню, — он не просто помнил об этом, он этого никогда не забудет.

— Синьха написал, что он выяснил, кто за этим стоит.

— Кто? — моментально спросил Дуаньму Хуэйчунь.

— Хуньхунь ван, — ответил Цзи Мяохуа.

— Вы говорите о работорговцах, которые повадились похищать крепких здоровых людей в расцвете сил из приграничных районов? — спросил Цзя Сян.

Цзи Мяохуа кивнул:

— Да.

— Разве Хуньхунь ван не является правителем Западного Цяна? — воскликнул Мо Цзюй, — Ему должно вполне хватать налогов Западного Цяна для безбедной жизни. Зачем ему ещё понадобилось похищать людей с Центральной равнины?

— Торговля людьми – это бизнес, не требующий затрат, — ответил Цзя Сян, — И к тому же, если у них есть возможность получать дармовую рабочую силу с Центральной равнины, то почему бы и нет?

— Если похищенные жители Центральной равнины будут выполнять тяжёлую работу, которую до этого выполняли жители Западного Цяна, то освободившиеся цяны смогут пополнить войска, — задумчиво произнёс Дуаньму Хуэйчунь.

— Неужели Хуньхунь ван планирует вторгнуться на Центральную равнину? — потрясённо воскликнул Мо Цзюй.

— Не думаю, что он планирует вторгнуться на Центральную равнину, — ответил Цзи Мяохуа, — Мне кажется, он задумал уничтожить секту Священной Луны.

— Отлично, отлично. Я с удовольствием посмотрю, как они перегрызут друг другу глотки, — позлорадствовал Мо Цзюй.

Дуаньму Хуэйчунь искоса взглянул на Цзи Мяохуа.

Цзи Мяохуа сунул письмо за пазуху и улыбнувшись спросил у него:

— Циньцинь, ты хочешь отомстить за своё похищение?

— Нет, — равнодушно ответил Дуаньму Хуэйчунь.

[138] 浸猪笼 [jìn zhū lóng] – казнь через утопление в свиной клетке. 猪笼 [zhū lóng] – клетка для транспортировки свиней.