Глава 8. Часть 8.
Глава 8. Каждый показал, на что способен
Часть 8.
— Ты же ещё не выздоровел! Зачем вскочил с постели и носишься туда-сюда? — отчитала его Ижань с неодобрительным выражением на лице.
— Не волнуйся, — успокоил её доктор Хо, — Свадьбу ему справлять, конечно, ещё рановато, но на такую мелочь, как спасти красавицу от злодея, он уже вполне способен.
Дуаньму Хуэйчунь испугался, что они и дальше продолжат трепаться на эту тему, и поспешил перевести разговор в другое русло:
— Ты так рано сюда добралась, что-то случилось по дороге?
— Старейшина Дуаньму попал в самую точку. По дороге и правда много чего случилось. Сначала я встретила старейшину Лу, затем старейшину Мо, ну и напоследок я встретила хоуе, — рассказала Ижань.
— А разве старейшина Лу не отправился в качестве посла ко двору правителя Западного Цяна? — удивился Дуаньму Хуэйчунь.
— Всё верно, — подтвердила Ижань, — И Хуньхунь ван уже согласился заключить официальный союз с Демоническим культом, но по поводу деталей этого соглашения старейшина Лу побоялся принимать решение сам и захотел сперва обсудить это с Мин цзунем. Встретившись, мы со старейшиной Лу отправились дальше вместе, но по дороге столкнулись со старейшиной Мо, которого преследовали какие-то люди, и старейшина Лу, опасаясь, что старейшина Мо не справится один, поспешил ему на помощь. И уже после этого я встретила хоуе, который тоже спешил на выручку старейшине Мо. Но когда хоуе узнал, что с ним старейшина Лу, он вернулся сюда вместе со мной.
— О, ясно, — отозвался Дуаньму Хуэйчунь.
Ижань взглянула на Фэн Гудао, и на её лице вдруг отразилась неуверенность.
— Что-то ещё? — спросил Фэн Гудао.
— Мин цзунь и хоуе, случайно, не заметили по дороге, чтобы кто-то шёл по вашим следам? — поинтересовалась Ижань.
Фэн Гудао замер и посмотрел на Сюэ Линби.
Сюэ Линби нахмурился:
— Почему ты спрашиваешь?
— Я натолкнулась по дороге на одного человека. Я следовала за ним около трёх дней и обнаружила, что его маршрут в точности совпадает с метками, которые оставлял Мин цзунь. Но на четвёртый день он исчез, — объяснила Ижань.
— Этот человек был сильно накрашен, обвешан украшениями и крайне экстравагантно одет? — приподняв брови поинтересовался Фэн Гудао.
Ижань покачала головой:
— Нет. Это был мужчина, одетый во всё белое и без единого украшения. И хотя я ни разу не видела его лица, но от него исходило ощущение такой невероятной силы и одухотворённости, что он, почти наверняка, должен быть отшельником, живущим вдали от мира и обладающим неординарными способностями.
Фэн Гудао посмотрел на Сюэ Линби:
— Уж не та ли это враждебная аура, которую ты однажды на миг почувствовал, когда мы были в пути?
Губы Сюэ Линби изогнулись в улыбке, а глаза засверкали огнём:
— Не могу дождаться нашей встречи.
— Не ожидал, что Западный Цян так богат на скрытые таланты. Неужели здесь и правда есть второй такой же потрясающий мастер, кроме Цзи Мяохуа? — не мог поверить Фэн Гудао.
Дуаньму Хуэйчунь немного помедлил, прежде чем произнёс:
— Тем человеком мог быть Цзи Мяохуа.
Фэн Гудао был слегка удивлён:
— Я слышал от старейшины Хуа, что в тот день Цзи Мяохуа был до жути странно одет и вульгарно накрашен. Так это была всего лишь маскировка?
— Он любит одеваться просто и носит белое на пике Цзюэин, — объяснил Дуаньму Хуэйчунь.
— Что ж, значит, он и правда необыкновенный человек*, — заулыбавшись, произнёс Фэн Гудао.
*妙人 [miào rén] мяо жэнь – необыкновенный (интересный, загадочный) человек, оригинал, уникум, красавец, талант, хитрец... 妙 – то самое «мяо», которое Мяомяо ;):)
Сюэ Линби бросил на него косой взгляд.
Фэн Гудао тут же убрал улыбку с лица и с серьёзным видом произнёс:
— Однако, раз он следил за нами, выходит, он уже разгадал наш обманный манёвр. А в сочетании с его невероятно высоким боевым мастерством, он противник, которого нельзя недооценивать.
— На самом деле, его отношения с сектой Священной Луны нельзя назвать такими уж безоблачными, — сказал Дуаньму Хуэйчунь.
— О? А в чём проблема? — живо поинтересовался Фэн Гудао.
Дуаньму Хуэйчунь пустился в объяснения:
— Наставником Цзи Мяохуа был Хуа Цинхэ, который был когда-то известен как «Цветок на волнах». Хуа Цинхэ оказался в Западном Цяне, потому что влюбился в дочь старейшины секты Священной Луны. Он женился на ней и остался в секте, став старейшиной, но после того, как он и старший брат Цзи Мяохуа один пропал, а другой покинул этот мир, Цзи Мяохуа не только не унаследовал звание старейшины, но и заключил со старейшиной Шуе тайное соглашение, запрещающее разглашать его связь с сектой Священной Луны.
— Возможно, это только ещё больше доказывает, что он неотделим от секты Священной Луны, — прокомментировала Ижань.
На губах Фэн Гудао промелькнула и тотчас исчезла едва уловимая улыбка.
— Почему ты так думаешь? — уже с абсолютно серьёзным видом спросил он у Ижань.
— Отношения между сектой Священной Луны и Хуньхунь ваном и до этого были крайне напряжёнными, а сейчас ситуация обострилась до предела. Возможно, они хотят оставить для себя лазейку на случай поражения, чтобы можно было отступить и занять оборону на пике Цзюэин, — объяснила Ижань.
— Что касается расположения, хотя пик Цзюэин и является неприступным, но оказавшись там в осаде можно с лёгкостью угодить в беду, проев все припасы и оставшись ни с чем, — возразил Дуаньму Хуэйчунь, — А что касается отношений, даже если посторонние не знают, что наставник Цзи Мяохуа был старейшиной секты Священной Луны, с их многолетней взаимовыручкой и поддержкой друг друга, боюсь, они всё равно не смогут окончательно разорвать все существующие между ними связи.
— Но ты же сам буквально только что сказал, что у пика Цзюэин и секты Священной Луны есть разногласия, — заметила Ижань.
Дуаньму Хуэйчунь растерянно застыл, казалось, напрочь сражённый собственной непоследовательностью.
Фэн Гудао заулыбался и потёр нос:
— Я думаю, старейшина Дуаньму имел в виду, что пик Цзюэин и секта Священной Луны едины в борьбе с Хуньхунь ваном, но при этом не являются союзниками во всём остальном.
— Но теперь, когда мы собираемся заключить союз с Хуньхунь ваном, разве пик Цзюэин не станет нашим врагом? — спросила Ижань.
У Фэн Гудао было собственное мнение на этот счёт:
— Наши с Хуньхунь ваном отношения на данный момент – это всего лишь обоюдное желание заключить союз, без «трёх писем и шести обрядов*». Кто сказал, что «пыль осела» и дело уже решено? (*«свадьба» ещё не сыграна, можно и «развестись»)
Ижань наклонила голову и посмотрела на него в недоумении, как бы спрашивая, почему? Учитывая сложившуюся ситуацию, в союзе с Хуньхунь ваном была одна только польза и никакого вреда, так зачем отказываться от собственной выгоды?
Фэн Гудао махнул рукой:
— Это не к спеху, время терпит, мы можем обсудить это позже в спокойной обстановке. Сейчас важнее подумать о том, как нам покинуть Западный Цян.
— Старейшина Хуа вернулась на Центральную равнину первой, чтобы как можно скорее известить подразделение Цзюйчэн, и сейчас уже, наверняка, организовала всё необходимое на другой стороне перевала Ветряных сорок, — сказала Ижань, — Так что подкрепление сможет прибыть почти сразу, как только потребуется.
Фэн Гудао кивнул и, повернувшись к Дуаньму Хуэйчуню, спросил:
— А-Пэй уже спит?
— Я не знаю, я проводил её до комнаты и сразу вернулся сюда, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.
— Тогда как ты собираешься устроить её в дальнейшем? — поинтересовался Фэн Гудао.
— Неважно, кто она – служанка Цзи Цинланя или свободная девушка, она сама должна решать, что ей делать дальше. Как друг, я хочу лишь немного ей помочь, в меру своих сил, разумеется.
Молча слушавший их всё это время доктор Хо, наконец улучил удобный момент, чтобы встрять в разговор:
— Да кто такой этот Цзи Цинлань вообще, в конце концов, а?! Как он мог бросить девушку, попавшую в руки злодея, и сбежать без оглядки, нисколько не заботясь о том, что с ней будет дальше?
— Доктор Хо считает, что он действительно сбежал? — спросил Фэн Гудао.
— А что, разве не сбежал? — удивлённо переспросил доктор Хо.
Фэн Гудао посмотрел на Дуаньму Хуэйчуня.
— Если бы он и правда сбежал, то А-Пэй не стала бы так сильно нервничать при упоминании о нём, — объяснил Дуаньму Хуэйчунь.
Фэн Гудао кивнул и добавил:
— Я намеренно воспользовался моментом, когда она ослабила бдительность, чтобы неожиданно спросить её о нём, и она действительно растерялась.
— Ну и что? — воскликнул доктор Хо, — Он не сбежал, но просто стоял и смотрел, как его служанке угрожает негодяй, и даже слова не сказал, как последний трус?! Это ещё хуже!
— Я помню, как А-Пэй говорила, что Цзи Цинланя постоянно преследовали и чуть не убили. Я думаю, что все его действия обусловлены местью, — сказал Дуаньму Хуэйчунь.
— И что с того, что это месть? Разве это позволяет ему испепелять близких ему людей в пламени свой ненависти? — возмутился доктор Хо.
— Если человек позволяет ненависти ослепить себя, то всё, что он видит вокруг, – это тьма. А без света в душе разве будет он способен заботиться о других? — сказал Фэн Гудао.
Доктор Хо покачал головой:
— Жалкий, несчастный человек.
— Жалко, что мы до сих пор не знаем, кто на самом деле его враг, — заметил Дуаньму Хуэйчунь.
— Узнать, кто его враг, совсем не сложно, — ответил Фэн Гудао, — Надо просто подождать и посмотреть, что будет дальше.
Все, кто был в комнате, озадаченно посмотрели на него.
— Прошёл слух, что Цзи Цинлань возвращается на Центральную равнину вовсе не потому, что не может утвердиться в Западном Цяне, а потому, что с ним пожелал встретиться... император, — рассказал Фэн Гудао.
— Какой император? — вздрогнув прошептал доктор Хо.
Фэн Гудао не сдержал улыбки:
— Естественно, наш добрый, мудрый, доблестный, могущественный, одарённый, проницательный, великодушный, милостивый император. Где ещё сыскать такой талант?
Дуаньму Хуэйчунь нахмурился:
— Так он действительно хочет примкнуть к императору?
— Император в настоящее время чрезвычайно нуждается в талантливых людях, готовых послужить ему, — ответил Фэн Гудао, — Если Цзи Цинлань так сильно желал присоединиться ко двору и наслаждаться славой и богатством, то зачем ему с его неординарным талантом понадобилось идти на подобные крайности и втягивать в междоусобицу Демонический культ, секту Священной Луны и пик Цзюэин?
— Неужели он хочет совершить покушение? — предположил Сюэ Линби.
И только он успел это сказать, как раздался стук в дверь.
Все в комнате молча обменялись удивлёнными взглядами.
Дуаньму Хуэйчунь молниеносно юркнул на кровать, укрывшись за пологом, и доктор Хо тотчас последовал за ним.
Ижань встала и открыла дверь.
Фэн Гудао и Сюэ Линби втайне приготовились в любой момент вступить в бой.
Когда дверь открылась, оказалось, что это Мо Цзюй.
— Старейшина Мо? — только и успела сказать Ижань, когда увидела знакомый серебристый свет, стремительно летящий прямо ей в лицо!
Фэн Гудао был к ней ближе всех и моментально вскочил на ноги, выхватил из рукава свою нефритовую флейту* и, крутанув её в воздухе, атаковал серебристый свет.
Раздался звон, и флейта, взметнувшись вверх, снова закрутилась в воздухе, а серебристый свет стремительно отпрянул, открыв за собой безобразно размалёванное лицо.
Фэн Гудао перехватил флейту в руке покрепче и с тихим возгласом ринулся в бой.
Хотя он никогда не видел прежде этого человека, но по тому, как он выглядел, сразу понял, что это Цзи Мяохуа. Он слышал от других, что его боевое мастерство непостижимо и безгранично, и что его очень сложно победить. Учитывая характер Сюэ Линби, если бы он вступил в бой первым, то ни за что не позволил бы себе помогать. Именно поэтому Фэн Гудао атаковал так поспешно. И именно поэтому Сюэ Линби теперь не сможет сказать ему, чтобы он отступил.
*箫 [xiāo] сяо – традиционная китайская флейта продольного типа длиной от 45 до 125 см, которая изготавливалась обычно из бамбука и реже из нефрита или фарфора. Флейта сяо обладает мягким, нежным звучанием и лучше всего подходит для исполнения медленной лирической музыки, отражающей чувства человека или воспевающей красоту природы. В классической литературе сяо нередко символизирует скрытую грусть и одиночество сердца. В древности сяо считалась инструментом отшельников и мудрецов, а игра на ней – формой медитации: чем умиротворённей дух, тем чище и прозрачней звук флейты.