Глава 6. Часть 8.

Глава 6. Изменить лицо и обуздать руки

Часть 8.

— Это были любимые цветы моего наставника, он очень сильно ими дорожил, — объяснил Цзи Мяохуа, — Перед тем как уйти, он велел мне как следует ухаживать за ними. Я думал об этом и так и этак, но пришёл к выводу, что единственный надёжный способ их сохранить, чтобы они точно не сгнили и не завяли, – это высушить их.

Дуаньму Хуэйчунь заглянул в бумажный пакет и посмотрел на хризантемы, которые действительно хорошо сохранились, а после безразлично произнёс:

— Раз так, фэнчжу должен был установить для них мемориальную табличку, а по утрам и вечерам воскурять благовония, делать подношения и возносить молитвы. Зачем ты притащил их сюда?

— Но, если бы я этого не сделал, как бы ты узнал, что для меня ты гораздо важнее этих хризантем?

— ...Фэнчжу слишком превозносит меня.

Цзи Мяохуа развёл огонь в печке, а затем протянул Дуаньму Хуэйчуню пустой чайник:

— Циньцинь, сходи за водой.

Дуаньму Хуэйчунь взглянул на него, молча взял чайник, встал и вышел на улицу.

Резервуар для воды был рукотворным, высеченным прямо в скале. Его дно было неровным, всё сплошь в буграх и выбоинах, но вода внутри была кристально чистой. Он опустил руку в воду и вздрогнул от холода.

— Это смесь дождевой и талой воды, — Цзи Мяохуа облокотился на перила и смотрел на него сверху вниз.

Дом располагался между вершиной и серединой склона пика Цзюэин, и прямо над ним простиралось необъятное море облаков. Казалось, что до них рукой подать, но на самом деле до облаков ещё было довольно приличное расстояние. Дуаньму Хуэйчунь втайне поразился протяжённости каменной лестницы. Он даже не подозревал, что она была такой длинной, пока не взглянул на неё со стороны. И только взглянув, он понял, что она простиралась больше чем на сто чжан, извиваясь вокруг вершины, словно толстая змея, шириной как два человека в обхвате. Сколько же сил когда-то пришлось потратить наставнику Цзи Мяохуа, чтобы в одиночку проложить этот путь «между небом и землёй» и насколько это было поразительно!

Когда он набрал воды и вернулся в дом, огонь в печи уже разгорелся.

Цзи Мяохуа поставил чайник на печь, подождал, пока закипит вода, и положил в неё цветки хризантем, взял палочку для еды и, осторожно помешивая, дал отвару немного настояться, а затем снял чайник с огня, налил цветочный чай в чашку и передал её Дуаньму Хуэйчуню:

— Циньцинь, попробуй.

Дуаньму Хуэйчунь взял чашку и сделал небольшой глоток.

— Ну как? — Цзи Мяохуа выжидающе смотрел на него.

— Сносно, — Дуаньму Хуэйчунь поставил чашку на столик. Он знал, что цветки хризантем имели жаропонижающее действие и могли очищать организм от ядов, но ему не нравился их вкус. Для этих целей вместо цветков хризантем он предпочитал использовать огурцы и горькую тыкву.

Цзи Мяохуа не мог скрыть своего разочарования:

— Циньцинь, тебе не понравилось?

— Не понравилось, — честно признал Дуаньму Хуэйчунь.

Цзи Мяохуа забрал его чашку себе и выпил всё, что в ней было, а затем медленно провёл большим пальцем по нижней губе:

— Это та-а-ак вкусно!

— Раз фэнчжу понравилось, может выпьешь ещё? — предложил Дуаньму Хуэйчунь.

И не успел он это сказать, как на него набросился Цзи Мяохуа.

Хотя это было слишком неожиданно, но Дуаньму Хуэйчунь всё равно, как и прежде, рефлекторно успел закрыться от него рукой.

Цзи Мяохуа схватил его запястье, потянул его руку вниз, а потом упёрся в неё подбородком и уставился на него глазами, полными надежды:

— Циньцинь, ну ты же сам велел мне выпить ещё!

— Чай в другой стороне! — стиснув зубы, произнёс Дуаньму Хуэйчунь.

— Но то, что я хочу испить, – это «нектар из уст» циньцинь! — Цзи Мяохуа вытянул губы для поцелуя.

Дуаньму Хуэйчунь резко, со всей силы оттолкнул его от себя и стремительно вскочил на ноги:

— Занимайся тут чем хочешь, а я пошёл отдыхать, — он договорил и ему было без разницы, как отреагирует на это Цзи Мяохуа, он просто выскочил прочь из дома.

И только оказавшись на улице, он вспомнил, что Цзи Мяохуа ещё не выделил ему комнату. Но из-за случившегося ему было неловко возвращаться назад, поэтому он просто запрыгнул на крышу и уселся там.

Вид с крыши был совсем иным.

Поросшая лесом величественная гора напротив казалась естественной изумрудно-зелёной ширмой с дикими травами, ветвистыми деревьями и полевыми цветами, словно ожившая картина, ждущая лишь зова, чтобы сойти с полотна. И эта толстая железная цепь посередине, грубо делящая небо на две половины, как будто граница тюрьмы, по одну сторону от которой – свободная жизнь, а по другую – жизнь птицы в клетке.

Он снял с пояса складной веер и медленно раскрыл его.

В глаза сразу бросилась надпись, сделанная чёрной тушью. Он словно увидел серьёзное, решительное лицо Фэн Гудао, когда тот писал эти слова.

С одной стороны – «Демонический культ», с другой – «Дуаньму».

Он говорил ему, что Демонический культ – навечно его опора и защита, а он – навсегда старейшина Демонического культа, а ещё напоминал, чтобы он не забывал, кем является, всегда был верен себе и следовал избранному пути.

Если бы сейчас здесь вместо него находился Мин цзунь, он бы точно не был так растерян и в такой панике из-за каждого пустяка, как он.

Мин цзунь всегда умел действовать по обстановке. Ему всегда удавалось найти выход из любого трудного положения и любую сложную ситуацию использовать с выгодой для себя.

Дуаньму Хуэйчунь задумчиво сложил веер и вернул его обратно на пояс.

— Циньцинь, — Цзи Мяохуа выглянул снизу, из-за недавней суматохи пудра вокруг его губ почти полностью осыпалась, обнажив его натуральный светлый нежный цвет лица, — Ты будешь спать в одной комнате со мной? Или в моей комнате?

Дуаньму Хуэйчунь посмотрел на него и спокойно спросил:

— Может ли фэнчжу позволить мне просто остаться здесь? — в конце концов, он не был Мин цзунем и не мог использовать силу атакующего для нанесения ответного удара так же спокойно и уверенно, как это делал Мин цзунь.

— В горах сильный ветер, а ночью он становится просто ледяным. Как я могу позволить циньцинь спать под открытым небом? — улыбнувшись ответил Цзи Мяохуа.

Дуаньму Хуэйчунь продолжал смотреть на него, не проронив ни слова.

Цзи Мяохуа облизал губы:

— Циньцинь, ты можешь занять первую комнату на втором этаже, — и, вероятно, для того чтобы избавить его от беспокойства, он толкнул дверь и вошёл в другую комнату на первом этаже.

Дуаньму Хуэйчунь немного подождал на крыше, и только убедившись, что он не передумает и не выскочит обратно, перекувырнулся и спрыгнул с крыши, приземлился возле двери первой комнаты на втором этаже и осторожно открыл дверь.

Из комнаты пахнуло сильным ароматом сандала.

В центре комнаты стоял низкий квадратный столик из зелёного сандалового дерева с тремя низкими табуретами вокруг него. На столе стоял заварочный чайник из тёмно-красной исинской глины, но без чашек. Кровать также была сделана из зелёного сандалового дерева, но без столбиков для полога. На кровати лежало тонкое ватное одеяло с атласным верхом и подушка из слоновой кости. Рядом с кроватью стоял столик с умывальником, а напротив – шкаф, оба также из зелёного сандалового дерева. Было заметно, что хозяин комнаты серьёзно относился к выбору предметов повседневного обихода.

Дуаньму Хуэйчунь задался вопросом, могла ли это быть комната наставника Цзи Мяохуа?

Он прошёл в другой конец комнаты и распахнул окно.

Окно выходило на горный склон, и внутрь хлынул влажный воздух, смешанный с запахом травы и деревьев, заставив Дуаньму Хуэйчуня потереть нос.

— Циньцинь, ты можешь смело пользоваться всем, что есть в этой комнате, — Цзи Мяохуа неизвестно в какой момент оказался за дверью и теперь с сияющей улыбкой смотрел на него с порога.

Дуаньму Хуэйчунь нахмурился:

— Я здесь всего лишь на время, как я могу так бесцеремонно занять чужую комнату?

— Если хозяин этой комнаты не возражает, то зачем об этом волноваться циньцинь?

— Это твоя комната? — удивился Дуаньму Хуэйчунь.

Цзи Мяохуа похлопал глазами:

— Разве я могу допустить, чтобы нежные прелестные нефритовые пальчики циньцинь прикасались к чужим вещам?

Всего четыре слова «нежные прелестные нефритовые пальчики» с успехом развеяли удивление Дуаньму Хуэйчуня.

— Премного благодарен фэнчжу за гостеприимство, — он подошёл к двери, взялся рукой за створку и начал закрывать дверь, продолжая при этом говорить: — Фэнчжу проделал долгий, трудный путь и устал с дороги, Дуаньму Хуэйчунь не смеет задерживать фэнчжу. Пожалуйста, фэнчжу, возвращайся к себе, — в общей сложности прозвучало двадцать слов, и когда он договорил, дверь захлопнулась прямо перед носом Цзи Мяохуа, и заодно ещё закрылась на засов.

Цзи Мяохуа, похоже, немного постоял у двери, а затем медленно спустился вниз по лестнице.

В этот раз он не стал намеренно ступать бесшумно, и Дуаньму Хуэйчунь мог отчётливо слышать, как он идёт. И только когда его шаги окончательно стихли в самом низу лестницы, он снова развернулся лицом внутрь комнаты.

Он бы соврал, если бы сказал, что ему не любопытно.

Эта комната сильно отличалась от того, что он себе представлял. Не говоря уже о простоте и отсутствии излишеств, самое главное, здесь не было туалетного столика с зеркалом! Он чётко помнил, что в доме Цзи Мяохуа в секте Священной Луны был большой туалетный столик, на котором стояло бронзовое зеркало размером с две ладони.

Он подошёл к шкафу и открыл дверцу.

В глаза сразу бросились несколько белых, совершенно одинаковых предметов одежды простого фасона.

...

Это ведь всё-таки комната наставника Цзи Мяохуа, да?

Дуаньму Хуэйчунь в самом деле не мог себе представить Цзи Мяохуа одетым в простую белую одежду.

Близился вечер, солнце начало клониться к западу.

Дуаньму Хуэйчунь как раз раздумывал о том, что это не дело всё время сидеть взаперти, и уже собирался встать и выйти из комнаты, когда услышал за дверью звук неторопливых шагов, который заставил его остаться на месте.

И тут же вслед за этим последовал звук, похожий на падение чего-то тяжёлого на землю.

В дверь дважды тихонько постучали, и Цзи Мяохуа произнёс:

— Вода горячая как раз в меру, помойся, пока не остыла.

Затем опять раздался звук шагов, который постепенно стих вдалеке.

Дуаньму Хуэйчунь озадаченно застыл.

Во-первых, потому что в его словах не было «циньцинь».

А во-вторых, потому что его голос звучал как-то непривычно.

Он открыл дверь и в самом деле увидел бочку с горячей водой, от которой шёл пар. Рядом лежала мыльница и стопка аккуратно сложенной одежды. Хотя он был озадачен, но желание помыться заставило его на время отбросить сомнения. Он забрал бочку и вернулся в комнату.

Одежда, которую приготовил для него Цзи Мяохуа, была совсем новой, добротно сшитой из ткани отменного качества, вот только цвет был чересчур насыщенным.

Дуаньму Хуэйчунь закончил мыться и уже собирался одеваться, когда его взгляд непроизвольно упал на белую одежду в шкафу. Жаль, что это были старые вещи. Он беззвучно вздохнул и надел приготовленную для него одежду тёмно-синего цвета, затем откинул влажные волосы на плечи, открыл дверь, взял бочку и пошёл выливать воду.

Что касается этого, хотя в секте Священной Луны он постоянно находился в страхе за свою жизнь, но там хотя бы был кто-то, кто выполнял подобную работу за него, а здесь ему всё приходилось делать самому.

Он вышел из комнаты и уже хотел было спуститься вниз, когда увидел перед домом фигуру человека, стоящего к нему спиной. Его длинные чёрные волосы ниспадали до самого пояса, а белоснежные одежды развевались, как у бессмертного, парящего на крыльях ветра в синеве небес.