К чему шкатулка, если есть жемчужина? 有珠何须椟 [yǒu zhū héxū dú] Глава 3. Часть 2. · страница 21 из 103
Страница 21 из 103

Глава 3. Часть 2.

1 мая 2023, 16:19

Глава 3. Большая потасовка

Часть 2.

— Он что, собрался переодеваться прямо здесь? — тихо поинтересовалась А-Пэй.

Переодеваться на площадке для состязаний в мастерстве прямо на глазах у соперника?

...

Дуаньму Хуэйчунь ощутил, что даже такая немыслимая вещь не была невозможной, если она происходила с Цзи Мяохуа.

— Один момент, — Цзи Мяохуа снял пояс и разорвал его с одной стороны. Внутри обнаружился «карман», из которого выскользнула тонкая серебряная цепочка. Он поймал цепочку, тотчас обмотал её вокруг запястья и уже собирался снова затянуть пояс, когда поднял голову и увидел, что Фу Яньцзу смотрит на него немигающим взглядом. Цзи Мяохуа не удержался от улыбки: — Хочешь, чтобы я завязал? Или хочешь, чтобы я не завязывал?

К макияжу Цзи Мяохуа Фу Яньцзу уже привык, но перед шокирующими выходками, которые тот время от времени вытворял, он всё ещё терялся.

— Целиком на усмотрение фэнчжу, — не зная, что ещё сказать, произнёс Фу Яньцзу.

Цзи Мяохуа наклонил голову и поинтересовался:

— О? Тогда, может быть, я всё сниму?

Фу Яньцзу: «...», — он уже давно был наслышан о том, что Цзи Мяохуа интересовали только мужчины. Его взгляд непроизвольно метнулся в сторону главы Красной секты и Синьха.

Глава Красной секты плохо понимал по-китайски, поэтому весело улыбался.

У Синьха же, напротив, на лице было написано явное злорадство.

— Ой-ой-ой! Теперь ты с нетерпением ждёшь, пока я разденусь? — Цзи Мяохуа захихикал, — Но тебе не на что надеяться, а иначе мой Маньхуа циньцинь будет ревновать, — с этими словами он обернулся и подмигнул Дуаньму Хуэйчуню.

Дуаньму Хуэйчунь: «...», — его фамилия – Дуаньму, его имя – Хуэйчунь, его второе имя – Синшань, когда он вынужден скрываться, он называет себя Му Чунь или Сунь Инь... Ну и какое ему дело до какого-то Маньхуа?!

Цзи Мяохуа неторопливо завязал пояс, а затем улыбнулся Фу Яньцзу:

— Ну что, начнём?

Фу Яньцзу, очевидно, давно ждал этих слов. Молниеносное движение, блеск клинка, и он уже атаковал Цзи Мяохуа! Широкий меч с толстым клинком был очень тяжёлым, но в его руке казался лёгким, словно пёрышко.

Движения ног Цзи Мяохуа были чёткими и скоординированными, он как будто скользил, не отрываясь от земли, а тонкая цепочка, обвитая вокруг запястья, медленно заструилась вниз, когда он повернул ладонь.

Фу Яньцзу не стал дожидаться, пока он завершит движение, а сразу сделал боковой выпад, отведя меч в противоположную сторону и направив его в шею Цзи Мяохуа, и одновременно ударив ногой по нижней части его тела.

Он научился этому способу атаки из боевых искусств Западного Цяна. Хотя цянские мастера в совершенстве владели навыком независимого использования левой и правой руки, они были чуть менее хороши в использовании ног, поэтому он сделал упор на координацию движений рук и ног. И в то время, как все прочие использовали обе руки для атаки сразу с двух сторон, он добавлял ещё и ноги и мог атаковать тремя различными способами, делая своего противника ещё более беззащитным и неподготовленным.

И если бы это был кто-то другой, то он бы наверняка запаниковал и запутался, но Фу Яньцзу имел дело с Цзи Мяохуа.

Уж если Цзи Мяохуа был признан мастером номер один Западного Цяна, у него, естественно, были свои преимущества. Увидев атаку Фу Яньцзу, он просто дважды быстро уклонился влево-вправо, заставив меч и ногу Фу Яньцзу ударить в пустоту.

А затем его тонкая серебряная цепочка стремительно пронзила воздух, словно десятки водяных змей, мгновенно окутав всё его тело «призрачными змеями»!

— Хэгу попал в переплёт, — прокомментировала А-Цзань.

А-Пэй, которая в данный момент была настроена резко против Цзи Мяохуа, недовольно скривила рот:

— Так или иначе, но он же всё-таки мастер номер один, будет странно, если он проиграет.

А-Цзань бросила на неё удивлённый взгляд.

— Разве я не права? — спросила А-Пэй.

— Один из них – мастер номер один Западного Цяна, а другой – мастер номер один при Хуньхунь ване, — заметила А-Цзань, — Ну и как я пойму, про кого из них ты говоришь?

А-Пэй сперва растерялась, но потом нашла, что сказать:

— Тот, что при Хуньхунь ване, он же и в Западном Цяне!

— О, — только и сказала А-Цзань.

А-Пэй стало очень неловко от её «О» и она, снова скривившись, переспросила:

— Что «О»?

— «О» и есть «О», — отозвалась А-Цзань, бросив мимолётный взгляд на Дуаньму Хуэйчуня.

Дуаньму Хуэйчунь неотрывно, «боясь моргнуть», следил за ходом поединка.

Хотя Цзи Мяохуа превосходил Фу Яньцзу в боевом искусстве, но Фу Яньцзу тоже не был лёгкой мишенью, так что победить его было реально никак не меньше чем за сотню приёмов.

Единственным звуком, который можно было услышать, был непрекращающийся звон от ударов цепочки о лезвие меча, а фигуры двух мужчин начали двигаться всё быстрее и быстрее и в какой-то момент стали неотличимы друг от друга, как будто слились в одно целое.

— Ты можешь что-нибудь разглядеть? — поинтересовалась у Дуаньму Хуэйчуня А-Цзань.

Дуаньму Хуэйчунь сделал кислую мину:

— Нет, у меня от них в глазах рябит.

— Дурень, раз у тебя в глазах рябит, то зачем тогда смотришь? — спросила А-Пэй.

— Все кругом смотрят, и я смотрю, — объяснил Дуаньму Хуэйчунь, — Если я не буду смотреть, то разве не покажусь тогда слишком трусливым?

— Здесь все владеют боевыми искусствами, ты единственный, кто в них не разбирается. Ты же не кажешься из-за этого беспомощным, — возразила А-Пэй.

На лице Дуаньму Хуэйчуня промелькнуло протестующее выражение, он обернулся и спросил у тех двух молодых парней, стоявших рядом с ними:

— Вы тоже разбираетесь в боевых искусствах?

Парни, похоже, не ожидали, что с ними кто-то заговорит, и даже чуть-чуть попятились от удивления, прежде чем запинаясь ответили:

— Нет, не разбираемся.

Дуаньму Хуэйчунь, приподняв брови, бросил на А-Пэй торжествующий взгляд.

У А-Пэй покраснели уши, она отвернулась и тихо пробурчала: «Дурень!»

И тут на них внезапно налетел порыв ароматного ветра.

А-Пэй и А-Цзань испуганно отпрянули, не забыв при этом оттащить Дуаньму Хуэйчуня за собой.

Даже в строю мастеров Красной секты раздались потрясённые возгласы.

Видно было только, как перед ними стремительно мелькнул силуэт Цзи Мяохуа и с той же скоростью унёсся обратно!

Фу Яньцзу не ожидал, что тот убежит посреди боя, и чуть замешкался, не зная, что ему теперь делать, – преследовать его или нет, но тут увидел приближающийся серебряный свет, и немедленно взмахнул мечом, чтобы блокировать летящую в его сторону цепочку!

Тонкая цепочка упала на широкий меч, отскочила от него и мелькнула прямо перед лицом Фу Яньцзу. Фу Яньцзу рефлекторно отвернулся. Цзи Мяохуа воспользовался этим, чтобы броситься вперёд, и быстрым движением хлопнул его по плечу.

Его удар был очень лёгким, но Фу Яньцзу почувствовал, как поток истинной ци проник в его тело и устремился по его меридианам.

— Пфу! — он выплюнул полный рот крови.

Дуаньму Хуэйчунь притворился удивлённым:

— Почему его вырвало кровью, когда его ударили по плечу?

— Хотя ладонь ударила по плечу, он мог получить при этом внутренние повреждения, — объяснила А-Пэй.

— Я так долго учился в аптеке, но что-то ни разу не слышал о подобном, — сказал Дуаньму Хуэйчунь.

А-Пэй взглянула на него и предупредила:

— Так что впредь держись подальше от всех этих мастеров цзянху.

— А особенно от мастера номер один Западного Цяна или что-то типа того, — безразлично добавила А-Цзань.

А-Пэй покраснела и притопнула ногой:

— Что за вздор ты несёшь? — она договорила и украдкой глянула на Дуаньму Хуэйчуня, но увидела, что он был настолько поглощён происходящим на площадке, что вообще не слышал их разговор, и вдруг почувствовала разочарование.

Поскольку Фу Яньцзу получил внутренние повреждения, он держался из последних сил и больше не мог продолжать схватку, поэтому он сложил руки и произнёс:

— Фу Яньцзу признаёт своё поражение.

— Ой-ой-ой, а ты разве не будешь сражаться насмерть? Вдруг я испугаюсь? — огорчённо произнёс Цзи Мяохуа.

Фу Яньцзу вспыхнул от гнева:

— Фэнчжу, конечно, прославленный мастер своего поколения, но вот характером не вышел! Так что вряд ли у фэнчжу когда-нибудь получится стать лучшим из лучших!

Цзи Мяохуа приподнял брови и поинтересовался:

— О? И кто же тогда, по-твоему, лучший из лучших?

— Возможно, у фэнчжу нет равных соперников в Западном Цяне, но мир по-настоящему велик, в нём существует не только Западный Цян! Хочешь знать, кто лучший из лучших? Например, глава Удана Лин Юнь даочжан* и настоятель Шаолиня Цы Энь даши* – величайшие мастера боевых искусств и добродетельные люди, — заявил Фу Яньцзу.

*道长 [dàozhǎng] даочжан – даосский монах. 大师 [dàshī] даши – «великий наставник» = гуру, корифей, мастер высочайшего уровня; вежливое обращение к буддийскому монаху = Вы, почтенный наставник (учитель).

— Я помню в китайском есть одна поговорка... Как же там? А! «Сам в лагере Цао, а сердце в Хань» [55], интересно, это про таких, как ты? — спросил Цзи Мяохуа.

Фу Яньцзу изменился в лице:

— Не смей порочить моё доброе имя!

— Я что-то не так сказал? А иначе почему у тебя на уме только искусные и добродетельные мастера Центральной равнины, а не искусные и добродетельные мастера Западного Цяна?

— Естественно, в Западном Цяне тоже есть такие! Например, глава Красной секты! — не успев подумать, выпалил Фу Яньцзу.

Цзи Мяохуа, не сводя с него пристального взгляда, медленно расплылся в широченной улыбке.

Фу Яньцзу внезапно осознал, что, похоже, угодил в заранее подготовленную им ловушку.

И точно, Цзи Мяохуа обернулся и, обратившись к главе Красной секты, что-то коротко произнёс по-цянски.

Глава Красной секты сильно изменился в лице и перевёл взгляд на Фу Яньцзу.

Фу Яньцзу начал что-то торопливо объяснять.

Хотя Дуаньму Хуэйчунь не понимал по-цянски, однако догадался, что Цзи Мяохуа, должно быть, воспользовался похвалой Фу Яньцзу, чтобы бросить вызов главе Красной секты. Посмотрев один за другим два акта развернувшейся у него на глазах «пьесы», он выяснил, что между двором вана Западного Цяна и цзянху бушует скрытый конфликт.

Являясь правителем Западного Цяна, Хуньхунь ван был подобен императору Центральной равнины. Фу Яньцзу – его первейший генерал, что сравнимо с лучшим мастером при императоре. Но Цзи Мяохуа был явно не в ладах с Хуньхунь ваном, и к тому же совершенно ни во что не ставил противника. Если так подумать, всё это слишком напоминало Цзи Уди и Юань Аоцэ...

И тут он вдруг понял, насколько удачной была та недавняя аналогия, когда А-Пэй сравнила горный пик Цзюэин с Великолепной школой – сходство было просто поразительным! Во главе Великолепной школы точно так же стоял непревзойдённый мастер, и он точно так же ни в грош не ставил императорский двор. В свою очередь, секта Священной Луны была тоже в некотором роде похожа на Демонический культ, и не только по своему статусу, но и по своим отношениям с пиком Цзюэин.

Но если секта Священной Луны и пик Цзюэин являлись союзниками, то Красная секта, из рядов которой вышел мастер номер один при Хуньхунь ване, похоже, была не так близка с сектой Священной Луны, как могло показаться на первый взгляд, а, возможно, не только не близка, но и являлась её тайным противником!

Дуаньму Хуэйчунь задумался, и его взгляд невольно скользнул в сторону Лу Жэньи.

Заметив его взгляд, Лу Жэньи посмотрел на него в ответ и едва заметно улыбнулся.

Дуаньму Хуэйчунь разобрался в многочисленных связях, «ухватился за кончик путеводной нити» и наконец-то добрался до сути...

Секта Священной Луны была уполномочена императором Центральной равнины разобраться с Демоническим культом, поэтому Демонический культ, естественно, должен объединиться...

— Ладно! — внезапно воскликнул глава Красной секты и поднялся со своего места.

Фу Яньцзу незаметно вздохнул и отступил обратно в строй, а Цзи Мяохуа единственный остался стоять посреди площадки, с улыбкой наблюдая, как глава Красной секты шаг за шагом спускается с помоста.

[55] 身在曹营心在汉 [shēn zài cáo yíng xīn zài hàn] – «Находиться в лагере Цао, а думать о Хань» = находиться в одном месте, а тосковать по другому; заниматься одним делом, но мечтать о другом; действовать вопреки велению сердца. В эпоху Троецарствия 三国 [sānguó] великий полководец царства Шу-Хань (Шу) 蜀汉 [shǔ hàn], Гуань Юй 关羽 [guān yǔ] оказался в плену в военном лагере Цао Цао 曹操 [cáo cāo], но, несмотря на хорошее обращение и почтительное отношение, остался непоколебим и верен основателю царства Шу полководцу Лю Бэю 刘备 [liú bèi]. Впоследствии эта фраза стала использоваться как метафора стойкости, моральной чистоты и верности.