Глава 2. Часть 3.
Глава 2. Связан по рукам и ногам
Часть 3.
Цзи Мяохуа протянул руки, чтобы помочь ему развязать красный платок, и, нарочно скользнув пальцами по его шее, с улыбкой прошептал:
— Циньцинь, когда надумаешь ещё куда-нибудь сходить, обязательно зови меня, с тобой я пойду хоть на край света. [37]
У Дуаньму Хуэйчуня внезапно как будто что-то дрогнуло внутри, он наклонил голову и искоса взглянул на Цзи Мяохуа.
Глаза Цзи Мяохуа искрились весельем, но его улыбку невозможно было разглядеть. Фальшивая борода была настолько густой, что напоминала его макияж. Слишком густой для того, чтобы увидеть его настоящее лицо.
Дуаньму Хуэйчунь успокоился и безразлично произнёс:
— Сунь Инь высоко ценит благосклонность фэнчжу, но вынужден отказаться.
— Маньхуа циньцинь... — Цзи Мяохуа поднял руку.
— Фэнчжу, — Дуаньму Хуэйчунь отступил на полшага назад, уклонившись от его прикосновения, и невозмутимо продолжил: — Я всего лишь мелкий служка в Приюте чужестранцев и недостоин доброты фэнчжу.
Цзи Мяохуа вздохнул:
— Циньцинь, ну почему ты продолжаешь эти тщетные попытки, хотя прекрасно знаешь, что отказываться бесполезно?
...
Вероятно, кто-то из них двоих плохо понимает человеческую речь?
Дуаньму Хуэйчунь сделал глубокий вдох:
— Фэнчжу владеет китайским необычайно хорошо, Сунь Инь слишком глуп, чтобы понять, что фэнчжу имеет в виду.
— Не понимаешь, да? — Цзи Мяохуа облизал уголки губ, — Циньцинь, давай-ка посчитаем, как долго мы с тобой знакомы?
— Меньше дня, — категорично заявил Дуаньму Хуэйчунь.
— Но за это короткое время, меньше чем за день, циньцинь уже оставил в моих руках так много интересных зацепок, — Цзи Мяохуа улыбнулся, а в его глазах замерцал опасный блеск.
Что касается этого момента, Дуаньму Хуэйчунь и сам уже задумывался об этом, просто не ожидал, что Цзи Мяохуа так откровенно внаглую использует это, чтобы шантажировать его.
— Внутренние повреждения циньцинь были нанесены техникой сокрушения внутренней защиты, которой владеют мастера секты Священной Луны, — Цзи Мяохуа вытянул палец и помахал им перед лицом Дуаньму Хуэйчуня.
— Я понятия не имею, кто меня ранил, — с каменным лицом произнёс Дуаньму Хуэйчунь.
Цзи Мяохуа продолжил:
— Циньцинь, похоже, очень сильно интересуется делами секты Священной Луны?
— Раз уж меня купили, чтобы я служил молодому господину, что странного в том, что я забочусь о своём будущем? Разве это не разумно – хотеть побольше узнать о секте Священной Луны?
Цзи Мяохуа не впечатлился его контраргументами:
— Циньцинь, а ещё я чувствую, что твои внутренние повреждения всё ещё не исцелились, и твои меридианы по-прежнему заблокированы.
— Я всего лишь слабый шушэн*, это естественно, что мои травмы заживают медленнее, чем у такого мастера, как фэнчжу.
*书生 [shūshēng] шушэн – учёный, образованный человек, интеллектуал.
Цзи Мяохуа улыбнулся:
— Тогда хочешь, чтобы я... открыл твои меридианы вместо тебя?
Дуаньму Хуэйчунь почувствовал волнение. Разумеется, было бы просто замечательно получить возможность разблокировать меридианы, чтобы его боевые навыки могли восстановиться до первоначального уровня, но тогда Цзи Мяохуа неизбежно обнаружит всю сокрытую в его меридианах истинную ци! А вот это в самом деле будет настоящая улика, которую ему уже не удастся скрыть.
Цзи Мяохуа внезапно ойкнул и стремительно выскочил из кабинета.
Дуаньму Хуэйчунь сразу догадался, что кто-то вернулся. И точно, уже через мгновение в дверях показалась А-Пэй. Когда она увидела, что он послушно сидит в кабинете и читает книгу, её лицо озарилось радостью, она ласково улыбнулась и с нежностью в голосе произнесла:
— А ты и правда «книжная душа», не можешь с места сдвинуться при виде книг.
Дуаньму Хуэйчунь закрыл книгу и изобразил смущение:
— Я сперва хотел прибраться в кабинете, но не смог найти тряпку.
— Дурень, — А-Пэй повернулась и достала с самой верхней полки метёлку для уборки пыли: — Вот же она!
Дуаньму Хуэйчунь натянуто улыбнулся:
— Прошу прощения, я был невнимателен.
— Ты ведь ещё не ужинал, да? — поинтересовалась А-Пэй, — Я отведу тебя на кухню.
— Но я ещё не прибрался в кабинете... — нерешительно произнёс Дуаньму Хуэйчунь.
— Неважно. Молодой господин сегодня не в том настроении, чтобы приходить сюда, поэтому ты можешь встать завтра пораньше и быстренько управиться с этой работой.
И только после этого Дуаньму Хуэйчунь последовал за ней.
Придя на кухню, А-Пэй проворно собрала ему пару блюд с овощами и разогрела паровые булочки.
Хотя он и поел сегодня на обед курятины, однако, что касается его вкуса, Дуаньму Хуэйчунь, без сомнения, предпочитал овощи. Когда А-Пэй увидела, с каким аппетитом он ест, на её лице тотчас расцвела улыбка.
— Кстати, а тебе разве не нужно подавать еду молодому господину? — внезапно пришло в голову Дуаньму Хуэйчуню.
— Сегодня вечером цзяочжу устраивает банкет. Приглашены молодой господин, фэнчжу и глава Красной секты, поэтому мне не нужно готовить ужин, — объяснила А-Пэй.
Дуаньму Хуэйчунь вспомнил разговор, который подслушал возле главного зала, и решил кое-что разведать:
— Сегодня ближе к вечеру я видел, как ты куда-то быстро убежала... Из-за чего такой переполох?
— Были ранены несколько членов секты Священной Луны, — рассказала А-Пэй, — С тех пор, как сюда прибыл молодой господин, будь то серьёзная проблема или незначительная, забота обо всех больных и раненых в секте лежит исключительно на нём.
— А это не слишком обременительно для молодого господина?
— Ничего не поделаешь. Молодой господин говорит, что лучше спасти человеческую жизнь, чем построить семиярусную пагоду. [38]
Дуаньму Хуэйчунь втайне холодно усмехнулся. Как может человек, использующий всякую отраву для контроля над людьми, иметь такое сострадательное сердце? Да он же просто оборотень с лицом бодхисатвы и душой злодея. Чем больше Дуаньму Хуэйчунь думал о тех неизвестно от чего умерших служках, тем яснее понимал, насколько злонамеренным и жестоким человеком был Цзи Цинлань.
А-Пэй не знала, о чём он думает, и продолжила рассказывать:
— К счастью, эти люди не сильно пострадали, им просто нужно время, чтобы восстановиться.
— А кто их ранил? — спросил Дуаньму Хуэйчунь.
— Я не знаю. Да и какая разница? Вражда, сражения, схватки не на жизнь, а на смерть – обычное дело для цзянху. Так, всего лишь незначительные пустяки.
Дуаньму Хуэйчунь замер, и только спустя долгое время с горькой улыбкой произнёс:
— Верно, всего лишь пустяки.
Его отец примкнул к альянсу Синего Пламени всего лишь из-за такого «пустяка».
А сам он присоединился к Демоническому культу разве не из-за такого же «пустяка»?
По сути, что из происходящего в цзянху не связано с такими «пустяками»?
А-Пэй, как будто что-то вспомнив, вдруг воскликнула:
— Да, кстати, есть кое-что, с чем тебе следует быть осторожным.
Заметив, что она говорит серьёзно, Дуаньму Хуэйчунь непроизвольно последовал её примеру.
— В ближайшие несколько дней сюда, возможно, будут заходить какие-то странные, непонятные люди. Все они – просто кучка жалких ничтожеств, поэтому просто игнорируй их, и всё, — предупредила А-Пэй.
Дуаньму Хуэйчунь припомнил разговор между Цзи Цинланем и главой Красной секты и сразу понял, как лучше всего на это ответить:
— Я не знаю цянского языка, так что даже если кто-то и зайдёт, сложно будет не проигнорировать его, потому что я всё равно ничего не пойму.
— Эти люди с Центральной равнины, но ты можешь притвориться, что ты из Западного Цяна, и сделать вид, что их не существует.
— О? Так они с Центральной равнины? — заинтересованно спросил Дуаньму Хуэйчунь, — А для чего они прибыли в секту Священной Луны?
— Я слышала, что они не могли больше оставаться на Центральной равнине, поэтому решили обосноваться в Западном Цяне. Сначала они нашли убежище в Красной секте, а теперь глава Красной секты представил их цзяочжу. Хмф, и всё равно они все – просто кучка жалких ничтожеств.
— Не могли больше оставаться на Центральной равнине? — тихо произнёс Дуаньму Хуэйчунь, — Я слышал, что раньше, кажется, была одна банда наёмных убийц, которая не могла больше оставаться на Центральной равнине, возможно, это они?
— А, ты говоришь о клане Кровавой расправы, да? — уточнила А-Пэй, — Я слышала, что их уже давно уничтожил Демонический культ, а та группа, что пришла сейчас, кажется, называется... эээ... называется... братство Жёлтой реки!
— ... .
Воспоминания, которые, как он считал, давно истлели, вдруг всколыхнулись и воспряли вновь.
Братство Жёлтой реки, альянс Синего Пламени, горная усадьба Цися...
Когда-то накрепко связанные между собой...
А теперь... В то время как братство Жёлтой реки по-прежнему существовало в этом мире, и он сам всё ещё оставался в живых, горная усадьба Цися* обратилась в прах.
*Горная усадьба Цися (Пристанище Зари) – поместье семьи Дуаньму.
Дуаньму Хуэйчунь сидел на кровати, обхватив колени руками, и в молчании смотрел на яркую полоску лунного света, сияющую на полу.
В Приюте чужестранцев не держали кур, так что и петухи по утрам не пели.
Дуаньму Хуэйчуню оставалось надеяться только на то, что он сможет проснуться в такую рань сам. Он встал на рассвете, привёл себя в порядок и отправился прибирать кабинет.
Холодный утренний ветер продувал помещение насквозь.
Дуаньму Хуэйчунь уже успел вытереть всю пыль, когда увидел А-Пэй, вошедшую с подносом, на котором стояла миска с жидкой кашей из чёрного риса и два блюда с закусками.
— Эй, а ты и правда рано встал. А я-то думала, что мне придётся идти тебя будить.
Дуаньму Хуэйчунь улыбнулся:
— Я не убрался прошлым вечером, поэтому всё время беспокоился об этом.
А-Пэй рассмеялась:
— Похоже, ты родился, чтобы быть кабинетным служкой.
Улыбка Дуаньму Хуэйчуня сразу померкла.
А-Пэй, заметив это, поспешила добавить:
— Не думай, что быть служкой так уж плохо. Молодой господин – искусный врач, если тебе посчастливится завоевать его расположение, то, возможно, он тебя чему-нибудь научит. Так, чему-нибудь несложному, но этих навыков тебе потом на всю оставшуюся жизнь хватит.
— Ну допустим, я чему-то научусь, и что потом? Где я буду применять эти знания, если не смогу покинуть секту Священной Луны, а?
А-Пэй внезапно с грохотом опустила поднос на стол и с потемневшим лицом произнесла:
— Ты что, всё ещё мечтаешь уйти отсюда, да?
Дуаньму Хуэйчунь промолчал.
— Лучше расстанься с этой идеей, пока ещё не поздно, чтобы не сгинуть сдуру понапрасну, да так и не узнать из-за чего! — А-Пэй зыркнула на него рассерженным взглядом, отвернулась и вышла вон.
Дуаньму Хуэйчунь тут же выбежал за ней:
— Что ты имела в виду, говоря, что я «сдуру понапрасну сгину неизвестно от чего»?
А-Пэй холодно фыркнула:
— Ты что, и в самом деле полагаешь, что раньше до тебя никак не получалось найти кабинетного служку в Приют чужестранцев?
— Ты хочешь сказать...
— Пока ты будешь верно служить молодому господину, твоя преданность не останется незамеченной. Но если в твою глупую башку закрадётся хоть одна дурная мысль, ты не сможешь обмануть молодого господина. Так что, если лишишься головы, не говори, что я не предупреждала тебя!
«Неужели в смерти служек Цзи Цинланя есть ещё что-то необычное?» — мысленно задавался вопросом Дуаньму Хуэйчунь, глядя на её удаляющийся силуэт.
[37] 天涯海角 [tiān yá hǎi jiǎo] – «на краю небес и в [дальнем] уголке моря» = на краю света, за тридевять земель.
[38] 救人一命，胜造七级浮屠 [jiù rén yīmìng, shèng zào qījí fútú] – «лучше спасти человеку жизнь, чем построить семиярусную пагоду» = спасение человеческой жизни – превыше всего.
———
«Автору есть, что рассказать: Маленький спин-офф о храбреце и усаче»:
Юэ Лин:
— Молодой господин* в хорошем настроении!
Вэй Ян:
— А ты откуда знаешь?
Юэ Лин:
— Если растолстел, то значит жизнь радует*.
Вэй Ян:
— ... .
Вэй Ян:
— А у тебя тоже неплохое настроение!
Юэ Лин:
— Верно. А всё потому, что ещё рано, и молодой господин ещё не успел набедокурить.
Вэй Ян:
— ... .
*世子 [shìzǐ] шицзы – молодой господин, наследник княжеского дома, сын владетельного князя.
*心广体胖 [xīn guǎng tǐ pán] – «когда на сердце спокойно, то и тело здорово» = довольный, благодушный, раздобревший от привольного житья (человек толстеет от беззаботной жизни).
Юэ Лин и Вэй Ян – второстепенные персонажи из 2-й новеллы этой серии – «Жалкие лохмотья скрывают драгоценность». И, надеюсь, те, кто читал «Любовь – больше, чем слово», тоже ещё не успели забыть, кто такой Юэ Лин, да? 😉