Глава 10. Часть 7.

Глава 10. Встретить достойного противника

Часть 7.

Цзи Мяохуа переоделся в одежду ученика Демонического культа и спустился с горы. А Дуаньму Хуэйчунь с Цзя Сяном расположились у ворот, расслабленно наблюдая за подступами к замку Невозврата.

Тот раз, когда Цзи Мяохуа так запросто пробрался на гору Пини, Мо Цзюй воспринял как величайший позор. И даже несмотря на то, что теперь Цзи Мяохуа имел с Демоническим культом тайную «родственную связь» через «жену», он всё равно желал взять реванш, поймав Цзи Мяохуа на полпути.

Над горизонтом показался тонкий серп луны, залив дорогу в гору белым светом.

На горе Пини по-прежнему было тихо.

Цзя Сян нетерпеливо ходил взад-вперёд, как вдруг остановился и спросил:

— Как думаешь, кто поднимется первым – Цзи Мяохуа или Мо Цзюй?

— Не знаю, возможно и то, и другое, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.

— В прошлый раз Цзи Мяохуа застал нас врасплох, но в этот раз Мо Цзюй готов к бою. Я думаю, более вероятно, что первым придёт Мо Цзюй, — высказал своё мнение Цзя Сян.

Дуаньму Хуэйчунь едва заметно улыбнулся.

Ветер непрерывно шелестел в верхушках деревьев.

Цзя Сян внезапно обернулся и начал вглядываться в заросли деревьев вдоль дороги.

— Старейшина Цзя? — приблизившись, позвал Дуаньму Хуэйчунь.

Цзя Сян вздохнул и произнёс:

— Мо Цзюй проиграл.

И как только прозвучало слово «проиграл», из зарослей выскочил одетый в одно исподнее Цзи Мяохуа и с довольной улыбкой подошёл к Дуаньму Хуэйчуню:

— Разве на Центральной равнине не говорят: «день не виделись, а словно три осени в разлуке прошло»? Мы не виделись с циньцинь «весну и лето». Циньцинь, ты соскучился по мне?

— Где твоя верхняя одежда? — спросил Дуаньму Хуэйчунь.

— Старейшина Мо проверяет каждого, кто одет как ученик Демонического культа, поэтому мне было проще раздеться, — объяснил Цзи Мяохуа.

— Но белую одежду легче заметить, — возразил Цзя Сян. Ведь это именно промелькнувший в зарослях белый свет заставил его насторожиться.

Цзи Мяохуа улыбнулся:

— Луна этой ночью взошла очень кстати, и вдоль дороги появилось много мест, которые белеют.

Заметив, что Цзи Мяохуа продолжает прижиматься к нему, Дуаньму Хуэйчунь коснулся его шеи, которая оказалась холодной на ощупь, и сразу сказал:

— Возвращайся домой и переоденься.

Цзи Мяохуа приклеился к нему и медлил, не желая уходить.

Цзя Сян сухо кашлянул:

— Время уже позднее, и старейшине Дуаньму тоже пора идти отдыхать.

— Но охрана горы Пини... , — начал Дуаньму Хуэйчунь.

— Сколько людей на свете обладают таким же мастерством, как Цзи фэнчжу? Нет необходимости спешить, — ответил Цзя Сян.

Дуаньму Хуэйчунь хотел сказать что-то ещё, но Цзи Мяохуа уже подхватил его на руки и, помчавшись в сторону замка Невозврата, вихрем пронёсся до самой спальни Дуаньму Хуэйчуня, прежде чем выпустил его из рук. И только опустив Дуаньму Хуэйчуня на землю, он заметил не слишком хорошее выражение его лица.

Цзи Мяохуа прикусил нижнюю губу и прошептал:

— Циньцинь, я замёрз.

— Хочу напомнить Цзи фэнчжу, что у меня есть ноги.

— Циньцинь, не беспокойся, я бежал очень быстро, и, кроме Цзя Сяна, нас никто не видел.

Дуаньму Хуэйчунь лишь молча глянул на него и ушёл в дом.

Цзи Мяохуа осталось только с притихшим видом последовать за ним.

Дуаньму Хуэйчунь нашёл его верхнюю одежду и передал ему, а сам не раздеваясь лёг в постель. Его новая, недавно заменённая, кровать была достаточно большой, но Дуаньму Хуэйчунь нарочно лёг с краю. Его отказ был очевиден.

Цзи Мяохуа вздохнул и уселся прямо на пол, прислонившись к краю кровати и накинув на себя верхнюю одежду.

— Циньцинь, ну не сердись, а! — он повернул голову, положил подбородок на кровать и начал не мигая смотреть на спящего Дуаньму Хуэйчуня.

Дуаньму Хуэйчунь очень долго молчал, а потом всё-таки подвинулся в сторону.

Цзи Мяохуа перекатился на кровать и обнял его за талию, глядя на него с надеждой.

— Спи, — беззвучно вздохнув, произнёс Дуаньму Хуэйчунь.

Губы Цзи Мяохуа чуть дрогнули, но он промолчал.

На следующее утро, стоило только Дуаньму Хуэйчуню слегка пошевелиться, и Цзи Мяохуа сразу проснулся, однако он был по-прежнему неуверен, остался ли у Дуаньму Хуэйчуня осадок после вчерашнего, поэтому он хоть и проснулся, но вставать не спешил.

Дуаньму Хуэйчунь осторожно перебрался через него и встал с кровати, а затем вышел за дверь.

И как только он вышел, Цзи Мяохуа тотчас слетел с кровати и вышел следом за ним.

Попросив принести ему две бочки воды и вернувшись назад, Дуаньму Хуэйчунь обнаружил, что Цзи Мяохуа ждёт его, стоя в дверях.

Ученики Демонического культа были весьма проницательными, поэтому они поставили бочки и сразу ушли.

Дуаньму Хуэйчунь, не говоря ни слова, зашёл в комнату, затем также молча разделся и залез в бочку.

Цзи Мяохуа стоял рядом с бочкой, то и дело поглядывая на него, и, в итоге не вытерпев, сказал:

— Циньцинь, я тоже хочу помыться.

— А вторая бочка тут для кого? — озадачено спросил Дуаньму Хуэйчунь.

Цзи Мяохуа наклонился к его уху:

— Но я хочу помыться вместе с тобой.

Дуаньму Хуэйчунь только молча уставился на него.

Цзи Мяохуа смотрел на него жалобным взглядом:

— Циньцинь...

— Бочка недостаточно большая, — но стоило только Дуаньму Хуэйчуню произнести эти слова, как Цзи Мяохуа в два счёта снял с себя всю одежду и запрыгнул прямо к нему в бочку. Вода расплескалась, и Дуаньму Хуэйчунь зажмурил глаза.

Цзи Мяохуа, приподняв его обеими руками, сел на дно бочки, а его посадил к себе на колени.

Дуаньму Хуэйчуню не осталось ничего другого, кроме как обнять его за шею.

Цзи Мяохуа поднял взгляд и, сгорая от желания, посмотрел ему прямо в глаза:

— Циньцинь... Могу я...

Дуаньму Хуэйчунь покраснел и отвёл взгляд.

Руки Цзи Мяохуа нетерпеливо ласкали его, стараясь разжечь пламя из искры.

— Циньцинь.

— Ты... , — смутившись произнёс Дуаньму Хуэйчунь, — Сейчас день.

Цзи Мяохуа заулыбался:

— Циньцинь, закрой глаза, и будет ночь.

Дуаньму Хуэйчунь уставился на него во все глаза.

— Ну если циньцинь и правда не хочет... , — расстроенно протянул Цзи Мяохуа, ковыряя пальцем бочку.

— Не трать время попусту, — беспомощно произнёс Дуаньму Хуэйчунь.

Цзи Мяохуа издал ликующий возглас, обнял Дуаньму Хуэйчуня обеими руками и, бережно приподняв, с особой осторожностью снова посадил его к себе на колени.

Дуаньму Хуэйчунь слегка нахмурился, но, к счастью, он уже успел набраться опыта и стал значительно искуснее в этом деле. Он ухватился одной рукой за край бочки, а другой опёрся о плечо Цзи Мяохуа и начал потихоньку двигаться.

...

После всего Цзи Мяохуа, удовлетворённо вздохнув, произнёс:

— Циньцинь такой предусмотрительный, раздобыл две бочки воды.

Дуаньму Хуэйчунь: «...», — не то чтобы он не хотел говорить, ему было просто лень, и он позволял рукам Цзи Мяохуа свободно гулять по своему телу.

— Циньцинь! Так что ты надумал по поводу «возвращения домой»? — снова спросил Цзи Мяохуа.

Дуаньму Хуэйчунь лениво приоткрыл глаза и, помедлив ещё какое-то время, сказал:

— Дай мне ещё немного подумать об этом.

Цзи Мяохуа обнял его и потёрся носом о его щёку:

— Циньцинь, на самом деле, если ты не хочешь сейчас ввязываться во всё это, то мы вполне можем поехать и позже.

— А ты разве не беспокоишься о секте Священной Луны?

— Как может секта Священной Луны сравниться хотя бы с десятитысячной долей того, что значит для меня циньцинь? — без колебаний ответил Цзи Мяохуа.

Хотя он понимал, что Цзи Мяохуа немного преувеличивает, но ему всё равно было очень приятно услышать его слова. Дуаньму Хуэйчунь промолчал.

Они снова припозднились и вышли только после полудня.

Мо Цзюй и Цзя Сан, похоже, уже привыкли к тому, что Дуаньму Хуэйчунь появляется только после обеда, однако именно Дуаньму Хуэйчунь чувствовал себя неловко. Он и хотел бы всё объяснить, но не знал, что сказать. К счастью, как только он вошёл в дверь, Цзя Сян сразу объявил:

— Пришло письмо от Мин цзуня.

Дуаньму Хуэйчунь был благодарен ему за тактичность:

— Что в письме?

— Речь как раз о конфликте секты Священной Луны и Хуньхунь вана, — ответил Мо Цзюй.

Цзя Сян бросил на него быстрый взгляд.

Мо Цзюй невозмутимо продолжил:

— Мин цзунь сказал, «когда два тигра дерутся, жертвы и потери неизбежны». И Демонический культ может воспользоваться этим, чтобы проложить торговый путь с Центральной равнины в Западный Цян. Настало время положить конец бизнесу работорговцев Хуньхунь вана.

— Мин цзунь имеет в виду, что, если старейшина Дуаньму свободен, то может ли он отправиться туда? — пояснил Цзя Сян.

Дуаньму Хуэйчунь был немного удивлён. Письмо с горы Пини, равно как и ответ на него из Юньнани, невозможно было доставить за два-три дня. Следовательно, сегодняшнее письмо не могло быть написано по подсказке Цзя Сяна или Мо Цзюя, а исходило от самого Фэн Гудао. Дуаньму Хуэйчунь был убеждён, что если бы дело касалось только открытия торгового пути в Западный Цян, то достаточно было бы просто связаться с Хуньхунь ваном, и тогда в его участии не было бы никакой необходимости. А значит, Фэн Гудао явно предоставлял ему возможность отправиться в Западный Цян. Неужели... он уже давно догадался, что Цзи Мяохуа не сможет отказаться от секты Священной Луны?

Видя, что он долго не отвечает, Мо Цзюй решил, что он не хочет браться за это дело:

— Старейшина Дуаньму так сильно настрадался там и даже чуть не лишился жизни, вполне нормально не хотеть возвращаться туда. Я думаю, лучше мне поехать вместо тебя!

Цзя Сян наградил его неодобрительным взглядом:

— В твои-то годы ты ещё пытаешься строить из себя героя?

— Ты говоришь как доктор Хо, — угрюмо заметил Мо Цзюй.

— Великие умы мыслят одинаково, — парировал Цзя Сян.

— Я поеду, — неожиданно произнёс Дуаньму Хуэйчунь.

Хотя Дуаньму Хуэйчунь и принял решение, но на душе у него по-прежнему было неспокойно. Если быть честным, причина, по которой он в итоге принял Цзи Мяохуа, помимо того, что он тронул его сердце и пробудил его чувства, заключалась в том, что в настоящее время они находились на горе Пини. Это было знакомое ему место, и здесь он мог ослабить свою оборону. Но если он вернётся в Западный Цян... Его тревога и неуверенность могут захлестнуть его с головой. Ведь даже несмотря на то, что он перестал сопротивляться, и несмотря на то, что Цзи Мяохуа, поступаясь собой, подлаживался к нему как только мог, их характеры и привычки всё же сильно различались. Даже их доверие пока что было слишком хрупким, и неизвестно сколько времени ещё пройдёт, пока они достигнут подлинного единения.

Дуаньму Хуэйчунь прошёл по мосту и оказался на пике Испытания Меча.

Горная усадьба выглядела чуть более завершённой, чем два дня назад.

Название на табличке у главных ворот, хотя и написанное тем же корявым почерком, теперь было заменено на новое...

Горная усадьба Ваньчунь. [139]

[139] 挽春山庄 [wǎnchūn shān zhuāng] Ваньчунь шань чжуан – горная усадьба Спасённая Весна (или дословно: Восстановленная Весенняя горная усадьба): 挽 [wǎn] вань – 1-е значение: спасать, исправлять положение, восстанавливать, но есть ещё и 2-е значение, которое будет дано в примечании к следующей главе ;)) 春 [chūn] чунь – весна, любовь, страсть (и часть имени Хуэйчунь 回春 – возвращение весны = исцеление, возвращение к жизни), и есть ещё одно значение, которое также будет дано в следующей главе.