Глава 4. Часть 4.

Глава 4. Чья рука нанесёт победный удар?

Часть 4.

— Циньцинь, нехорошо нарушать обещание! — Цзи Мяохуа вытянул указательный палец и покачал им из стороны в сторону.

Дуаньму Хуэйчунь сложил руки вместе:

— Прошу меня простить, фэнчжу.

— Это трудно. Я становлюсь очень придирчивым, когда голоден.

Дуаньму Хуэйчунь сделал шаг, намереваясь уйти:

— Тогда, может быть, фэнчжу притворится, что не видел меня?

— Когда я становлюсь придирчивым, моё зрение становится особенно хорошим, — добавил Цзи Мяохуа.

Дуаньму Хуэйчунь, не сбавляя шага:

— Прошу фэнчжу немного подождать, я схожу на кухню и поищу какую-нибудь еду.

Цзи Мяохуа спрыгнул с каменной горки, догнал его и, встав прямо перед ним, протянул ему руку:

— Я пойду вместе с циньцинь.

Дуаньму Хуэйчунь обошёл его стороной, полностью проигнорировав его протянутую руку:

— Пожалуйста, фэнчжу.

— Циньцинь, тебе как больше нравится – будем держаться за руки или я тебя обниму? — Цзи Мяохуа опустил руку, и его рукав слегка колыхнулся.

Душистый ветерок налетел из-за спины, словно тенёта, от которой нет спасения.

Дуаньму Хуэйчунь замедлил шаг и беспомощно спросил:

— Ну почему фэнчжу так сильно напирает?

Цзи Мяохуа склонил голову набок и улыбнулся:

— Видимо, потому что ты мне нравишься?

— Боюсь только, что Сунь Инь не сможет вынести такого счастья.

— Ты сможешь, если попытаешься. Просто... старайся, старайся и ты привыкнешь! — Цзи Мяохуа медленно-медленно подошёл к нему и осторожно взял его за руку.

Такое похожее движение, но ощущение от руки А-Пэй и Цзи Мяохуа совсем разные.

Ладошка А-Пэй нежная и маленькая, и когда он держит её за руку, она целиком умещается в его ладонь. Но рука Цзи Мяохуа совсем другая. Его ладонь и так немного длиннее, а плюс ещё ногти... и Дуаньму Хуэйчуню показалось, что это его ладонь теперь целиком уместилась в его руке.

— Циньцинь, ты ходил на тайное свидание с возлюбленной и поэтому нарушил уговор? — Цзи Мяохуа внезапно приблизился к нему.

— Фэнчжу излишне беспокоится, — без всякого выражения ответил Дуаньму Хуэйчунь.

— Ой, циньцинь смутился, — Цзи Мяохуа сжал его руку и больше не стал допытываться.

Время обеда уже прошло, и на кухне никого не было.

Дуаньму Хуэйчунь отпустил руку Цзи Мяохуа и зашёл внутрь. По правде говоря, не только Цзи Мяохуа был голоден, он тоже хотел есть. Лишь став кабинетным служкой, он понял, что служить кому-то – это не слишком приятное занятие. Не только неприятное, но и утомительное.

Он открыл пароварку и обнаружил внутри один единственный пирожок.

Аромат постепенно усилился.

Цзи Мяохуа подкрался к нему сзади:

— Ой, ну вот, ещё один пирожок.

— Фэнчжу не любит пирожки? — поинтересовался Дуаньму Хуэйчунь.

Цзи Мяохуа легонько ткнулся головой в его голову и с сияющей улыбкой заявил:

— Если я смогу поесть вместе с циньцинь, то с радостью съем всё что угодно, даже камень.

Дуаньму Хуэйчунь воспользовался тем, что ему нужно было достать пирожок, и слегка сдвинулся в сторону, а затем протянул единственный пирожок Цзи Мяохуа:

— Пожалуйста, угощайся, фэнчжу.

Цзи Мяохуа взял пирожок и хлопая глазами уставился на него:

— А что тогда будет есть циньцинь?

— Я не голоден, — соврал Дуаньму Хуэйчунь.

— О? — Цзи Мяохуа осмотрел его с ног до головы, и его взгляд задержался на его животе особенно долго, — Может быть, циньцинь уже поел вместе со своей возлюбленной?

— Ну почему фэнчжу постоянно выдумывает всякую ерунду?

Цзи Мяохуа поковырял ногтем пирожок и надув губы тихо спросил:

— Неужели циньцинь не видит, что я ревную?

...

Да я лучше ослепну!

Дуаньму Хуэйчунь глубоко вздохнул и молча вышел с кухни.

Цзи Мяохуа погнался за ним:

— Циньцинь, ты куда?

— Туда, куда не пойдёт фэнчжу! — не оборачиваясь бросил Дуаньму Хуэйчунь.

— О! А я сейчас как раз не пойду в свою комнату, — быстро отреагировал Цзи Мяохуа.

Дуаньму Хуэйчунь не обратил на это внимания.

— Циньцинь, а ты знаешь, какое у меня с недавних пор увлечение? — следуя за ним по пятам, с сияющей улыбкой поинтересовался Цзи Мяохуа.

— ... .

— В последнее время мне нравится гулять по крышам среди ночи.

Дуаньму Хуэйчунь остановился, а по его спине мгновенно пробежал холодок.

Цзи Мяохуа медленно подошёл, встал перед ним и прищурился, оценивая выражение его лица:

— Ой? Циньцинь, а почему ты такой бледный?

Дуаньму Хуэйчунь усилием воли подавил нахлынувшее беспокойство и уверенно вскинул голову:

— Я таким родился.

Цзи Мяохуа опешил на мгновение, а потом вдруг рассмеялся.

Дуаньму Хуэйчунь в это время размышлял, что его слова, возможно, были всего лишь проверкой, и что едва ли он на самом деле слышал их с Лу Жэньи разговор прошлой ночью, а выдав своё волнение, он просто угодит в его ловушку. Дуаньму Хуэйчунь взял себя в руки и продолжил путь.

Цзи Мяохуа, вдоволь насмеявшись, неторопливо последовал за ним:

— Циньцинь, ты просто прелесть. Что же мне делать? Я всё сильней и сильней хочу спрятать тебя ото всех.

— Сунь Инь – кабинетный служка молодого господина, — напомнил ему Дуаньму Хуэйчунь.

— О? Тогда, если Цинлань циньцинь согласится, то циньцинь тоже согласится? — тут же спросил Цзи Мяохуа.

Дуаньму Хуэйчунь внутренне напрягся, но не подав виду спокойно произнёс:

— Если молодой господин согласится, то и мне придётся согласиться, — он замолчал, подумав, что если он уступит слишком легко, то с проницательностью Цзи Мяохуа, тому не составит труда догадаться, что происходит, поэтому добавил: — Хотя я пока недолго служу молодому господину, но мне кажется, он не из тех, кто раздаривает своих слуг налево и направо. Поэтому чем раньше фэнчжу откажется от этой идеи, тем лучше.

— Вот как, а? — услышав его последнюю фразу, протяжно произнёс Цзи Мяохуа.

Дуаньму Хуэйчунь слегка занервничал, не понимая, что именно он хотел этим сказать.

Так они и шли вдвоём по длинной галерее пока не подошли к саду Спокойствия, где он жил.

Два молодых человека как раз прогуливались в саду и когда увидели вошедших, их радостные лица сразу посерьёзнели, оба остановились и отвесили им церемонные поклоны.

Ещё до того, как Лу Жэньи раскрыл ему их происхождение, Дуаньму Хуэйчунь уже начал замечать в них некоторый «налёт распущенности», просто в силу их юного возраста это было не столь очевидно, но узнав об их происхождении, он уже ясно видел сквозящую в каждом их движении «призывную женственность». И эта женственность была совсем иного рода, чем у Цзи Мяохуа. Хотя налёт женственности Цзи Мяохуа был силён, он был силён лишь снаружи, а его внутреннюю суть составляла сила мастера номер один Западного Цяна. Но женственность этих двоих исходила изнутри, и даже без косметики на лице так и бросалась в глаза.

— Ой! Циньцинь, ты что, живёшь вместе с ними? — Цзи Мяохуа в порыве схватил его за руку.

Дуаньму Хуэйчунь хотел вырваться, но подумал, что если они начтут тянуть и дёргать друг друга на глазах у посторонних, это будет выглядеть ещё страннее, чем то, что его держат за руку, поэтому выпрямился и произнёс с высоко поднятой головой:

— Господин Лу и эти двое временно поселились в Приюте чужестранцев, и молодой господин велел мне позаботиться о них.

Цзи Мяохуа наклонился к его уху и, чуть не прикусив его мочку, прошептал:

— Это же сад Спокойствия! Но разве циньцинь может быть спокоен, когда рядом два таких маленьких красавца, а?

— Сунь Инь думает лишь о писаниях святых мудрецов и не отвлекается на внешнюю мишуру, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.

— Циньцинь, ты хочешь стать монахом, что ли?

Да хоть бы и монахом! Всяко лучше, чем связываться с тобой!

...подумал Дуаньму Хуэйчунь и глазом не моргнув продолжил сочинять на ходу:

— Самое большое желание Сунь Иня в жизни – сдать экзамен на учёную степень и поступить на государственную службу, чтобы прославить свою семью. Я не женюсь, пока не достигну своей мечты.

— Но я помню, что циньцинь однажды говорил, что не женится, потому что слишком беден, — напомнил Цзи Мяохуа.

Оба парнишки тихонько захихикали.

Дуаньму Хуэйчунь покраснел:

— ...И поэтому тоже.

Молодые люди засмеялись громче.

— Циньцинь, послушай, а давай я стану твоей женой, хорошо? — Цзи Мяохуа распахнул глаза и смотрел на него с надеждой во взгляде.

— Не хорошо.

Парни перестали смеяться и глазели на них с явным любопытством.

— Ну почему не хорошо-то, а?

— На Центральной равнине есть поговорка: «из трёх видов сыновней непочтительности самое худшее – бездетность», — Дуаньму Хуэйчунь бросил «умную фразу» и с гордым видом удалился в свою комнату, не обращая внимания на реакцию Цзи Мяохуа и остальных.

Но зайдя внутрь и быстро закрыв за собой дверь, он тотчас приник к двери и весь обратился в слух.

Оказалось, что Цзи Мяохуа не ушёл сразу, а завёл разговор с теми молодыми людьми.

Дуаньму Хуэйчунь напрягся. Учитывая сообразительность Цзи Мяохуа, тот мог бы выяснить их происхождение всего за несколько фраз. Он как раз раздумывал следует ли ему выйти, когда услышал смех Лу Жэньи:

— Цзи фэнчжу.

— Господин Лу, — отозвался Цзи Мяохуа.

Дуаньму Хуэйчунь опустил руку, до этого плотно прижатую к двери, и отступил в глубь комнаты. Он был абсолютно уверен в Лу Жэньи. Раз он здесь, то ничего плохого точно не случится. Подумав так, он расслабился и со спокойной душой лёг в постель, чтобы хорошенько выспаться. Прошлым вечером он допоздна разговаривал с Лу Жэньи, ночью плохо спал из-за всяких тревожных мыслей, а утром встал рано, и поэтому сейчас всё ещё хотел спать.

Но вскоре после того, как он улёгся, раздался стук в дверь, и когда он в оцепенении встал и открыл её, то увидел стоящего снаружи Лу Жэньи:

— Молодой господин Сунь уже ел?

Он не чувствовал, что голоден, пока Лу Жэньи не заговорил об этом, но как только он спросил, его желудок протестующе заурчал.

— Нет, ещё не ел, — честно ответил Дуаньму Хуэйчунь.

Лу Жэньи улыбнулся:

— Ну вот и отлично. Я только что сходил на кухню и собственноручно приготовил несколько лёгких блюд. Хочу пригласить молодого господина Суня отведать их вместе.

— Мне так неловко, — отозвался Дуаньму Хуэйчунь, переступая порог и закрывая за собой дверь.

Он последовал за Лу Жэньи и подойдя к его флигелю уже с порога ощутил знакомый насыщенный аромат. Дуаньму Хуэйчунь «нервно вздрогнул» и пробормотал про себя: «Не может быть», а когда вошёл, то в самом деле увидел Цзи Мяохуа, непринужденно сидящего за большим квадратным столом, а справа от него сидели два молодых парня.

Лу Жэньи увидел, что он застыл на месте как вкопанный, и окликнул его:

— Молодой господин Сунь?

— Мм? — Дуаньму Хуэйчунь оглянулся и посмотрел на него.

Они обменялись быстрыми взглядами и поняли друг друга без слов.