Глава 1. Часть 3.

Глава 1. Случайно попасться в руки врага

Часть 3.

— Мне очень любопытно, а как именно готовят это лекарство? — поинтересовался Дуаньму Хуэйчунь, — Пусть я покажусь молодому господину Цзи смешным, но я когда-то в детстве работал подмастерьем в аптеке, так что немного разбираюсь в целебных свойствах разных снадобий. Поэтому, когда я узнал о существовании такого замечательного лекарства, это не могло не вызвать у меня интерес.

— Это просто тонизирующее средство, тебе не о чем беспокоиться, молодой господин Сунь, — ответил Цзи Цинлань.

Он велел не беспокоиться, однако Дуаньму Хуэйчунь прекрасно видел, что хотя Цзи Цинлань всё ещё улыбался, но улыбка оставалась лишь на его губах, а в глазах уже отчётливо читалось недовольство. Дуаньму Хуэйчунь услышал, как гулко заколотилось его сердце, когда его пальцы медленно потянулись к чёрной как смоль таблетке, в то время как в голове безостановочно роился целый ворох разных мыслей. В данный момент у него не было ни боевых способностей, ни помощников, и если он не примет эту таблетку, то ничем хорошим это не закончится, но как только он её примет, то окажется под чужим контролем... Куда ни кинь – всюду клин.

— Молодой господин, — внутрь внезапно вбежала А-Пэй и тотчас затараторила: — Цзяочжу* снова вышел из себя! Иди скорее, молодой господин, утихомирь его! А иначе он и до нас доберётся! Мы ведь тоже пострадаем, если он ещё сильнее разбушуется!

*教主 [jiàozhǔ] цзяочжу – глава учения, лидер секты, основатель религии (учения), наставник на пути совершенствования.

— А-Пэй, подойди сюда и позаботься, чтобы молодой господин Сунь принял своё лекарство, а я пойду и взгляну, что там стряслось, — Цзи Цинлань сложил руки, прощаясь с Дуаньму Хуэйчунем, а затем встал и направился к выходу.

Дуаньму Хуэйчунь едва успел вздохнуть с облегчением, но тут к нему подошла А-Пэй и вытаращив глаза уставилась на него.

— А-Пэй гунян, — он слегка улыбнулся, мысленно прикидывая, как будет выкручиваться перед ней.

— А? Ты та вонючая обезьяна? — удивилась А-Пэй, — А ты, оказывается, совсем не безобразный!

Дуаньму Хуэйчунь улыбнулся:

— Благодарю за похвалу, А-Пэй гунян.

— Да кто тебя хвалил-то? Молодой господин велел тебе принять лекарство, и почему ты до сих пор его не принял? — А-Пэй поспешно отвела взгляд.

— Принимать лекарства на пустой желудок вредно для здоровья, я хочу принять его после еды.

— Почему ты до сих пор такой несносный, хоть и отмылся дочиста? Какая разница как принимать это лекарство – на пустой желудок или нет? Просто прими его, и всё будет хорошо.

— Но я не знаю, как оно подействует! Я боюсь...

— Это лекарство создал сам молодой господин, мы все его принимаем и прекрасно себя чувствуем после этого. И хватит уже болтать всякий вздор, живо бери таблетку!

— Ты тоже его принимаешь? — удивился Дуаньму Хуэйчунь.

— Естественно! Каждый, кто живёт в Приюте чужестранцев, должен его принимать.

Судя по тому, как А-Пэй и А-Цзань ладили с Цзи Цинланем, Дуаньму Хуэйчунь решил, что они – его «ближний круг» – преданные служанки, которым он всецело доверяет, и им не нужно принимать это лекарство, но теперь стало ясно, что Цзи Цинлань не доверяет никому.

— Если ты и дальше будешь упираться, не жалуйся потом, что я заставила тебя силой! — пригрозила А-Пэй.

Видя её категоричность, Дуаньму Хуэйчунь понял, что у него не получится этого избежать, взял таблетку и, прижав её мизинцем к ладони, сделал вид, что глотает, но на самом деле засунул её в рукав.

А-Пэй неожиданно приблизилась, молниеносно схватила его за руку и с силой заломила её за спину.

На самом деле, мастерство А-Пэй было не слишком высоко, и даже при том, что Дуаньму Хуэйчунь полностью лишился своей внутренней силы, он всё равно смог бы увернуться от неё. Однако он бы смог увернуться лишь от этого захвата, но не от последующих, и если бы он действительно ввязался в драку, то в итоге сам бы и пострадал. Поэтому он не стал сопротивляться, а лишь притворился, что испугано выдёргивает руку, пытаясь вернуть её в нормальное положение, чтобы избежать растяжения.

И тут А-Пэй внезапно ударила второй рукой ему прямо подмышку.

Рука Дуаньму Хуэйчуня рефлекторно дёрнулась, и таблетка скатилась на локоть.

А-Пэй холодно хмыкнула, вытащила таблетку, подтолкнув её вниз сквозь ткань рукава, и положила перед ним:

— Это что за выходка? Думал, сможешь меня перехитрить?!

Дуаньму Хуэйчунь принял смущённый вид, затем поднял глаза и устремил на неё пристальный взгляд:

— У А-Пэй гунян хорошее зрение.

Он и так был очень красивым, ни в чём не уступая Цзи Цинланю, а от такого взгляда А-Пэй совсем потеряла самообладание, и её напор заметно ослаб, отчего последующие её слова прозвучали так, словно она кокетничает:

— Не подлизывайся! И прими уже, наконец, своё лекарство, а то еда почти совсем остыла.

Дуаньму Хуэйчунь вздохнул:

— Вообще-то я хотел оставить эту таблетку своему отцу. У него всегда было слабое здоровье, и если он получит такое эффективное лекарство, то, возможно, проживёт на несколько лет дольше, — упомянув Дуаньму Мужуна, он не мог не проявить своих истинных чувств.

Взгляд А-Пэй смягчился:

— Раз ты попал в секту Священной Луны, то уже не сможешь выйти отсюда. Если только...

— Если только что? — глаза Дуаньму Хуэйчуня вспыхнули.

— Если только ты не присоединишься к секте Священной Луны, став её последователем. И если однажды наступит такой день, когда глава даст тебе специальное поручение, только тогда ты сможешь покинуть это место.

Присоединиться к Шэнъюэ цзяо?

Дуаньму Хуэйчунь почувствовал, как его пронизывает холод.

И тут А-Пэй, воспользовавшись тем, что он отвлёкся, внезапно схватила его за подбородок и, оттянув нижнюю челюсть, запихнула таблетку, которую держала в руке, прямо ему в рот, а затем резким движением снова сомкнула его челюсти, и таблетка беспрепятственно скатилась в горло Дуаньму Хуэйчуня.

Дуаньму Хуэйчунь прикрыл рот рукой и сильно закашлялся от неожиданности.

— Не беспокойся, — «утешила» его довольная собой А-Пэй, — Если у тебя действительно когда-нибудь получится выбраться из секты Священной Луны, то я подарю тебе целый пузырёк с этими таблетками, чтобы ты отнёс их своему отцу.

Лицо Дуаньму Хуэйчуня раскраснелось от кашля:

— Большое спасибо, А-Пэй гунян, — через силу улыбнувшись, «поблагодарил» он.

— Ешь быстрее. Позже я отведу тебя в кабинет. Книги, хранящиеся в кабинете, – это то, чем молодой господин дорожит больше всего, поэтому ты должен бережно ухаживать за ними. Если пропадёт хотя бы полстраницы, молодой господин с тебя точно три шкуры сдерёт.

Лекарство уже попало в желудок, и случившегося не изменить, поэтому, хотя Дуаньму Хуэйчунь был так расстроен, что ему хотелось плакать, сейчас он больше ничего не мог поделать, кроме как подавить своё беспокойство и изобразить любезную улыбку:

— Молодой господин – не настолько злой человек.

А-Пэй довольно захихикала:

— Да я просто пугаю тебя. Конечно, молодой господин совсем не злой. Молодой господин – самый добрый человек на свете. А кто действительно свиреп – так это глава! Когда цзяочжу выходит из себя, он может разнести весь дом!

Дуаньму Хуэйчунь сделал попытку разузнать побольше:

— Ты только что сказала, что цзяочжу вышел из себя... Что-то произошло в секте?

А-Пэй закатила глаза, а потом вдруг прищурилась и смерила его подозрительным взглядом:

— А с чего ты вдруг об этом спросил?

— Ох! Ну ты же сама сказала, что я, возможно, никогда в жизни больше не покину секту Священной Луны, так что, боюсь, отныне мне придётся называть это место своим домом. А раз так, то мне, естественно, необходимо досконально изучить всё, что касается секты Священной Луны, дабы не нарушить по незнанию каких-нибудь запретов.

— Не волнуйся, молодой господин не любит, когда глава приходит в Приют чужестранцев, поэтому глава редко здесь бывает. Тебе лишь нужно уяснить запреты молодого господина, и всё будет в порядке. Так что тебе незачем совать нос в дела секты, — А-Пэй взглянула на Дуаньму Хуэйчуня и, заметив его угрюмый вид, с сомнением спросила: — А может быть ты правда захотел присоединиться к секте Священной Луны?

Дуаньму Хуэйчунь промолчал.

— Ха! Да ты фантазёр, однако! Секта Священной Луны всегда принимала только два типа людей: детей пяти-шести лет с врождёнными способностями к боевым искусствам, и тех, кто, уже являясь мастером и имея боевые заслуги, прославился в цзянху. Посмотри на себя – слабенький, изнеженный, холёный, как ты можешь присоединиться к секте Священной Луны?

Дуаньму Хуэйчунь намеренно продолжил есть молча, не издав ни единого звука.

— Эй! Ты рассердился, что ли? — А-Пэй шлёпнула его по руке.

Дуаньму Хуэйчунь положил палочки для еды и серьёзным тоном произнёс:

— Я всего лишь проданный сюда за деньги кабинетный служка, как я могу злиться на кого-то со статусом А-Пэй гунян?

А-Пэй надулась:

— Разве ты не хотел узнать, почему разозлился глава? Я тебе расскажу.

Только после этого Дуаньму Хуэйчунь повернул голову и посмотрел на неё.

— Вообще-то, это потому, что завтра первый день седьмого месяца, — с загадочным видом заявила А-Пэй.

— Ну и что с того, что завтра первый день седьмого месяца?

— В первый день седьмого месяца сюда заявится тот человек. Естественно, глава недоволен! — объяснила А-Пэй.

Дуаньму Хуэйчунь воодушевился. Как говорится, враг твоего врага – твой друг, верно? Человек, из-за которого глава секты Священной Луны был сильно не в духе, с большой долей вероятности сможет чем-нибудь ему помочь. Он сдержал нахлынувшую радость и спросил, сохранив спокойное выражения лица:

— А разве Шэнъюэ цзяо – не секта номер один Западного Цяна? А глава секты должен быть самым могущественным в ней! И кто же тогда тот человек, который способен расстроить его так сильно?

— Всё верно, секта Священной Луны, безусловно, сильнейшая в Западном Цяне, но это не значит, что у секты номер один не может быть соперников. К примеру, разве на Центральной равнине до сих пор не существует Великолепная школа – Хуэйхуан мэнь? Так вот, считай, как будто горный пик Цзюэин – это Великолепная школа Западного Цяна, а человек, который завтра придёт, – хозяин горного пика Цзюэин. [13]

Считать, как будто он – глава Хуэйхуан мэнь?

Как будто он – Цзи Уди?

...

Дуаньму Хуэйчунь понял, что в таком случае ему лучше рассчитывать только на себя. Надёжнее будет.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросила А-Пэй, заметив его помрачневшее лицо.

Дуаньму Хуэйчунь опомнился, взял себя в руки и поспешил объяснить:

— Я просто переживаю за главу. Этот хозяин горного пика Цзюэин, похоже, весьма силён.

— Да, он, конечно, силён, но тебе не стоит об этом переживать. Ведь, несмотря на всё своё могущество, когда он рядом с молодым господином, он как мышь перед котом – и пикнуть не смеет, сразу становится смирным и послушным. Если молодой господин скажет ему пойти на восток, он никогда не пойдёт на запад. Если молодой господин скажет ему сесть, он ни за что не останется стоять.

Дуаньму Хуэйчунь расстроился ещё больше, словно та таблетка проделала в нём две дыры, и теперь холодный ветер продувал его насквозь.

— Но если молодой господин Цзи так хорошо с ним ладит, то как он может враждовать с цзяочжу?

А-Пэй рассмеялась:

— Так ведь цзяочжу как раз за то его и недолюбливает, что он хорошо ладит с молодым господином. Но, кстати, это взаимно – ему цзяочжу тоже не особо нравится. Такие вот дела. Он приезжает погостить в Приют чужестранцев каждый год в седьмой месяц, так что в это время года у главы особенно плохое настроение.

У Дуаньму Хуэйчуня появилось странное предчувствие. Из-за выбора партнёров Мин цзунем и Ань цзунем из Мо цзяо, её слова волей-неволей направили его мысли в другом направлении. И чтобы сразу убедиться, что не навыдумывал лишнего, он тут же попытался кое-что разузнать:

— Скажи, а глава секты – мужчина или женщина?

— Мужчина, разумеется, — А-Пэй замерла и сразу вслед за тем, резко изменившись в лице, замахнулась, чтобы влепить ему пощёчину.

Дуаньму Хуэйчунь поспешно уклонился вбок. Всё прочее возможно было вынести, но пощёчина – это вопрос потери лица. Такое он стерпеть не мог.

Но рука А-Пэй неожиданно застыла в воздухе.

— Мир полон узколобых, ограниченных глупцов. Вот уж не думала, что даже такой симпатичный человек, как ты, тоже окажется в их числе, — произнесла она с окаменевшим лицом.

Её слова совпали с тем, что подумал Дуаньму Хуэйчунь, но он решительно не собирался в этом признаваться, а лишь состроил удивлённое лицо и спросил:

— Ты это сейчас о чём?

А-Пэй опустила руку:

— Доедай быстрей свою еду. А когда поешь, возвращайся в свою комнату и оставайся там.

— А ты разве не сказала, что отведёшь меня в кабинет? — напомнил Дуаньму Хуэйчунь.

— Приют чужестранцев настолько большой, что сам ты его, конечно, не найдёшь, да?

Дуаньму Хуэйчунь проводил взглядом в гневе покинувшую главный зал А-Пэй и тут же отставил от себя тарелку с едой, а затем вернулся в свою комнату.

И первое, что он сделал после того, как вернулся к себе, он сел и проверил свой пульс. И только убедившись, что с пульсом всё в порядке, почувствовал себя немного спокойнее. Едва ли то лекарство было простым ядом, но как именно оно подействует, он узнает только через месяц.

Несколько месяцев он был заперт в повозке торговцев людьми и не мог ни есть, ни спать нормально, и теперь, когда у него после всех невзгод, наконец, появилась своя собственная и, к слову сказать, довольно приличная комната, он не мог не отложить на время все свои заботы, скинул обувь и улёгся на кровать. Всё, что он видел с тех пор, как попал в секту Священной Луны, кружилось у него голове, словно ряска на поверхности пруда, кусочек за кусочком, мелочь за мелочью, медленно образуя огромный чёрный занавес, который затягивал его в страну грёз.

[13] 辉煌门 [huīhuáng mén] Хуэйхуан мэнь – Славное учение, Великолепная школа... 辉煌 [huīhuáng] хуэйхуан – блистательный, великолепный, славный. 门 [mén] мэнь – учение, секта, клан, школа [боевых искусств]. 门主 [ménzhǔ] мэньчжу – глава клана, учения или школы боевых искусств. 绝影峰 [juéyǐng fēng] – горный пик Цзюэин. 绝影 [juéyǐng] цзюэин – прекрасный ландшафт, чудесный пейзаж, непревзойдённый вид. 峰 [fēng] фэн – горный пик, гребень горы. 峰主 [fēng zhǔ] фэнчжу – хозяин горного пика.