Глава 2. Часть 6.

Глава 2. Связан по рукам и ногам

Часть 6.

Дуаньму Хуэйчунь лишь почувствовал порыв «ветра» от ладони, резкую боль в животе, и вылетел вон из беседки. Всё произошло очень быстро, но он всё равно успел услышать в полёте, как ойкнул Цзи Мяохуа, и сразу вслед за тем упал в воду, которая тотчас залила его глаза, уши, рот и нос.

Был самый разгар лета, и, хотя секта Священной Луны располагалась на вершине горы, вода не была холодной.

Дуаньму Хуэйчунь погрузился в воду и неожиданно почувствовал такую лёгкость, как будто с плеч упала тяжёлая ноша, и все те «путы и оковы», которые связывали его «по рукам и ногам» с того момента, как он оказался в секте Священной Луны, словно растворились в воде, почти заставив его захотеть остаться в ней навсегда.

И тут внезапно по нему ударил бамбуковый шест.

Он инстинктивно схватился за него и только после этого осознал, что его таким образом вытаскивают из воды.

— Кха, кха, кха, — Дуаньму Хуэйчунь закашлялся, пока его медленно тянули к берегу.

А на берегу, держа в руках шест, стояла А-Пэй. Увидев, что он уже достиг берега, она торопливо отбросила шест, крепко схватила его за руки и изо всех сил потащила наверх. Его одежда пропиталась водой, из-за чего он стал весить намного больше, чем обычно, и к тому времени, когда он, наконец, оказался на берегу, А-Пэй до того выдохлась, что даже слова не могла сказать от усталости.

Дуаньму Хуэйчунь уселся на колени и, начав выжимать подол своей промокшей одежды, тихо поблагодарил:

— Спасибо, А-Пэй гунян.

— Дурень ты, дурень! Чем ты умудрился так сильно разозлить главу? — уставившись на него во все глаза, поинтересовалась А-Пэй.

Дуаньму Хуэйчунь вздохнул:

— Даже не представляю, — он на самом деле искренне считал, что в этот раз пострадал совершенно незаслуженно. Он бросил взгляд в сторону беседки, где кипела шумная пирушка, и, похоже, до его падения в воду вообще никому не было дела.

— Хмф. Я думаю, это, скорее всего, из-за того, что ты слишком сблизился с фэнчжу, — озвучила своё мнение А-Пэй.

Дуаньму Хуэйчунь бросил на неё удивлённый взгляд.

— Фэнчжу увлечён молодым господином, и как бы хорошо он к тебе не относился, это лишь ради того, чтобы угодить молодому господину. Не вздумай по наивности попасться в его сети!

Дуаньму Хуэйчунь молчал. Он не понимал, почему А-Пэй решила, что он мог попасться в его сети. С какой стороны ни глянь, разве этот «несравненный лик» Цзи Мяохуа мог хоть кого-нибудь очаровать?

А-Пэй приняла его молчание за согласие и встревожилась:

— Ты что, действительно ему поверил, а? Фэнчжу уедет, как только закончится седьмой месяц! Вот посмотришь тогда, заберёт ли он тебя с собой!

— Ты напрасно беспокоишься, — Дуаньму Хуэйчунь закончил отжимать одежду и поднялся на ноги, — Я всего лишь мелкий служка молодого господина, как я мог помыслить о таком? Тем более что фэнчжу ведь всё-таки... кхм... тоже мужчина.

А-Пэй вся прямо засияла от радости, а потом вдруг сжала его ладонь и рассмеялась:

— Хорошо, что ты понимаешь.

Дуаньму Хуэйчунь поправил свою одежду и развернулся в сторону беседки.

— Ты куда? — удивлённо остановила его А-Пэй.

— Возвращаюсь, чтобы прислуживать молодому господину, естественно.

— Но твоя одежда... давай лучше я пойду вместо тебя? — предложила А-Пэй.

— Да пустяки, — отозвался Дуаньму Хуэйчунь, — Цзяочжу ударил меня, я должен пойти поблагодарить его.

А-Пэй застыла, застигнутая врасплох внезапно возникшим ощущением чего-то странного. Любой другой человек на его месте, получив такой удар, даже если он не причинил ему физической боли, в душе всё равно бы чувствовал себя крайне некомфортно. Сунь Инь – всего лишь слабый шушэн, тогда откуда это невероятное спокойствие? Да с таким самообладанием ему даже средний обитатель цзянху в подмётки не годится!

— Что случилось? — озадаченно спросил Дуаньму Хуэйчунь, увидев, что она застыла на месте.

А-Пэй опомнилась и поспешила объяснить:

— Я просто беспокоюсь о твоей травме.

Дуаньму Хуэйчунь потрогал живот в том месте, куда пришёлся удар, и слабо улыбнулся:

— Это как раз та причина, по которой я хочу поблагодарить цзяочжу – удар казался сильным, но на самом деле не причинил никакого вреда. Так что мне ни капельки не больно. Я думаю, что цзяочжу просто безобидно подшутил надо мной, вот и всё.

— Это правда? — А-Пэй посмотрела на него с недоверием.

— Правда, — кивнув, подтвердил Дуаньму Хуэйчунь.

— Тогда я пойду с тобой.

— Не нужно, это моё дело, я прекрасно разберусь сам, — сказав это, Дуаньму Хуэйчунь шагнул вбок, обошёл её стороной и направился прямиком к беседке.

А-Пэй обернулась и вдруг поняла, что хотя он выглядел настолько хилым, что казалось, мог свалиться от дуновения лёгкого ветерка, но на самом деле вовсе не был худым.

— Сунь Инь, — с внезапно возникшей тревогой окликнула она его.

Дуаньму Хуэйчунь сделал два шага, прежде чем вспомнил, что она зовёт именно его, и, поспешно остановившись, оглянулся.

— Подожди меня здесь, — А-Пэй развернулась и побежала к группе небольших домов неподалёку.

Дуаньму Хуэйчунь немного помедлил и в итоге всё-таки остался ждать её на прежнем месте.

Прошло совсем немного времени, и А-Пэй подбежала к нему с куском парчовой ткани, похожей на скатерть, и без разговоров накинула её на него.

Дуаньму Хуэйчунь горько усмехнулся:

— Выглядит, наверное, не очень... — кажется, ему доводилось видеть только нищих, «одетых» подобным образом.

А-Пэй похлопала его по плечу:

— Ты в самом деле собирался пойти туда насквозь мокрым?

Дуаньму Хуэйчунь понимал, что она искренне желает ему добра, поэтому укутался поплотнее и пошёл обратно к беседке, а с его одежды всю дорогу продолжала капать вода...

Увидев его в этом «наряде», глава Красной секты стукнул по столу ладонью и расхохотался, не дожидаясь пока он заговорит.

Синьха, который всё ещё был недоволен им, тоже не смог сдержаться, узрев его в таком виде, и расхохотался вслед за ним.

Цзи Мяохуа сидел к нему спиной, и выражения его лица не было видно.

И только Цзи Цинлань участливо поинтересовался:

— Ты в порядке?

— Цзяочжу проявил снисхождение, Сунь Инь не пострадал, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.

Цзи Цинлань, не проронив ни слова, пристально посмотрел на Синьха.

— Не злись. Я не хотел его ударить, просто он стоял на пути моей руки, — произнёс Синьха с таким видом, как будто ни в чём не виноват.

— Разве Цинлань посмеет злиться на цзяочжу? Это территория секты Священной Луны, глава секты может оттолкнуть любого, кто стоит у него на пути, — с холодным выражением лица произнёс Цзи Цинлань.

Услышав холодность в его словах, Синьха тотчас заискивающе улыбнулся:

— Я правда не нарочно!

Цзи Цинлань промолчал.

Синьха извинился ещё несколько раз.

И только после этого Цзи Цинлань, наконец, сменил гнев на милость:

— Это не я упал в воду, зачем цзяочжу извиняется передо мной?

Синьха немедленно вскочил с места и подошёл к Дуаньму Хуэйчуню:

— Я правда этого не хотел, это чистая случайность!

— Сунь Инь не заслужил такого внимания, — поспешно ответил Дуаньму Хуэйчунь.

— В мокрой одежде легко простудиться, скорее возвращайся к себе, переоденься и отдохни, — распорядился Цзи Цинлань.

Дуаньму Хуэйчунь этого и добивался. Придя сюда в мокрой одежде, он как раз и ожидал от Цзи Цинланя этих слов. А вернись он сюда уже переодетым в сухое, ему бы снова пришлось торчать здесь столбом в ожидании приказов, словно бог дверей [47] на побегушках.

— Да, — ответив, Дуаньму Хуэйчунь сразу откланялся и развернулся, чтобы уйти, но тут Синьха вдруг вытянул ногу и наступил на волочащийся по земле кусок его импровизированной «накидки».

Дуаньму Хуэйчунь лишь почувствовал давление на плечи, и вот уже ткань, которую он придерживал руками, оказалась стянутой на землю. Но едва он успел ощутить холодок на спине, как его в мгновение ока накрыл порыв ароматного ветра, и плащ Цзи Мяохуа плотно лёг на его плечи.

— Ну просили же тебя не лезть, а! Не мог сдержаться, да? — возмутился Синьха, довольный своей выходкой.

Цзи Мяохуа обнял Дуаньму Хуэйчуня за плечи и заискрился улыбкой:

— Ой-ой-ой, малыш Синьха, оказывается, горазд на проделки! Вот уж правду говорят – не суди о человеке по одёжке!

Синьха повернул голову и спросил Цзи Цинланя:

— Что значит «не суди о человеке по одёжке»?

— Это значит, что ты выглядишь как взрослый, а ведёшь себя как ребёнок, — не замедлил просветить его Цзи Цинлань.

Синьха разозлившись в гневе уставился на Цзи Мяохуа:

— Это ты меня сейчас обругал?

— Ты столкнул Маньхуа циньцинь в воду, обругать тебя – это ещё слишком вежливо, в следующий раз я тебя побью!

Синьха слегка отступил и, раскинув руки, воскликнул:

— Ну давай, рискни! Драться так драться!

Взгляд Цзи Мяохуа скользнул в сторону главы Красной секты.

Глава Красной секты мгновенно выпрямился, напрягшись всем телом.

— Шань Луань Лянь, а ты не боишься, что глава Красной секты станет свидетелем твоего позорного избиения, и секта Священной Луны потеряет лицо? — поинтересовался Цзи Мяохуа.

— Ты... — хотя Синьха посмел бросить вызов Цзи Мяохуа, однако завираться и нахально утверждать, что способен его побить, всё-таки не стал. В конце концов, Цзи Мяохуа уже победил всех сильнейших мастеров Западного Цяна три года назад.

— Апчхи! — внезапно чихнул Дуаньму Хуэйчунь.

Цзи Мяохуа посмотрел на него с беспокойством:

— Маньхуа циньцинь, тебе плохо? Где болит?

Цзи Цинлань поднялся с места:

— Давай я измерю твой пульс.

Дуаньму Хуэйчунь весь напрягся, но заставил себя улыбнуться:

— Это просто фэнчжу слишком сильно благоухает, я... Апчхи! — он закрыл нос, покраснев так сильно, что с лица почти закапала кровь.

Цзи Мяохуа соединил руки, «утопив» его в своих объятиях, и прошептал:

— Циньцинь! Тебе нужно поскорее к этому привыкнуть!

Дуаньму Хуэйчунь: «...», — только из-за того, что Синьха бросал на него хищные взгляды, он всё ещё это терпел!

— Я боюсь, что циньцинь простудится. Ешьте, пейте, веселитесь, а мы уходим! — произнёс Цзи Мяохуа.

— Иди, иди, иди, просто иди уже наконец! Двигай отсюда! Тебе нечего здесь делать, — не выдержав, начал поторапливать его Синьха.

— Ну раз малыш Синьха так говорит, то я непременно скоро вернусь!

— Зачем? — недовольно поинтересовался Синьха.

Цзи Мяохуа похлопал глазами:

— Ха! А ты разве не знаешь, что твоё несчастье – моя самая большая радость, а?

Синьха: «...».

— Апчхи, — Дуаньму Хуэйчунь потёр зудящий нос.

— Ладно, ладно, циньцинь, не подгоняй, уже уходим, — и Цзи Мяохуа пошёл прочь, продолжая держать его в своих объятиях.

Дуаньму Хуэйчунь позволял ему обнимать себя ровно до того момента, пока не убедился, что беседка скрылась из виду, а затем с силой вырвался из его рук.

[47] 门神 [ménshén] – мэнь-шэнь, бог дверей, боги-хранители входа – изображения двух божеств, по одному на каждой створке ворот, которые, согласно поверьям, охраняют дом от нечистой силы и всякого зла.