Глава 11. Часть 7.

Глава 11. Держа тебя за руку

Часть 7.

С Дуаньму Хуэйчунем, державшим его в заложниках, глава Красной секты с бравым видом забрался в повозку.

Люй Фэй тихим голосом сообщил следовавшим за ним ученикам:

— У главы есть секретное дело, которое нужно обсудить с Хуньхунь ваном, поэтому вы ни в коем случае не должны разглашать эту информацию.

Видя его серьёзное лицо, ученики согласились без колебаний.

Люй Фэй сел в повозку, взмахнул поводьями, и повозка покатила на запад.

Глава Красной секты сидел в повозке, терзаемый горькими сожалениями. Если бы он знал, что так получится, то не стал бы медлить и упускать возможность выбраться из ловушки. Как только он покинет пределы Красной секты, его судьба станет ещё более непредсказуемой. Ладно бы, если его только взяли в заложники, а вдруг они решат избавиться от свидетеля, то разве ему не придётся просто молча умереть?

При мысли об этом он слегка запаниковал и впился взглядом в Дуаньму Хуэйчуня.

Когда повозка выехала из долины, Дуаньму Хуэйчунь разблокировал его точку немоты и спросил:

— Глава хочет что-то сказать?

— Что вы задумали? — сразу же спросил глава Красной секты.

Дуаньму Хуэйчунь улыбнулся:

— Я много слышал о великолепных пейзажах Западного Цяна и хотел бы попросить главу сопроводить нас, чтобы оценить их прелесть.

Китайский оборот «великолепный пейзаж» был слишком сложен для главы Красной секты. Он мог только догадываться, что тот имел в виду, говоря «оценить»:

— Оценить... Боевые искусства Центральной равнины... очень крутые. Западный Цян... не хуже. Можем сравнить, кто из нас сильнее.

Дуаньму Хуэйчунь обмахнулся веером и с улыбкой покачал головой:

— Отчего глава такой вспыльчивый?

Эту фразу глава Красной секты понял правильно и, холодно фыркнув, произнёс:

— Ты победил нечестным путём!

Дуаньму Хуэйчунь удивлённо приподнял брови:

— На войне все средства хороши.

Глава Красной секты изучал военное искусство Центральной равнины и, услышав это, повторил:

— Это было нечестно.

Дуаньму Хуэйчунь, похоже, понимал его ограниченные познания в китайском языке и ответил лаконично:

— Кто победил, тот и прав.

Губы главы Красной секты дёрнулись пару раз, но даже после напряжённого раздумья он так и не нашёл подходящего возражения на китайском языке, поэтому протарабанил длинную фразу на цянском, нимало не заботясь о том, поймёт его Дуаньму Хуэйчунь или нет, а высказав всё, что думал, закрыл глаза и замолчал.

Дуаньму Хуэйчунь не придал этому значения и спокойно сидел в повозке, считая часы и через определённые интервалы времени повторно блокируя акупунктурные точки главы Красной секты.

Тот сперва ещё пытался устранить блокировку с помощью истинной ци, но, поняв, что ничего не выйдет, в гневе сдался.

Повозка ехала днём и ночью в течение нескольких дней. Дуаньму Хуэйчунь поначалу надеялся, что сможет догнать Цзи Мяохуа по дороге, но по мере приближения к лагерю Хуньхунь вана надежда на это становилась всё меньше и меньше.

Из-за того, что акупунктурные точки главы Красной секты были заблокированы долгое время, его меридианы неизбежно получили повреждения, и даже его конечности стали вялыми.

Дуаньму Хуэйчунь несколько раз растирал ему руки и ноги, но главе Красной секты было настолько плохо, что в итоге он сам попросил связать его верёвкой. Так, даже если он по-прежнему не сможет свободно двигаться, хотя бы его меридианы не будут больше страдать от блокировки.

Дуаньму Хуэйчуню уже доводилось испытывать подобные неудобства, поэтому он выполнил его просьбу.

Глава Красной секты ответил любезностью на любезность, попытавшись убедить его одуматься:

— Вы двое идёте на смерть.

— Я просто наслаждаюсь пейзажами по дороге, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.

— Отпусти меня, и я не буду преследовать тебя, — сказал глава Красной секты.

— Глава – хозяин, а я – гость, мы просто путешествуем вместе.

— Никэлис, Хуньхунь ван... — глава Красной секты замолчал, похоже, размышляя, как выразить безграничные переживания с помощью ограниченного запаса китайских слов, — Не умрёт. Он... в порядке. Есть старший брат.

Он сделал всё что мог, но результат его усилий был встречен молчанием Дуаньму Хуэйчуня.

Видя это, глава Красной секты просто сдался.

Погода становилась всё холоднее.

Хотя Дуаньму Хуэйчунь иногда ещё обмахивался веером, но делал это уже не особо активно.

На пятый день Люй Фэй наконец остановил повозку. Он указал на гору впереди и произнёс:

— Хуньхунь ван должен был разбить свой лагерь в двух ли отсюда пять дней назад. Он всегда осторожен, вокруг наверняка полно часовых.

— Интересно, возможно ли проникнуть в лагерь незамеченными? — спросил Дуаньму Хуэйчунь.

— Пусть этот подчинённый попробует, — вызвался Люй Фэй.

— Да я просто так спросил. Зачем нам это пробовать, если с нами глава Красной секты?

— Я отправлюсь вместе с главой, а старейшина может следовать за нами тайно, — предложил Люй Фэй, — В случае, если меня раскроют, старейшина сможет придумать способ спасти меня.

Дуаньму Хуэйчунь задумался, а потом предложил:

— Может, я лучше спрячусь под низом повозки? Так будет и скрытно, и в то же время будет кому прийти на помощь при необходимости, — они обсуждали это не в присутствии главы Красной секты. Дуаньму Хуэйчунь прекрасно понимал, что тот обязательно попытается найти какой-нибудь способ оповестить подручных Хуньхунь вана, поэтому, вернувшись в повозку, специально достал пилюлю и заставил главу Красной секты принять её.

— Что это? – вытаращив глаза спросил тот.

— Цзи Цинлань – мой дядя по наставнику, — предупредил Дуаньму Хуэйчунь.

Зрачки главы Красной секты сузились.

Дуаньму Хуэйчунь похлопал его по плечу, заблокировал его акупунктурные точки, развязал верёвки и усадил его в удобную позу, после чего, не сказав больше ни слова, вышел из повозки и неторопливо пошёл прочь.

Глава Красной секты увидел в окно, как он прошёл мимо повозки, и, слыша, как его шаги удаляются в ту сторону, откуда они приехали, не выдержав, нервно закричал:

— Вернись! Спаси меня! Я не буду... преследовать тебя! Скорее! — от страха и волнения он начал говорить бессвязно. И вслед за тем повозка тронулась с места.

Глава Красной секты обрушил свой гнев на Люй Фэя. Люй Фэй понимал цянский язык, но даже пальцем не пошевелил, чтобы остановить его ругань. Что-то там про «чёрную неблагодарность», «отплатил за добро злом»... и так далее без остановки, как просыпавшийся горох.

Люй Фэй пропустил это всё мимо ушей.

Стук.

Стрела, пробившая стену повозки, остановила поток ругательств главы Красной секты.

Глаза главы Красной секты засверкали при виде знакомого наконечника стрелы. Он не знал, почему Дуаньму Хуэйчунь вдруг ушёл, в то время как Люй Фэй продолжал движение в сторону военного лагеря, он только знал, что сейчас самое время выбраться из ловушки.

Люй Фэй внезапно распахнул дверь повозки.

Глава Красной секты с гордым видом восседал внутри, глядя наружу грозным и внушительным взглядом.

Разведчик поспешно преклонил колени и пробормотал извинения на цянском языке.

Долг чести и эгоистичные интересы столкнулись в душе главы Красной секты. Сейчас его «немая точка» не была заблокирована, так что ему достаточно было просто крикнуть, чтобы позвать на помощь. Но этот разведчик перед ним не был таким уж искусным бойцом, и он побоялся, что, прежде чем он сможет выбраться, Люй Фэй уже прикончит их обоих. К тому же он не знал, что именно скормил ему Дуаньму Хуэйчунь, и, если Цзи Цинлань действительно был его дядей по наставнику, то это не предвещало ему ничего хорошего.

Небольшая заминка, и дверь уже закрылась, а колеса повозки вновь пришли в движение.

Глава Красной секты внезапно устало закрыл глаза. Он понял, что постарел, и пусть он не был стар на самом деле, он всё равно чувствовал себя старым. Будь он моложе, он бы рискнул, даже если бы вероятность успеха составляла всего десять процентов, но сейчас, даже если он был уверен на девяносто процентов, он всё равно колебался. Ладно, пусть будет что будет.

Кажется, он действительно сдался.

Люй Фэй, понимая, что Дуаньму Хуэйчуню будет сложно долго продержаться под низом повозки, гнал так быстро, как только мог.

По пути его ещё несколько раз останавливали разведчики и солдаты патруля, но все были одурачены видом главы Красной секты, и повозка беспрепятственно продвигалась вперёд.

Дуаньму Хуэйчунь и Люй Фэй не ожидали, что так быстро окажутся вблизи лагеря, и планировали сначала найти укромное место, чтобы спрятаться и разведать обстановку, прежде чем строить планы. Но по дороге им не только не попалось на глаза ни одного укромного места, но ещё и повсюду встречались солдаты патруля, все как на подбор с суровыми лицами.

У Люй Фэя не было другого выбора, кроме как въехать прямо в военный лагерь.

Лагерь располагался у подножия горы, но на горе также были расставлены часовые. Как только повозка приблизилась, раздался сигнал тревоги, и из лагеря выбежали десятки солдат, окружив их со всех сторон. Увидев их серьёзный настрой, Люй Фэй немного встревожился, подумав, что если в этот момент глава Красной секты позовёт на помощь, то они с Дуаньму Хуэйчунем окажутся в большой беде. Он стиснул зубы, открыл дверь повозки и заглянул в неё с таким видом, словно ждёт указаний, но его рука застыла менее чем в одном чи от главы Красной секты.

Глава Красной секты бросил на него взгляд и, похоже, поняв его мысли, не пикнув посмотрел на стоявшего снаружи командира.

Командир при виде главы Красной секты сперва опешил, но быстро пришёл в себя и со вздохом облегчения произнёс:

— Как хорошо, что прибыл глава секты.

Это заявление слегка озадачило и главу Красной секты, и Люй Фэя, но, к счастью, тот быстро продолжил:

— Никэлис сошёл с ума! Он похитил нашего вана!

Цзи Мяохуа – сильнейший мастер боевых искусств, почти что бог в глазах улиня и солдат Западного Цяна. А теперь он вдруг похитил Хуньхунь вана. Очевидно, что многим людям было трудно это принять.

— Да что случилось-то? Объясни наконец! — выпалил глава Красной секты.

— Мы сами не понимаем, — ответил командир, — Вчера вечером он прибыл вместе с военным советником, и мы подумали, что он пришёл на подмогу нашему вану. Кто же знал, что, достигнув лагеря, он вышвырнет военного советника и с боем ворвётся в шатёр нашего вана!

Никэлис?

Сердце Дуаньму Хуэйчуня подпрыгнуло, когда он услышал это имя.