Глава 4. Часть 5.

Глава 4. Чья рука нанесёт победный удар?

Часть 5.

Дуаньму Хуэйчунь сел рядом с Цзи Мяохуа.

Цзи Мяохуа немедленно сместился поближе к нему.

Лу Жэньи сел напротив Цзи Мяохуа и улыбнувшись произнёс:

— Это просто несколько незатейливых блюд. Разумеется, они не так хороши, как изысканные яства, которые обычно ест фэнчжу, но зато приготовлены традиционным способом, как принято у нас на Центральной равнине, прошу фэнчжу отведать их, пока свежие.

Цзи Мяохуа подцепил палочками кусочек мяса и положил его на тарелку Дуаньму Хуэйчуня:

— Попробуй.

Дуаньму Хуэйчунь взял мясо и отправил его себе в рот. Он был скорее вегетарианцем, чем любителем мясного, и ему больше нравились овощи, а не мясо, тем более, когда прямо перед ним стояло несколько овощных блюд, а ему приходилось есть мясо, это в самом деле было горьким испытанием.

— Ну как на вкус? — поинтересовался Лу Жэньи.

— Неплохо, — кивнув, одобрил Дуаньму Хуэйчунь.

— Я рад, что угодил господину Суню, — обрадовался Лу Жэньи.

— Не ожидал, что вы уже успели так крепко сдружиться, — вклинившись в разговор, с улыбкой заметил Цзи Мяохуа.

Дуаньму Хуэйчунь немного отвёл взгляд.

Лу Жэньи рассмеялся:

— Так и есть! Это похоже на судьбу! Ведь мы оба – бездомные скитальцы с Центральной равнины, затерявшиеся в чужом краю. Это такое счастье – повстречать земляка на чужбине! Естественно, мы прямо нарадоваться не можем.

— Ой-ой-ой, значит я тут единственный чужестранец, — пожаловался Цзи Мяохуа.

Лу Жэньи не был уверен – он просто шутит или в его словах есть какой-то скрытый смысл, поэтому только коротко усмехнулся:

— Это Приют чужестранцев, и это мы здесь чужестранцы, только и можем себе позволить ненадолго занять «чужое гнездо» и чуть-чуть побыть в роли хозяев.

Цзи Мяохуа перевел взгляд на Дуаньму Хуэйчуня, который в этот момент ел, ни на кого не обращая внимания:

— Циньцинь, ты что, голодный?!

Дуаньму Хуэйчунь хотел было остановить его приближающуюся голову своими палочками для еды, но моментально отдёрнул их, когда они едва не коснулись его накрашенного лица:

— Когда я ем, я глух и нем. [68]

Цзи Мяохуа стиснул палочки и обиженно произнёс:

— Я же чужестранец.

— В чужой монастырь со своим уставом не ходят [69], — продолжил в том же духе Дуаньму Хуэйчунь.

— Но это ведь Западный Цян.

— Это Приют чужестранцев.

— Циньцинь.

— Мм?

— Ты только что так много всего сказал.

Дуаньму Хуэйчунь молча отхлебнул суп.

Цзи Мяохуа не отставал:

— Раз ты всё равно уже так много всего сказал, то почему бы просто не продолжить говорить дальше?

— Это будет преднамеренной ошибкой*. [70] (*сделать что-либо заведомо неправильное)

— Тогда давай продолжим ошибаться*. [71] (*продолжить, невзирая на ошибку)

Видя, что он пододвигается всё ближе и ближе, Дуаньму Хуэйчунь не выдержал, схватил его палочки, подцепил ими порцию еды и сунул ему. Вообще-то, он собирался просто положить эту еду в его тарелку, но Цзи Мяохуа среагировал быстро и чётко: поднёс тарелку ко рту, одновременно приблизив лицо, и за раз умял всю протянутую ему еду.

Дуаньму Хуэйчунь отпустил палочки и продолжил есть.

Цзи Мяохуа забрал свои палочки, с трудом прожевал полный рот еды и с радостной улыбкой посмотрел на Дуаньму Хуэйчуня:

— Циньцинь такой активный! Мне та-а-ак понравилось!

Дуаньму Хуэйчунь продолжил есть суп.

Лу Жэньи рассмеялся:

— Фэнчжу и молодой господин Сунь так близки.

— Ты тоже видишь, что мы с циньцинь пара? — у Цзи Мяохуа засияли глаза.

— Хоть я и стар, но не настолько, чтобы мои глаза ослепли, — подпел Лу Жэньи.

Цзи Мяохуа тихонько потянул Дуаньму Хуэйчуня за рукав:

— Циньцинь, ты слышал? Господин Лу сказал, что мы – пара, созданная на небесах.

...

Это умение врать без зазрения совести прямо в глаза чересчур высоко!

Ещё несколько дней назад, даже если бы Дуаньму Хуэйчунь не стал возражать, он всё равно сказал бы что-то вроде: «Фэнчжу, веди себя прилично!» или «Следи за своим поведением!», чтобы дистанцироваться от него, однако после прошлой ночи он обнаружил, что стал нерешительным даже в отказе.

— Ах как жаль, что молодой господин Сунь – служка молодого господина Цзи, и фэнчжу придётся испытать горечь разлуки, — произнёс Лу Жэньи.

План есть план, но воплощение замысла в реальность заставляло Дуаньму Хуэйчуня пожалеть, что его душа не может выбраться из тела, а взамен найти какого-нибудь неприкаянного призрака, чтобы он сидел здесь вместо него.

Цзи Мяохуа чуть слышно вздохнул:

— Ох, верно! Я не могу расстаться с циньцинь. Но я также не могу допустить, чтобы Цинлань циньцинь остался без циньцинь!

Лу Жэньи так запутался в его «циньцинь-циньцинь», что ему пришлось трижды прокрутить эту фразу в голове, прежде чем он понял, что тот имел в виду. А когда, наконец, разобрался, то сказал:

— Кабинетного служку найти не сложно, а вот близкого человека – совсем не просто. Если молодому господину Цзи нужен кабинетный служка... — он взглянул на двух молодых парней, которые за всё это время не проронили ни слова, и продолжил: — ...здесь есть целых два, и даже искать не нужно.

— Ой, а я думал, что они предназначены цзяочжу, — удивился Цзи Мяохуа.

Лу Жэньи вздохнул:

— Не буду скрывать от фэнчжу, это действительно было моим намерением до того, как я прибыл сюда. Однако в то время я не знал, что у цзяочжу уже есть молодой господин Цзи, а иначе я бы ни за что не принял такого опрометчивого решения. Теперь же я хочу оставить их служить молодому господину Цзи, чтобы загладить свою оплошность.

— Вот как, а?

— И я хотел бы попросить фэнчжу посодействовать мне в этом деле.

— Ты имеешь в виду, что я должен забрать циньцинь от Цинланя циньцинь, чтобы ты мог передать их Цинланю циньцинь, да? — уточнил Цзи Мяохуа.

— Фэнчжу необычайно умён, — ответил Лу Жэньи.

Глаза Цзи Мяохуа выразительно сверкнули, он посмотрел на Дуаньму Хуэйчуня и спросил:

— Циньцинь, а ты что скажешь?

Дуаньму Хуэйчунь за одно мгновение передумал целый ворох мыслей. На первый взгляд, это в самом деле был подходящий момент, чтобы «подтолкнуть лодку», но вода была слишком гладкой, настолько гладкой, что казалось, будто лодка вот-вот выскользнет из рук. Он знал Цзи Мяохуа совсем недолго, однако за это короткое время уже имел возможность уяснить, насколько хитёр и непостижим этот человек. Разве стал бы такой человек с такой лёгкостью заглатывать наживку и с таким безрассудством попадаться на крючок? Или же это всё...

...просто проверка?

В конце концов, достаточно принять во внимание существующие на данный момент отношения, и всё становилось на свои места: Цзи Мяохуа и Синьха точно на одной стороне, Цзи Цинлань возможно с ними заодно, а возможно и нет, но, во всяком случае, он точно ближе к ним, чем он сам и Лу Жэньи – двое посторонних, «без году неделя» заявившихся неизвестно откуда. И если нарисовать мысленный круг, то он и Лу Жэньи, очевидно, окажутся в нём самыми дальними от центра. Так как же Цзи Мяохуа, всего из-за нескольких слов Лу Жэньи, мог забрать его у Цзи Цинланя, а взамен всучить тому каких-то неизвестных людей? Тем более, что... Цзи Мяохуа знал, что он владеет боевыми искусствами.

Мысли Дуаньму Хуэйчуня прояснились.

— Я уже говорил, что сделаю так, как скажет молодой господин, — без всякого выражения глухо произнёс он.

Цзи Мяохуа похлопал глазами:

— А если я заберу тебя, ты пойдёшь со мной?

— Сначала я попрошу молодого господина отпустить меня обратно на Центральную равнину, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.

— Вот как, а... — Цзи Мяохуа потёр подбородок, и с него посыпалась пудра.

— Молодой господин Сунь хочет вернуться на Центральную равнину? — спросил Лу Жэньи.

— Я хочу вернуться к отцу, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.

Лу Жэньи на мгновение растерялся, но тут же нашёл, что сказать:

— Пока родители живы, в дальние края не уезжают. Молодой господин Сунь – почтительный сын.

Дуаньму Хуэйчунь вздохнул:

— Если бы я действительно был почтительным сыном, я бы не уехал в Цзюйчэн.

— В жизни не всегда бывает всё как хочется. Мир изменчив, но разве могут эти перемены совпадать с людскими ожиданиями? — Лу Жэньи понимал, что говоря «Цзюйчэн», Дуаньму Хуэйчунь на самом деле имел в виду Демонический культ.

Дуаньму Хуэйчунь взглянул на стоящие перед ним блюда с едой и внезапно потерял всякий аппетит.

За дверью раздались шаги, и сразу вслед за ними крик А-Цзань:

— Фэнчжу здесь?

Лу Жэньи встал из-за стола и вышел из комнаты:

— А-Цзань гунян? Фэнчжу сейчас обедает в моей комнате.

А-Цзань опрометью бросилась к двери:

— Фэнчжу! Цзяочжу срочно зовёт к себе.

Цзи Мяохуа неторопливо отложил палочки и поинтересовался:

— Что за спешка? Рожает, что ли?

А-Цзань промолчала. Она молчала всякий раз, когда не знала, что сказать.

— Циньцинь, я мигом! Только туда и сразу обратно! — Цзи Мяохуа встал и вдруг обернулся к двум сидевшим молча молодым парням: — Эй, вы, нечего тут рассиживать, а не то выпорю!

Оба парнишки смущённо закивали головами.

А когда А-Цзань и Цзи Мяохуа ушли, Лу Жэньи тоже им намекнул:

— Разве вы не говорили, что собираетесь поспать днём?

Оба парнишки, молодые, но смышлёные, быстро ушли в соседнюю комнату.

— Эх, а день-то действительно жаркий, вон как солнце припекает, а! — произнёс Лу Жэньи, закрывая за ними дверь. В комнате снова остались только Дуаньму Хуэйчунь и Лу Жэньи.

— У тебя есть предположения, что там у них могло случиться? — спросил Дуаньму Хуэйчунь.

Лу Жэньи покачал головой:

— Сложно сказать. Это может быть Демонический культ, это может быть Хуньхунь ван, это может быть Красная секта, или это может быть что-то... в самой секте Священной Луны.

К слову сказать, в секте Священной Луны действительно было много проблем.

Дуаньму Хуэйчунь нахмурился. Это ощущение, когда ты загнан в угол, а вокруг непроглядная тьма, и ты не знаешь, чего ожидать в следующий миг, было действительно очень неприятным. Раньше он мог бы пойти к А-Пэй, чтобы выведать у неё какие-нибудь подробности, но её поведение сегодня утром вынуждало его держать с ней дистанцию.

Лу Жэньи понизил голос:

— Почему ты не подыграл мне, когда я попросил Цзи Мяохуа забрать тебя у Цзи Цинланя?

— Он знает, что я владею боевыми искусствами, — объяснил Дуаньму Хуэйчунь.

— О? — Лу Жэньи изменился в лице.

— Я был ранен, и мои меридианы были заблокированы, и это именно он помог мне разблокировать их.

— Но почему? — поражённо выпалил Лу Жэньи.

Дуаньму Хуэйчунь горько улыбнулся:

— Если бы я только знал...

[68] 食不言，寝不语 [shí bù yán, qǐn bù yǔ] – «ешь – молчишь, спишь – не разговариваешь» = когда я ем, я глух и нем.

[69] 入乡随俗 [rù xiāng suí sú] – «входя в [чужую] деревню, следуй её обычаям» = в чужой монастырь со своим уставом не ходят, уважай обычаи тех мест, где приходится бывать, в чужом доме не хозяйничают.

[70] 明知故犯 [míng zhī gù fàn] – «знать [закон, правила, обычай], и всё равно нарушать [его/их]» = предумышленное нарушение закона, сознательное нарушение установленных правил, делать что-либо заведомо неправильное.

[71] 将错就错 [jiāng cuò jiù cuò] – «ошибся так ошибся» = раз уж совершил ошибку, то пусть так и будет (ничего не поделаешь, так тому и быть), доводить дело до конца, невзирая на допущенную ошибку.