Глава 2. Часть 5.

Глава 2. Связан по рукам и ногам

Часть 5.

Глава Красной секты повертел головой туда-сюда между Лу Жэньи и Дуаньму Хуэйчунем, во все глаза разглядывая то одного, то другого:

— Вы... знакомы?

— Это тот самый молодой господин, который указал мне вчера дорогу, — пояснил Лу Жэньи.

Возможно, эта фраза оказалась слишком сложной для главы Красной секты, потому что он выглядел так, словно что-то недопонял.

— Такая редкость, когда цзяочжу оказывает нам честь своим визитом, и ещё реже выпадает шанс «повстречать старого друга в чужих краях». Как насчёт того, чтобы откушать вместе по такому случаю? Устроим пиршество в беседке у пруда, я угощаю! — пригласил Цзи Цинлань.

Такие выражения, как «повстречать старого друга в чужих краях» и «выступить в качестве хозяина застолья», были далеко за пределами познаний главы Красной секты, поэтому он сперва обернулся, чтобы взглянуть на Лу Жэньи, и только увидев, как тот кивнул, тоже согласился:

— Хорошо, хорошо.

Цзи Цинлань повёл гостей в сторону беседки, и Дуаньму Хуэйчунь тоже собирался последовать за ним, но вдруг почувствовал, как ладонь на его талии сжалась, удерживая его на месте. Он искоса взглянул на Цзи Мяохуа:

— Фэнчжу?

Цзи Мяохуа порывисто приблизился и чмокнул его в щеку:

— Циньцинь, ты тоже хочешь уйти?

— Фэнчжу! Соблюдай приличия! — Дуаньму Хуэйчунь мгновенно покраснел. Цзи Цинлань и все остальные ещё не успели далеко уйти, так разве это могло укрыться от их ушей на таком незначительном расстоянии?

И точно, первым, разумеется, обернулся Синьха и, взглянув на них, расплылся в улыбке.

Глава Красной секты тоже обернулся, но его взгляд был скорее любопытным, чем поддразнивающим.

Последним назад посмотрел Лу Жэньи, который обернулся, похоже, из-за того, что оглянулся шедший впереди него глава Красной секты. Но он, едва взглянув, сразу отвернулся.

И только один Цзи Цинлань, который находился под пристальным вниманием Дуаньму Хуэйчуня, за всё это время так и не повернул головы.

— Маньхуа циньцинь, — Цзи Мяохуа вытянул шею, намереваясь куснуть Дуаньму Хуэйчуня за мочку уха, чтобы привлечь его внимание, но тот рефлекторно отстранился, — Циньцинь, ну почему ты всё время сторонишься меня?

Дуаньму Хуэйчунь, собрав всю свою силу, сорвал руку Цзи Мяохуа со своей талии и, задыхаясь, произнёс:

— Фэнчжу должен понимать. Сунь Инь родом с Центральной равнины и не может принять такое пылкое приветствие, какое принято в Западном Цяне. Прошу меня простить.

— А разве Маньхуа циньцинь не планирует надолго остаться в секте Священной Луны? — Цзи Мяохуа украдкой приблизился к нему на пару шагов.

Дуаньму Хуэйчунь открыто отступил на два шага назад:

— Я лишь планирую надолго остаться в Приюте чужестранцев.

— Вот как, а? — Цзи Мяохуа внезапно печально вздохнул, — Но мне придётся уехать отсюда через какое-то время.

«А может лучше прямо сейчас? А то ведь рядом с тобой день за год!»

Дуаньму Хуэйчунь опустил голову.

— Циньцинь, тебе грустно? Если тебе грустно, то я могу остаться здесь ради тебя!

— Нет! — Дуаньму Хуэйчунь поднял голову и только после этого сообразил, что ответил слишком быстро, поэтому поспешил добавить: — Фэнчжу, наверное, о многом должен позаботиться на пике Цзюэин, как я могу эгоистично отвлекать фэнчжу от важных дел?

Цзи Мяохуа расплылся в улыбке:

— Так значит, циньцинь, это ради моего же блага?

— Я просто не хочу утруждать фэнчжу.

— Вот как, а?

— Да.

— Ну раз так, то разве мы не слишком мало времени проводим вместе?

«Недостаточно мало», — беззвучно пробормотал Дуаньму Хуэйчунь.

— Ай-ай-ай, похоже, нам следует дорожить тем временем, которое мы можем провести наедине друг с другом, — с этими словами Цзи Мяохуа потащил Дуаньму Хуэйчуня в противоположном от беседки направлении.

Дуаньму Хуэйчунь не сразу среагировал от удивления и, прежде чем опомнился, прошёл у него «на буксире» ещё несколько шагов:

— Куда направляется фэнчжу?

Цзи Мяохуа оглянулся и с лукавой улыбкой произнёс:

— Туда, где будем только мы вдвоём.

— Фэнчжу! — Дуаньму Хуэйчунь попытался остановиться, но его всё равно упрямо протащили ещё на несколько шагов вперёд, — Молодой господин устраивает банкет, разве я, будучи его слугой, могу позволить себе не пойти туда, чтобы прислуживать ему?

Цзи Мяохуа остановился и посмотрел на него с незаметной улыбкой:

— А ты умеешь прислуживать?

Дуаньму Хуэйчунь не понял, к чему он это спросил, и как раз раздумывал над тем, что ему на это ответить, когда услышал позади себя звуки торопливых шагов. А-Цзань остановилась поодаль, быстро поклонилась Цзи Мяохуа и переключилась на Дуаньму Хуэйчуня:

— Молодой господин ждёт тебя в беседке, тебе лучше поспешить.

Дуаньму Хуэйчунь вздохнул с облегчением и категорично заявил Цзи Мяохуа:

— Фэнчжу волен делать всё что хочет, а мне пора уходить, — он развернулся, собираясь уйти, но Цзи Мяохуа схватил его за рукав. Дуаньму Хуэйчунь бросил взгляд на свой рукав и начал мысленно прикидывать, сколько ему потребуется времени, чтобы вернуться к себе и переодеться, если он порвётся.

— Я пойду с тобой, — Цзи Мяохуа, словно прочитав его мысли, отпустил его рукав, взял его за руку и повёл в сторону беседки.

Дуаньму Хуэйчунь сперва хотел попробовать вырваться, но хорошенько подумав, решил, что тянуть и толкать друг друга на глазах у всех будет слишком некрасиво, и к тому же он всё равно не сможет освободиться от его захвата, поэтому просто смирился и пошёл следом за ним.

Шестиугольная беседка стояла на берегу пруда. Плескалась вода, дул свежий ветерок.

Когда Цзи Мяохуа и Дуаньму Хуэйчунь пришли, Цзи Цинлань и остальные уже расселись по местам. На столе стояло несколько тарелок с закусками, несколько чарок и два кувшина с вином.

Дуаньму Хуэйчунь намеренно сделал большой шаг вперёд, но Цзи Мяохуа неожиданно повёл себя тактично и отпустил его руку.

— Молодой господин, — произнёс Дуаньму Хуэйчунь.

Цзи Цинлань кивнул, улыбнувшись, а затем отвернулся и продолжил разговор с главой Красной секты:

— Цзяочжу когда-нибудь бывал на Центральной равнине?

Дуаньму Хуэйчунь как раз подошёл ближе, чтобы встать позади Цзи Цинланя, когда увидел, как глава Красной секты, покачав головой, ответил:

— Нет, не бывал.

— Центральная равнина – огромная, богатая страна с восхитительно прекрасными пейзажами, если у цзяочжу найдётся свободное время, весьма рекомендую посетить, — произнёс Цзи Цинлань.

Глава Красной секты рассмеялся:

— Центральная равнина... много слышал... очень. Везде... одинаково.

Цзи Цинлань нахмурился.

Синьха наспех проглотил еду, которую жевал в этот момент, и вот-вот собирался заговорить, когда увидел Цзи Мяохуа, вальяжно усаживающегося рядом с главой Красной секты, который, опередив его, небрежно произнёс:

— «Сижу в колодце, смотрю на небо». [45]

Выражение лица Цзи Цинланя немного смягчилось.

— Я не понимаю, — озадаченно произнёс глава Красной секты.

Лу Жэньи сухо кашлянул и сменил тему:

— Я только что видел, с какой небывалой лёгкостью передвигается молодой господин Цзи. Похоже, мастерство молодого господина Цзи в боевых искусствах невероятно высоко?

Цзи Цинлань улыбнулся:

— Господин Лу преувеличивает мои способности. Я постиг лишь основы мастерства, научившись в своё время всего нескольким простым приёмам у своего наставника, и не более того! Мне никогда не сравниться с таким опытным мастером, каким является господин Лу, который всецело посвятил себя совершенствованию в боевых искусствах.

— Судя по манере речи, молодой господин Цзи, кажется, не из цзянху? — поинтересовался Лу Жэньи.

— То, чем Цинлань владеет в совершенстве, – это искусство врачевания, — ответил вместо него Синьха.

Лу Жэньи удивился и тотчас сложил перед собой руки в знак почтения, а затем с улыбкой произнёс:

— Вот уж никак не ожидал, что молодой господин Цзи, оказывается, выдающийся врач. Хотя я знаю нескольких известных врачей, но никто из них не изучал и медицину, и боевые искусства, подобно молодому господину Цзи, который к тому же достиг совершенства в обоих искусствах.

— Господин Лу слишком любезен. Я всего-то совсем чуть-чуть разбираюсь медицине, — учтиво ответил Цзи Цинлань.

— Молодой господин Цзи слишком скромен. Как говорится, «судить о леопарде можно по одному пятну, увидев часть, можно догадаться о целом» [46]. И судя по тому, как двигается молодой господин Цзи, можно сделать вывод, что и медицинские навыки молодого господина Цзи тоже, без сомнения, выдающиеся.

— После такой похвалы от господина Лу, Цзи Цинланю больше нечем ответить, кроме как уважить господина Лу чарочкой моего слабого вина в знак моей искренней признательности, — Цзи Цинлань поднял свою чарку и залпом выпил её до дна.

Лу Жэньи выпил вслед за ним и ощутил, что хотя вино и было названо «слабым», но на самом деле оказалось очень даже крепким. Настолько крепким, что он невольно вздрогнул всего от одного глотка.

Синьха рассмеялся и пояснил:

— Это вино Цинлань приготовил сам, господину Лу очень повезло, что удалось отведать его.

Лу Жэньи тотчас вспомнил, что Цзи Цинлань – искусный врач, хорошо разбирающийся в снадобьях, и слегка занервничал, но не подал виду, а лишь улыбнулся и спокойно произнёс:

— И впрямь отличное вино.

Ветер постепенно становился холоднее.

А-Пэй и А-Цзань подали на стол горячее.

Глава Красной секты несколько раз энергично вдохнул исходящий от еды аромат:

— Хорошо, хорошо, — он громко рассмеялся, а затем повернул голову и увидел А-Пэй и А-Цзань: — Одинаковые! — его глаза ярко вспыхнули при взгляде на них.

— А-Пэй и А-Цзань – сёстры-близнецы, — пояснил Цзи Цинлань.

Глава Красной секты поднял большой палец вверх и, обернувшись к Синьха, сказал ему несколько фраз на цянском.

Синьха слегка изменился в лице и, натянуто улыбнувшись, тоже что-то произнёс ему в ответ.

Хотя глава Красной секты временами говорил всё, что вздумается, однако всё же умел читать по лицу. Заметив, что Синьха не желает продолжать этот разговор, он догадливо сменил тему:

— Жители Центральной равнины... красивые... все такие же? — поинтересовался он у Лу Жэньи.

Он говорил на китайском запинаясь, с трудом подбирая и путая слова, но Лу Жэньи, как ни странно, понял его и ответил, слегка улыбнувшись:

— «Прекрасная земля рождает прекрасных людей». Как сказал молодой господин Цзи, Центральная равнина – страна несравненной красоты, поэтому она, естественно, полна людьми несравненной красоты.

Глава Красной секты не понял ничего, кроме слова «полна», и повернулся к Цзи Цинланю:

— Уехать на Центральную равнину... хорошо... очень.

Лицо Синьха приобрело напряжённое выражение, когда он спросил у Цзи Цинланя:

— Ты хочешь вернуться на Центральную равнину?

— В конце концов, это всё-таки моя родина, — без всякого выражения произнёс Цзи Цинлань.

— Если ты решил уехать, то я буду тебя сопровождать, — Синьха едва заставил себя улыбнуться, говоря это.

— Ты же глава секты, у тебя есть обязанности, как ты можешь просто взять и уехать, всё бросив? — спросил Цзи Цинлань.

В этот момент в разговор неожиданно встрял Цзи Мяохуа и с радостью подлил масла в огонь:

— Верно-верно. Даже не пытайся отнять эту «почётную миссию»* у меня!
(*сопровождать Цзи Цинланя)

Синьха переменился в лице:

— Ты тоже уезжаешь?

Цзи Мяохуа подпёр щёку рукой и с довольным видом спросил:

— А что мне помешает?

Синьха обернулся и рассерженно уставился на Дуаньму Хуэйчуня:

— А ты чего молчишь?

Дуаньму Хуэйчунь в этот момент тихо радовался услышанному и совсем не ожидал, что его снова втянут в чужие дрязги, но деваться было некуда, и ему пришлось спросить:

— Интересно, а что именно цзяочжу хочет, чтобы я сказал?

— Он заявил, что уезжает, ты не собираешься его останавливать? — возмутился Синьха.

— Я всего лишь мелкий служка в Приюте чужестранцев, как я смею останавливать фэнчжу?

Синьха внезапно в гневе вскочил с места, размахнулся и резко выбросил руку с раскрытой ладонью вперёд!

[45] 坐井观天 [zuò jǐng guān tiān] – «смотреть на небо со дна колодца» = обладать ограниченным кругозором.

[46] 管中窥豹，可见一斑 [guǎn zhōng kuī bào, kě jiàn yī bān] – «смотреть на леопарда через трубку и видеть только одно пятно [на его шкуре]» = (1) судить о целом по одной части: узкий взгляд, ограниченный кругозор, делать поспешные выводы; (2) судить по аналогии: увидев часть, догадаться о целом.