Глава 1. Часть 1.

Глава 1. Случайно попасться в руки врага *

Часть 1.

Чем дальше на запад, тем жарче днём и холоднее ночью.

На весь обоз было выдано всего несколько ватных одеял, по одному на трёх-четырёх человек. В другое время зловоние кое-как рассеивалось, но как только люди укрывались одеялами, оно становилось настолько резким, что при встряхивании одеял могло убить всё живое на сто ли* вокруг.

*里 [lǐ] ли – мера длины = 0,5 км.

Дуаньму Хуэйчунь лучше замёрзнет.

Хотя он тоже не мылся почти два месяца, но ему казалось, что он всё же немного чище остальных. По крайней мере, у него не было привычки ковыряться в носу, ушах или между пальцами ног. Его единственной проблемой было то, что он получил внутренние повреждения, и его меридианы были заблокированы, а в его даньтяне остался лишь намёк на истинную ци, так что у него не было ни единого шанса самостоятельно пробить заблокированное место, а это означало, что его ци не циркулирует по меридианам, и он не может сохранять тепло, из-за чего каждую ночь холод пробирал его до костей, ещё больше усугубляя его внутренние повреждения. [4]

— Кха-кха, — он тихо откашлялся, прикрывая рот рукой.

Мужчина рядом с ним протиснулся к другому краю повозки.

— Чего толкаешься? – недовольно пробурчал человек на другой стороне.

— Да тут рядом больной дохляк, — поспешил объяснить мужчина по соседству.

Дуаньму Хуэйчунь поднял голову и посмотрел на него.

Внутри повозки было темно, и можно было разглядеть лишь смутные очертания человека напротив.

Тот мужчина тоже посмотрел на него, но, заметив его взгляд, торопливо отвернулся, испугавшись, что если будет долго на него смотреть, то заразится от него. Заболеть в таком месте, как это, – худшее, что может с тобой произойти. Недостаток еды и отсутствие тёплой одежды ещё можно кое-как стерпеть, но как только ты заболел, считай, ты одной ногой в могиле.

Повозка внезапно остановилась.

Сидевшие неподвижно люди один за другим оживились и обратили взгляды в сторону двери.

Был полдень, обычное время для раздачи хлеба.

Но после долгого ожидания они услышали лишь звуки шагов вокруг повозки, но к двери так никто и не подошёл.

Какой-то человек не удержался и тихонько подполз к двери, чтобы посмотреть сквозь щель наружу. Это была железная дверь, запертая на замок, и если его не открывали, то и выйти никто не мог.

— Ну что там? Видишь что-нибудь? — полюбопытствовал кто-то.

— Кто-то пришёл, — ответил человек, подползший к двери.

— Кто?

— Не знаю.

Замок на двери внезапно щёлкнул.

Люди тотчас поспешно расселись обратно по местам.

Дверь открылась, и внутрь хлынул яркий свет, слепя глаза находящимся в повозке людям.

— Быстро все на выход! — со злобой выкрикнул человек, открывший дверь, и выдернул из повозки того самого мужчину, который оказался ближе всех к выходу.

Все остальные были в ужасе от необычности происходящего. До сих пор им разрешалось выходить на улицу только с наступлением ночи – по нужде или чтобы прогуляться, поэтому для них было по-настоящему странно, что им велят выходить из повозки в это время дня.

— А ну живо выходите! — когда человек, открывший дверь, увидел, что все оцепенело сидят на своих местах, он потерял терпение, достал из-за пояса кнут и со злостью хлестнул им по двери: — Умереть захотели?! Быстро вылезайте из повозки!

И только после этого все наконец отреагировали и в страхе начали вылезать наружу. Кандалы на их ногах то и дело позвякивали, и это непрерывное дребезжание, напоминающее звук маленького напильника, вселяло всё больше и больше беспокойства в каждого вылезавшего наружу человека.

Дуаньму Хуэйчунь вышел из повозки последним и необычайно естественно, не привлекая лишнего внимания, спрятался за спинами остальных, а затем невозмутимо начал наблюдать за всеми со стороны.

В трёх-четырёх чжан* от них предводитель обоза с улыбкой почтительно поклонился молодой девушке в белом. Девушка в белом сперва вела себя заносчиво, но когда она услышала какую-то неразборчиво произнесённую фразу, выражение её лица внезапно изменилось, и она громко заговорила на незнакомом языке.

*丈 [zhàng] чжан – мера длины = 3,33 метра.

Хотя Дуаньму Хуэйчунь не понимал, что она говорит, но, судя по её полному отвращения взгляду, было очевидно, что она ими недовольна.

Главарь произнёс ещё несколько заискивающих фраз, после чего лицо девушки немного смягчилось, и она наконец сдвинулась с места и подошла ближе. Главарь немедленно последовал за ней, не убирая с лица льстивого выражения, а подойдя к пленникам, громко рявкнул в сторону Дуаньму Хуэйчуня и остальных:

— А ну быстро все построились в одну линию!

Все тотчас разошлись в разные стороны, открыв на всеобщее обозрение Дуаньму Хуэйчуня, который до этого прятался позади остальных.

Увидев его, молодая девушка смерила его оценивающим взглядом, несколько раз оглядев с головы до ног. Пусть даже все они выглядели одинаково – грязные, лохматые, потрёпанные оборванцы, но осанку и манеры в карман не спрячешь. Девушка в белом достала из-за пазухи несколько листков бумаги и развернула их прямо у него перед лицом.

Дуаньму Хуэйчунь посмотрел на верхний лист бумаги, и у него голове мгновенно промелькнуло несколько мыслей на этот счёт, он притворился нерешительным и тихо прочитал вслух:

— Яркая луна и свежий ветерок.

Глаза девушки вспыхнули, и она указала на него.

— Быстро пошёл за госпожой! — тут же рявкнул ему главарь.

Хотя Дуаньму Хуэйчунь с самого начала знал, что попал в руки торговцев людьми, – с того самого момента, как очнулся и обнаружил на своих ногах «лишнюю пару кандалов», когда этот час действительно настал, он всё равно почувствовал внутреннее сопротивление тому, что его выбирают как товар. Однако... он огляделся по сторонам, ещё раз посмотрел на окружавших его людей с кнутами в руках и недобрыми намерениями, молча подавил своё сопротивление, опустил голову и безропотно пошёл вслед за девушкой в белом.

Девушка опросила ещё нескольких человек, но среди других пленников грамотных больше не нашлось. Впрочем, девушка больше не выказывала недовольства, походя выбрала ещё пятерых человек, достала из-за пазухи кошель с серебром и бросила его главарю.

Главарь, почтительно кланяясь, с радостью принял его.

Девушка повернулась к Дуаньму Хуэйчуню и другим только что купленным пленникам и коротко скомандовала:

— Идите! — её произношение было немного скованным, как будто она не привыкла так говорить.

Дуаньму Хуэйчунь, волоча за собой железную цепь, медленно последовал за остальными.

Впереди стояла повозка, верх которой был сделан всего из нескольких жердей, обтянутых кусками тонкой ткани. Эта до крайности простая, лёгкая конструкция, продуваемая со всех сторон, показалась Дуаньму Хуэйчуню подарком судьбы. После заточения в глухом железном «ящике», подобную открытую всем ветрам повозку можно было назвать чуть ли не каретой принца.

Девушка указала на повозку:

— Залезайте.

Дуаньму Хуэйчунь и остальные пленники волочили за собой цепи, были измотаны и голодны, и у них ушло достаточно много времени, чтобы забраться внутрь.

Девушка не торопила их и дождалась, пока все усядутся, после чего направила повозку в сторону гор.

Горная дорога петляла между крутыми склонами, то и дело теряясь среди обрывистых скал, так что отыскать её было крайне сложно.

Дуаньму Хуэйчунь старался незаметно запомнить маршрут. Если он не ошибался, эта дорога была сориентирована по сторонам света и случайно совпадала с расположением «девяти дворцов и восьми триграмм» [5], причём несколько участков дороги вели в обратном направлении и дублировали друг друга, чтобы запутать чужаков.

Проехав примерно два часа, повозка наконец остановилась перед огромными воротами высотой пять или шесть чжан.

При взгляде на тонкий лунный серп на горных воротах, сердце Дуаньму Хуэйчуня сжалось.

Шэнъюэ цзяо. Секта Священной Луны.

Несколько месяцев назад он получил сообщение о том, что какие-то неизвестно откуда взявшиеся чужаки то и дело нападают на их пограничное подразделение. Он отправил людей провести расследование и выяснил, что противник – их «злой двойник» – равный по силе соперник Мо цзяо за Великой стеной – секта номер один Западного Цяна – Шэнъюэ цзяо [6]. Позже он втянул двоих сильнейших мастеров противника в смертельную схватку с преследованием, которое растянулось на несколько ли, прежде чем смог их убить, получив при этом внутренние повреждения, из-за чего потерял сознание и угодил в руки торговцев людьми. Вот только он никак не ожидал, что в конечном итоге, сделав круг, он всё равно попадётся в руки врага. Что это? Прихоть небес? Или ему так и было предначертано судьбой?

Девушка в белом подошла к воротам, достала нож и сделала на своём запястье надрез. Кровь закапала в желоб сбоку от двери, и уже через мгновение левая створка бесшумно приоткрылась. Девушка небрежно обработала рану лекарством, обернулась к ним и произнесла, указав на дверь:

— Идите.

Дуаньму Хуэйчунь по-прежнему шёл последним.

Первое, что бросалось в глаза после того, как они миновали ворота, – это заметный даже издалека водопад высотой больше десяти чжан, который стремительно низвергался вниз, подобно перевёрнутому Млечному Пути. Вычурные беседки, изящные павильоны и великолепные террасы по обеим сторонам дороги на фоне живописной природы, пение птиц и аромат цветов обладали изысканностью Юга и необузданностью Севера и создавали впечатление, что в этом месте собрано всё, что олицетворяет саму суть красоты Севера и Юга.

Но девушка провела их мимо многочисленных беседок, павильонов и террас к ряду покосившихся лачуг, а затем, указав на нескольких людей, шедших вместе с Дуаньму Хуэйчунем, снова произнесла лишь одно слово:

— Идите.

Из дома выглянула седая сгорбленная старуха со странной улыбкой, которая уставилась на них колючим взглядом, протыкающим насквозь, как остриё иглы. И только заметив молодую девушку, она немного смягчила взгляд и с заискивающей улыбкой произнесла:

— Цзю гунян* опять кого-то привела.

*姑娘 [gūniang] гунян – девушка, барышня, обращение к молодой незамужней женщине.

Цзю гунян не обратила на неё внимания, повернулась к Дуаньму Хуэйчуню и, поджав губы, приказала:

— Идём.

Дуаньму Хуэйчунь взглянул на оставшихся возле лачуг людей и втайне порадовался, что принял тогда решение прочитать те несколько слов. Если он не ошибался с выводами, этих людей, должно быть, оставили здесь для тяжёлой работы, а та старуха, вероятно, была управляющей. За свою короткую, но неспокойную жизнь он повидал немало разных людей – плохих и хороших, скверных и благородных, и был способен оценить человека с одного взгляда – старуха была не из тех, с кем стоило иметь дело, и чем дальше он будет от неё держаться, тем лучше.

Он снова поволок свои кандалы следом за Цзю гунян. Вдоль дороги росло много цветов, источающих сильный аромат. Он вдохнул раз-другой, и у него нестерпимо запершило в горле. Он не смог удержаться и закашлялся.

Услышав кашель, Цзю гунян нахмурилась, потом внезапно остановилась, развернулась к нему и взяла его за руку с намерением измерить пульс.

Дуаньму Хуэйчунь вздрогнул от неожиданности и быстро рассеял последнюю оставшуюся в его даньтяне истинную ци.

Пальцы Цзю гунян надолго задержались на его запястье, и только после этого её нахмуренное лицо наконец прояснилось, она отпустила его руку, и они продолжили свой путь.

Дуаньму Хуэйчунь незаметно вздохнул с облегчением.

Дорога становилась всё шире и шире, и в итоге снова вернулась к роскошным хоромам.

Цзю гунян остановилась перед входом во двор и указала на табличку с надписью над воротами.

Дуаньму Хуэйчунь негромко прочитал вслух:

— Приют чужестранцев.

Цзю гунян удовлетворённо кивнула и завела его внутрь.

Внутренняя планировка Приюта чужестранцев оказалась ещё более изысканной и замысловатой, а кое-где даже подражающей различным знаменитым местам и живописным пейзажам. Взять, к примеру, уменьшенную копию пещеры Иньсянь, которая напомнила ему о визите на гору Удан [7], куда он ездил, чтобы пожелать долголетия почтенному Лин Юнь даочжану*, и на контрасте с нынешним положением в голову сами собой полезли всякие мысли.

*道长 [dàozhǎng] даочжан – даосский монах. 贺寿 [hèshòu] – желать долголетия = поздравлять с днём рождения человека преклонного возраста.

Дойдя до двухэтажного здания из бамбука, Цзю гунян остановилась, сложила руки в приветственном жесте* и громко произнесла:

— А-Цзю просит о встрече с молодым господином Цзи, — эти несколько слов были сказаны ею чётко и с правильным произношением, было очевидно, что эту фразу она повторяла часто.

*抱拳 [bàoquán] – складывать руки в знак приветствия, просьбы или почтения; приветствовать, кланяться со сложенными на уровне груди руками (левая кисть охватывает правый кулак).

Дверь, чуть скрипнув, открылась, и оттуда вышла молодая девушка, одетая как дворцовая служанка, с причёской в виде уложенных кольцами прядей волос. Она приблизилась на пару шагов и прикрыла нос рукой, а затем, надув губы, спросила:

— Ах, сестрица Цзю, ты где раздобыла такую обезьяну?

Дуаньму Хуэйчуня впервые в жизни назвали обезьяной, и он непроизвольно отвёл взгляд в сторону.

— Он умеет читать, — сказала Цзю гунян.

— Ну и что, что он умеет читать? Недостаточно быть просто грамотным! — тут же отозвалась девушка в платье придворной служанки, — Если он станет кабинетным служкой [8] молодого господина, я боюсь, что молодой господин убежит, заткнув нос, как только он приблизится!

Цзю гунян нахмурилась.

Девушка в платье придворной служанки внезапно рассмеялась:

— Я просто шучу. Человек, которого выбрала сестрица Цзю, не может оказаться плохим! Да я прям нарадоваться не могу, так с чего мне возражать-то? Я не буду мешать сестрице Цзю выполнять свою работу. Эй, вонючая обезьяна, иди за мной, я отведу тебя помыться!

Дуаньму Хуэйчунь молча, не издав ни звука, последовал за ней.

И как только двери за ними закрылись, лицо девушки в платье придворной служанки моментально сникло:

— Ты, вонючий оборванец, не чураешься того, что грязный, а всё равно припёрся в наш Приют чужестранцев, совсем стыд потерял.

Дуаньму Хуэйчунь в принципе не горел желанием спорить с женщиной, и уж тем более не собирался спорить с ней по такому поводу, поэтому просто прикинулся глухонемым, как будто всё только что сказанное его вообще никак не касалось.

— А так и не скажешь, что у тебя ещё есть хребет, — девушка в платье придворной служанки качнула бёдрами и направилась к дому, — Ладно, хватит, иди за мной.

Дуаньму Хуэйчунь снова молча, не проронив ни слова, последовал за ней.

Дойдя до деревянного мостика в конце длинной крытой галереи, девушка в придворном платье внезапно резко крутанулась на месте, на цыпочках проскользнула мимо Дуаньму Хуэйчуня и, очутившись у него за спиной, замахнулась ногой, намереваясь пнуть его под зад.

Дуаньму Хуэйчунь догадался, что она собирается сделать, с того момента, как она повернулась кругом, поэтому, как только она задрала ногу, он расслабился и прыгнул в воду. Железная цепь упала на дно, потащив его за собой, но, к счастью, пруд оказался достаточно мелким, чтобы Дуаньму Хуэйчунь смог сделать несколько притворных взмахов руками и, побарахтавшись немного для вида, встать на ноги.

Звук расплескавшейся воды испугал другую девушку, которая выглядела и была одета точно так же, как и девушка в платье придворной служанки, за исключением того, что на той было платье жёлтого цвета, а на ней – зелёного. Девушка в зелёном указала на девушку в жёлтом и сердито произнесла:

— А-Пэй, посмотри, что ты наделала! Ты испачкала воду в пруду! Гляди, чтобы молодой господин не наказал тебя.

А-Пэй всплеснула руками:

— Но он был слишком грязным! Я боялась, что молодой господин испачкает свои глаза, так что просто предоставила ему возможность помыться.

— Что за шум? — к ним медленным шагом подошёл исключительной красоты молодой человек в роскошной парчовой одежде, изысканный и элегантный, его лицо было прекрасно как нефрит, а собранные в пучок волосы венчала заколка, украшенная перьями.

Дуаньму Хуэйчунь вздрогнул. Когда к ним подошла девушка в зелёном, он хоть и смутно, но всё же слышал звук её шагов. Но когда у него перед глазами вдруг внезапно возник этот молодой человек, он не услышал с его стороны вообще ни звука. Это, безусловно, было связано с тем, что он лишился своей внутренней силы, из-за чего его слух и зрение были уже далеко не так хороши, как прежде, но это также означало, что навыки боевых искусств этого молодого человека были, пожалуй, даже выше, чем у него.

— Молодой господин, — А-Пэй и девушка в зелёном не осмеливались больше шуметь.

— И почему же вы до сих пор не помогли этому молодому господину подняться? — поинтересовался роскошно одетый молодой человек.

[4] 内伤 [nèishāng] – внутреннее повреждение. 经脉 [jīngmài] – меридианы, энергетические каналы, по которым движется ци. 丹田 [dāntián] даньтянь – «киноварное поле» («поле эликсира») – место сосредоточения ци. 气 [qì] ци – жизненная энергия, существующая во всех вещах. Совершенствование ци – важная тема в романах в жанре уся. 真气 [zhēnqì] – истинная (изначальная) ци – важнейшая составная часть энергии ци. 行气 [xíng qì] – циркуляция ци – процесс управления потоком ци из даньтяня через меридианы и обратно в даньтянь. 运气一周天 [yùn qi yī zhōu tiān] – суточный оборот энергии ци.

[5] 九宫八卦 [jiǔgōng bāguà] – «девять дворцов и восемь триграмм»: девять дворцов – восемь направлений компаса плюс центральная позиция; триграмма – особый знак, состоящий из трёх линий, сплошных или прерывистых; все возможные комбинации образуют восемь триграмм; существуют несколько разных схем расположения триграмм, при круговом расположении каждой триграмме соответствует своя сторона света.

[6] 异教 [yìjiào] – лжеучение, отступничество, ложное (неконфуцианское) учение, иное вероучение, иная религия. 关外 [guānwài] – «за [Великой] стеной» = внешние территории Китая, район к северу и западу от Великой китайской стены. 西羌 [xīqiāng] Сицян, Западный Цян – территория племён западные цяны (на границе нынешних провинций Сычуань – Шэньси – Ганьсу). 羌 [qiāng] цяны (кяны) – кочевые племена, этническая группа, упомянутая в древнекитайской истории. Слово «цян» также выступало как обобщающее название «варвары». 圣月教 [shèng yuè jiào] Шэнъюэ цзяо – учение (секта) Священной Луны. 圣 [shèng] – святой, священный, совершенный. 月 [yuè] – луна. 教 [jiào] – учение, религия.

[7] 隐仙岩 [yǐnxiān yán] пещера Иньсянь (Иньсяньянь) – одна из пещер горы Удан (Уданшань) 武当山 [wǔdāng shān], которая получила широкую известность в истории китайского даосизма. Согласно историческим записям, именно в ней практиковал Инь Гуй, известный совершенствующийся отшельник династии Хань. Уданшань простирается на 400 км, и насчитывает 72 горные вершины. Гора знаменита своими даосскими монастырями и храмами. Для всех даосов она является святыней. Согласно преданиям, в этом месте небо находится ближе всего к человеку. Следуя даосской концепции, все постройки, возведённые за века в горах Удан, органично вписаны в природный ландшафт. По легенде, первым отшельником на горе Удан был Инь Си – знаменитый начальник пограничной заставы, принявший учение даосизма от Лао-цзы. Ещё одна легендарная фигура, связанная с горами Удан – Чжан Саньфэн, который, следуя по водному пути, основал место для обучения боевому искусству тайцзицюань на берегу озера Тайцзи в горах Уданшань. 隐 [yǐn] – прятаться, скрываться, жить в уединении (отшельником). 仙 [xiān] – [даосский] отшельник, бессмертный, небожитель, святой. 岩 [yán] – утёс, расщелина в скалах, пещера. 武当 [wǔdāng] – воинский гонг (сигналящий о прекращении сражения). 山 [shān] – гора, уединённое место в горах, прибежище отшельника, пустынь, скит (в названиях монастырей).

[8] 书童 [shūtóng] «кабинетный служка» – слуга в кабинете (библиотеке) учёного, молодой человек (чаще подросток), который прислуживал хозяину и его детям во время чтения или учёбы и следил за порядком в кабинете (библиотеке), а также выполнял другие мелкие поручения.

———

* Название 1-й главы: 误入敌手 [wùrùdíshǒu] – случайно попасться в руки врага. Как уже было отмечено в примечании к прологу, название каждой главы данной новеллы – это чэнъюй 成语 [chéngyǔ] (устойчивый оборот), который заканчивается словом 手 [shǒu] – рука (руки).