Глава 8. Часть 3.

Глава 8. Каждый показал, на что способен

Часть 3.

Причина, по которой секта Священной Луны до сих пор прочно удерживала свои позиции, и почему даже Хуньхунь ван опасался её, заключалась не только в том, что она занимала вдвое большую, чем остальные, территорию и имела бесчисленное количество учеников и множество мастеров, но и в том, что она и пик Цзюэин всегда были на одной стороне. Поэтому, когда стало известно об угрозе Цзи Мяохуа сравнять секту Священной Луны с землёй, в мире боевых искусств Западного Цяна начался переполох.

Что уж и говорить о самой секте Священной Луны. Как будто гроза разразилась посреди безмятежного сна, повергнув всех в полнейшее замешательство, когда никто не понимал, что происходит.

В последующие дни каждый шаг Цзи Мяохуа находился под пристальным вниманием.

Все обитатели цзянху молча считали дни: докуда он уже добрался сегодня, куда он прибудет завтра, и через сколько дней он достигнет секты Священной Луны?

Старейшина Шуе тоже считал. Но он не только считал, а ещё и пытался увещевать:

— Цзяочжу, весьма неразумно оскорблять весь пик Цзюэин только ради какого-то одного ничтожного Цзи Цинланя с никому неизвестным прошлым, — ситуация была настолько серьёзной, что старейшина Шуе говорил напрямик, без околичностей. На самом деле, он твердил об этом каждый день в течение последних нескольких дней, но пока безрезультатно.

Лицо Синьха ничего не выражало, когда он произнёс:

— Цзи Цинлань уже покинул секту Священной Луны, и что я теперь могу с этим поделать?

— Но раз он уже покинул секту Священной Луны, цзяочжу следует издать приказ о его поимке, чтобы наша позиция была абсолютно ясна, — посоветовал старейшина Шуе.

Синьха был непрошибаем, как «дохлая свинья, которой больше не страшен кипяток» [109]:

— Ну и какая же у нас позиция? «Цзи Мяохуа перепугал всю секту до смерти всего лишь парой фраз»? Такая у нас позиция? А как же тогда репутация секты Священной Луны?

Старейшина Шуе тяжело вздохнул:

— Ты ведь не можешь не знать, из-за чего он такой.

— Вот именно, что не знаю.

— Я прикинул расстояние, сейчас Цзи Цинлань уже должен был добраться до Центральной равнины, и даже если ты отдашь приказ преследовать его, это не причинит ему никакого вреда.

Синьха уставился на него ледяным взглядом:

— Кто этот человек передо мной? Старейшина секты Священной Луны или старейшина пика Цзюэин?

Старейшина Шуе переменился в лице.

Земля внезапно содрогнулась, и издалека донёсся неясный грохот.

Старейшина Шуе воспользовался этим, чтобы покинуть главный зал.

— Что случилось? – отрывисто спросил он ученика, стоявшего на страже снаружи зала.

— Не знаю, — отозвался тот.

Старейшина Шуе холодно фыркнул и торопливо спустился вниз по каменным ступеням, и как раз в тот момент к нему в сильной спешке подбежал караульный от главных ворот:

— Старейшина, докладываю, в ворота стучит фэнчжу пика Цзюэин!

Старейшина Шуе нахмурился, почувствовав сильную досаду. Он считал, что Цзи Мяохуа был неразрывно связан с сектой Священной Луны и братскими узами, и общими корнями, так что он мог, конечно, показать характер и наговорить резких слов, и на этом всё, но колотить в ворота, пробиваясь с боем, как сейчас... Это было уже слишком*!

*不给人留面子 [bù gěi rén liú miànzi] – «не дать возможности сохранить лицо» = не щадить чувства других, не считаться с чужим самолюбием, не уважать чужое достоинство, подрывать авторитет, позорить.

— Старейшина. Ты собираешься открыть ему ворота? — Синьха стоял позади него.

Гнев, который испытывал старейшина Шуе, разгорелся ещё сильнее, когда он вдруг стал «свином, который не вышел рылом и ни нашим ни вашим не угодил». [110]

— Я пойду взгляну! — сказал он тому подбежавшему к нему караульному и стремительно исчез, умчавшись с помощью цингун, так что не прошло и мгновения, как он оказался у ворот.

Массивные каменные ворота были плотно закрыты, а громоподобный грохот ударов уже прекратился.

Старейшина Шуе, использовав внутреннюю силу, громко спросил:

— Это фэнчжу там снаружи? — на самом деле, этот вопрос был лишним. С обеих сторон от главных ворот имелись небольшие отверстия, в которые можно было увидеть, что происходит снаружи. И поскольку тот караульный сказал, что это фэнчжу пика Цзюэин, то значит он на него посмотрел.

И действительно, голос Цзи Мяохуа холодно прозвучал снаружи:

— Пусть выйдет Синьха.

Старейшина Шуе знал Цзи Мяохуа уже много лет, поэтому, лишь услышав его тон, сразу понял, что он сейчас просто в бешенстве, и непроизвольно обернулся, чтобы взглянуть на Синьха, но увидел, что тот стоит, скрестив на груди руки, и смотрит в небо с таким видом, как будто ему всё равно. Старейшина Шуе, втайне кипя от злости, снова громко произнёс:

— Фэнчжу! Если есть что сказать – говори!

— Выдайте его, — потребовал Цзи Мяохуа.

— Цзи Цинлань уже покинул секту Священной Луны, — сообщил старейшина Шуе.

— Не верю! — огрызнулся Цзи Мяохуа.

Старейшина Шуе и так уже с трудом сдерживал гнев, а услышав его грубую реплику, тоже не вытерпел и громко рявкнул в ответ:

— Фэнчжу, наверное, уже забыл, кто именно привёл сюда Цзи Цинланя? Мы приняли его тогда лишь ради фэнчжу, а теперь, когда он натворил бед, фэнчжу является сюда и требует его выдать? Не слишком ли это абсурдно?

Цзи Мяохуа невозмутимо опроверг свою причастность:

— Он с самого начала собирался приехать именно в секту Священной Луны, мы были с ним всего лишь попутчиками. А что касается того, зачем он сюда заявился и кого здесь искал... Почему бы тебе не спросить об этом у своего главы?

Старейшина Шуе обернулся, чтобы взглянуть на Синьха, но обнаружил, что тот уже куда-то исчез.

— А где цзяочжу? — понизив голос, спросил он стоявшего рядом с ним караульного.

Караульный этого не знал, но глядя на перекошенное от гнева лицо старейшины Шуе, испугался, что его накажут за честный ответ, поэтому просто указал в каком-то случайном направлении.

Старейшина Шуе посмотрел в ту сторону и нахмурился ещё больше.

— Я слов на ветер не бросаю! — повысив голос, крикнул снаружи Цзи Мяохуа, — Вы уже должны были получить моё сообщение. Если вы не выдадите его, я выполню то, что обещал!

И не успели ещё отзвучать его слова, как огромные каменные ворота со скрежетом отворились.

Старейшина Шуе вышел и, хладнокровно глядя прямо в его устрашающее, неряшливо накрашенное, злое как у чёрта лицо, произнёс:

— Секта Священной Луны всегда была едина с пиком Цзюэин. И хотя я не знаю за что фэнчжу преследует Цзи Цинланя, но уверен, что у фэнчжу есть на то своя причина. В духе братской дружбы между сектой Священной Луны и пиком Цзюэин, я хочу помочь фэнчжу найти и задержать Цзи Цинланя.

Его слова оказались для Цзи Мяохуа полнейшей неожиданностью, но он, не выдав удивления и глядя на него в упор, невозмутимо произнёс:

— О, и ваш драгоценный глава тоже на это согласен?

— Цзяочжу и фэнчжу связывает крепкая дружба, так разве он может быть не согласен? Если фэнчжу мне не верит, я отдам приказ немедленно, — заявил старейшина Шуе.

Цзи Мяохуа сверлил его молчаливым взглядом.

Старейшина Шуе внезапно понизив голос произнёс:

— Если мы устроим грызню и начнём убивать друг друга, то лишь сыграем на руку тому, кто тихо ожидает в стороне. Зачем фэнчжу делать то, что во вред своим и на пользу врагам? Фэнчжу ведь понимает, что совершённое Цзи Цинланем не имеет никакого отношения к секте Священной Луны? И раз уж секта Священной Луны уже заявила о своей готовности присоединиться к фэнчжу в преследовании Цзи Цинланя и оказать максимальное содействие в его поимке, то почему фэнчжу так категорично настроен довести это дело до вооружённого конфликта?

— Ты действительно считаешь, что совершённое Цзи Цинланем не имеет никакого отношения к Синьха? — поинтересовался Цзи Мяохуа.

Старейшина Шуе вздохнул:

— Цзи Цинлань – волк, и к тому же неприрученный. Боюсь, все жертвы и старания главы пошли псу под хвост.

Цзи Мяохуа не спускал с него пристального взгляда, как будто взвешивая его слова.

— Если фэнчжу непременно нужно сперва схватить Цзи Цинланя, прежде чем согласиться на мир, тогда ступай на восток, — добавил старейшина Шуе.

Цзи Мяохуа вскинул брови:

— На восток?

— Он использовал секту Священной Луны как трамплин лишь затем, чтобы запрыгнуть на корабль императора Центральной равнины, и теперь, когда он получил что хотел, он, естественно, должен был отправиться на восток.

— На восток, — тихо пробормотал Цзи Мяохуа, и его тёмно-синие глаза прояснились, как лазурные озёра под лучами весеннего солнца.

...

Горная тропа, узкая, словно колея, петляла вверх и вниз вдоль горного хребта, уходя в бескрайнюю даль.

А-Пэй и А-Цзань, неся на спинах тюки с вещами, которые были выше их самих, шли по горной тропе, прикрывая Цзи Цинланя, – одна впереди него, а другая позади.

Было около полудня.

Солнце палило нещадно, и обе уже промокли от пота, и только один Цзи Цинлань не вспотел, не раскраснелся и даже не запыхался.

По дороге А-Пэй несколько раз оглядывалась на Цзи Цинланя, как будто хотела что-то сказать, но молчала. С того момента как она узнала, что Цзи Цинлань отравил Дуаньму Хуэйчуня, она чувствовала, что между ней и её молодым господином пролегла невидимая пропасть, которую она и хотела бы пересечь, но не могла.

— Ты хочешь спросить, почему мы выбрали эту дорогу? — закончилось тем, что Цзи Цинлань не выдержал и заговорил первым, когда она оглянулась на него в восьмой раз.

А-Пэй сглотнула, это был первый раз, когда Цзи Цинлань обратился к ней с того дня.

— Я знаю, что молодой господин пытается избежать встреч с людьми из секты Священной Луны и пика Цзюэин. Но разве молодой господин не говорил, что достаточно, чтобы нас не догнали сразу, и что если нас не догонят через долгое время, то решат, что мы уже ушли на Центральную равнину и прекратят преследование? Раз так, то мы можем просто подождать.

— К сожалению, у нас осталось не так много времени, — ответил Цзи Цинлань.

А-Пэй вспомнила о прошлом Цзи Цинланя и снова закрыла рот.

— Жаль, что карта недостаточно подробная и точная! Мы из-за этого сделали такой большой крюк, а ведь сейчас уже могли бы подходить к границе с Центральной равниной, — пожаловалась А-Цзань.

— Так даже лучше, — отозвался Цзи Цинлань, — Так они точно не смогут нас выследить.

А-Пэй и А-Цзань больше ничего не сказали.

Горная тропа постепенно спускалась со склона горы в долину.

А-Цзань услышала звук бегущей воды и поспешила сказать:

— Очень кстати, у нас как раз закончилась вода, я пойду наберу, — она сделала всего несколько шагов и вдруг остановилась, оцепенелым взглядом уставившись в центр долины.

Увидев это, А-Пэй метнулась к ней и встала, прильнув к её плечу:

— Что там? — и её голос тоже прервался...

В центре долины навытяжку стояли девять учеников секты Священной Луны, по трое слева, справа и сзади окружив одного человека, сидящего в центре. При взгляде на шатры, становилось очевидно, что они ждали здесь уже несколько дней.

— Цзяочжу, — дрогнувшим голосом произнесла А-Пэй.

Человек, сидящий у шатра с чашкой чая в руке, был не кто иной, как Синьха.

[109] 死猪不怕开水烫 [sǐ zhū bù pà kāishuǐ tàng] – «мёртвая свинья ошпариться не боится» = быть безразличным ко всему; всё без разницы.

[110] 猪八戒照镜子——里外不是人 [zhū bājiè zhào jìngzi – lǐ wài bùshì rén] – «Чжу Бацзе смотрится в зеркало – ни там, ни сям на человека не похож» (имеется в виду его свинская внешность) = кругом виноват; ни тем, ни другим не угодил; плох для всех; вызывать всеобщее возмущение. Чжу Бацзе – свиноподобный персонаж из классического китайского романа «Путешествие на Запад», является олицетворением мелких человеческих страстей – глупости, лени, чревоугодия и пьянства.