Глава 2. Часть 1.

Глава 2. Связан по рукам и ногам *

Часть 1.

Старик подбежал к ним, сложил руки в знак просьбы и принялся безостановочно кланяться А-Пэй:

— Гунян, прошу, сделай милость, отпусти их! Они не хотели ничего плохого, просто случайно забрели, без всякого злого умысла!

А-Пэй разжала руки, взглянула на него и подбоченившись спросила:

— А ты ещё кто такой?

— Ваш покорный слуга, Лу Жэньи. Я прибыл сюда вместе с главой Красной секты, — объяснил старик.

— Красная секта? — А-Пэй припомнила недавний разговор между Цзи Цинланем и Синьха, и слегка прищурилась, — О. Я слышала, что глава Красной секты привёл с собой каких-то людей?

Лу Жэньи заискивающе улыбнулся:

— Как раз вот этих двоих, — говоря это, он энергично подтолкнул вперёд двух парней, которые уже успели спрятаться за ним.

Парни всё ещё были напуганы тем, что только что произошло, и ни в какую не хотели выходить, упорно продолжая прятаться у него за спиной.

— Прошу прощения, гунян, они немного диковаты, ничего-то в жизни ещё не видели, — выдавив улыбку, произнёс Лу Жэньи.

Поскольку они уже представились, у А-Пэй больше не было повода намеренно усложнять им жизнь, поэтому она задала ещё только один вопрос:

— Зачем они сюда пришли?

— Они впервые в секте Священной Луны, им здесь всё в новинку, просто захотели осмотреться и ненароком заблудились, — объяснил Лу Жэньи.

Выражение лица А-Пэй немного смягчилось:

— Это Приют чужестранцев, мы не принимаем посторонних, не приходите сюда больше, — предупредила она.

Лу Жэньи покивал в знак согласия, но его глаза, словно помимо его воли, смотрели в сторону Дуаньму Хуэйчуня:

— Интересно, а как зовут этого молодого господина?

— А тебе зачем это знать? — настороженно спросила А-Пэй.

— Просто увидев изысканную красоту этого молодого господина, мне вдруг подумалось, а он и цзяочжу случайно не...

— Тьфу! — А-Пэй в сердцах сплюнула, а её лицо тут же вытянулось, — Если ты продолжишь тут молоть всякую чушь, я расскажу обо всех вас молодому господину.

Лу Жэньи был озадачен:

— Интересно, а говоря «молодой господин», какого ещё высокочтимого молодого господина имеет в виду гунян?

У А-Пэй лопнуло терпение:

— А тебе-то что до этого? — спросила она, сверля его гневным взглядом.

Дуаньму Хуэйчунь шагнул вперёд, намеренно загородив её собой, и с учтивым поклоном объяснил:

— Наш молодой господин – Цзи Цинлань, хозяин Приюта чужестранцев, а я – всего лишь нестоящий упоминания новый служка в его кабинете. Если у почтенного господина больше нет здесь никаких дел, то вам лучше поскорее покинуть это место. Дорога здесь узкая и тёмная, в сумерках будет сложно пройти.

Лу Жэньи торопливо поблагодарил его и спросил дорогу, после чего увёл обоих парней за собой.

И только когда они скрылись в конце тропинки, А-Пэй, притопнув ногой, отругала его:

— Ты зачем любезничал с ними, а? Сразу видно, что этот старик из низов и ничего из себя не представляет, для чего ты так с ним церемонился?

— Но он же всё-таки из Красной секты, — придумал оправдание Дуаньму Хуэйчунь, — К тому же молодой господин говорил, что Красная секта – вторая по величине в Западном Цяне, поэтому не следует их задевать. А если бы они подняли шум в присутствии цзяочжу, разве это не доставило бы беспокойство молодому господину? — он повернул голову и, заметив, что А-Пэй смотрит на него с усмешкой, озадаченно спросил: — Что смешного?

— Я не ожидала, что ты так скоро начнёшь проявлять заботу о молодом господине.

Дуаньму Хуэйчунь вздохнул:

— Мне повезло, что молодой господин приютил меня, когда я был в большой беде, а иначе я даже не знаю, что бы со мной стало, он – мой благодетель. А кроме того, сейчас я служу молодому господину, и теперь мы связаны между собой – «один преуспевает – все преуспевают, один в убытке – все в убытке» [30]. Это же нормально, что я хочу заботиться о нём.

— Хорошенько запомни всё, что ты сегодня сказал, — многозначительно произнесла А-Пэй.

Дуаньму Хуэйчунь заметил, что она говорит серьёзно, и ответил соответственно:

— Разумеется. Хотя я, Сунь Инь, всего лишь простой человек, но мне знакома истина «капля доброты должна быть вознаграждена волной благодарности» [31].

А-Пэй снова улыбнулась:

— Ты голодный?

— Нет, — при одной только мысли о паровых булочках у Дуаньму Хуэйчуня начисто пропал аппетит.

А-Пэй улыбнулась ещё шире и продолжила расспрашивать:

— Жареную курочку ешь?

— Ем, — ни секунды не колеблясь ответил Дуаньму Хуэйчунь.

Это был первый раз в его жизни, когда он ел жареную курицу прямо на кухне.

Увидев, как он неторопливо отрывает палочками кусочки куриного мяса, А-Пэй улыбнулась, подметив:

— Ты очень похож на молодого господина в том, как ты ешь.

— Как я могу сравниться с молодым господином?

А-Пэй смотрела на него, подперев щёку рукой:

— Если бы ты оделся как молодой господин, ты бы тоже очень хорошо выглядел.

Дуаньму Хуэйчунь взглянул на неё, чуть наклонив голову и едва заметно улыбнувшись.

Сердце А-Пэй пустилось вскачь.

Когда она впервые ясно разглядела внешность Дуаньму Хуэйчуня, то не без удивления отметила, что он подобен свежему ветерку, внезапно подувшему в знойный летний день, и яркому месяцу, вдруг засиявшему сквозь дымку в тёмном небе, очаровательный, изящный, деликатный [32].

— Какие тут ароматы! — неожиданно вклинился голос Цзи Мяохуа, сбив всё настроение.

Дуаньму Хуэйчуню показалось, что он снова начал чувствовать тупую боль в висках.

— Фэнчжу, — тихо произнесла А-Пэй. В её взгляде читалось скрытое недовольство тем, что её побеспокоили.

В этот раз на Цзи Мяохуа было надето длинное белоснежное платье с двумя золотыми цветками, вышитыми по обеим сторонам юбки. И каждый раз, когда он делал шаг, сверкающие нити золотой вышивки колыхались из стороны в сторону и рассыпались искорками в такт его шагам.

— Маньхуа циньцинь, теперь я знаю, что ты любишь жареную курочку, — он дотронулся до курицы, а затем провёл этим же пальцем по своим губам и, состроив глазки, игриво предложил Дуаньму Хуэйчуню: — А здесь хочешь попробовать?

Дуаньму Хуэйчунь молниеносно отступил на два шага назад:

— Я уже наелся.

— А слизывать-то приятнее, — не унимался Цзи Мяохуа.

А-Пэй не могла больше спокойно на это смотреть и вскочила с места:

— Сунь Инь, разве молодой господин не велел тебе пойти прибраться в кабинете? Почему ты всё ещё здесь?

Дуаньму Хуэйчунь состроил ошеломлённое лицо, как будто только что об этом вспомнил, и уже собрался развернуться на выход, но Цзи Мяохуа успел схватить его за руку:

— Ой, уборка – это же так весело! Почему ты не позвал меня с собой?

— Уборка – это работа слуг, — выдавив из себя улыбку, произнесла А-Пэй.

— Как ты можешь заставлять моего Маньхуа циньцинь выполнять работу слуги? — возмутился Цзи Мяохуа.

— Я – служка молодого господина, такая работа как раз для меня, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.

Цзи Мяохуа смотрел на него, хлопая глазами:

— Но я не хочу, чтобы ты уходил.

Дуаньму Хуэйчунь: «...», — это, наверное, первый раз в его жизни, когда он с такой готовностью хочет пойти заняться уборкой.

— А-Пэй! — внезапно громко позвала снаружи А-Цзань.

А-Пэй вздрогнула и поспешила к выходу:

— В чём дело?

— Скорей беги и принеси мазь бессмертного духа и пилюлю продления жизни! — торопливо произнесла А-Цзань.

— Кто-то ранен? — испугалась А-Пэй.

— Люди секты Священной Луны! — убегая обратно, на ходу объяснила А-Цзань.

А-Пэй притопнула ногой, развернулась и побежала в сторону медицинской башни.

На кухне внезапно остались только Дуаньму Хуэйчунь и Цзи Мяохуа.

В голове Дуаньму Хуэйчуня мелькали разные мысли. Кто мог ранить людей из секты Священной Луны? Возможно ли, что на них напал... Демонический культ? Или, может быть, это они пытались атаковать Мо цзяо и вернулись назад после неудачной вылазки?

Дуаньму Хуэйчунь так погрузился в свои мысли, что пропустил тот момент, когда Цзи Мяохуа оказался у него за спиной:

— Циньцинь.

— Я пошёл прибираться в кабинете, а фэнчжу волен делать всё что хочет, — не подав виду, спокойно произнёс Дуаньму Хуэйчунь.

— А циньцинь разве не хочет пойти взглянуть, что там произошло? — торжествующий голос Цзи Мяохуа успешно удержал его на месте.

— Если молодой господин вернётся и увидит, что в кабинете не прибрано, мне точно не поздоровится, — Дуаньму Хуэйчуню незачем было оглядываться назад, чтобы представить лицо Цзи Мяохуа – «самодовольную физиономию рыбака, закинувшего наживку». Разумеется, он не мог себе позволить попасться на крючок. Не говоря уже о скрытых мотивах Цзи Мяохуа, он просто не мог туда пойти, чтобы самому не загнать себя в ловушку – он ведь мог пересекаться с теми людьми! Он мог встречаться с ними лицом к лицу или даже сражаться с кем-то из них.

— А если мы тихонечко подсмотрим, а? Только взглянем одним глазком и всё, — продолжил соблазнять Цзи Мяохуа, — Главное, чтобы Цинлань циньцинь не узнал, а остальное ерунда.

Дуаньму Хуэйчунь обернулся и посмотрел на него с подозрением:

— А с чего ты так упорно хочешь отвести меня туда, а?

Цзи Мяохуа прислонился к дверному косяку и расплылся в улыбке:

— Разве ты не видишь, что я пытаюсь тебе угодить?

— А когда это я говорил, что я хочу туда пойти? — поинтересовался Дуаньму Хуэйчунь.

Цзи Мяохуа вытянул палец, указывая на его сердце, и рассмеялся:

— Хотя ты не произнёс этого вслух, но твоё сердце уже сказало это за тебя.

Дуаньму Хуэйчунь сделал серьёзное лицо:

— Фэнчжу шутит. Я всего лишь простой слуга, думающий лишь о том, как лучше услужить молодому господину, и меня нисколько не интересует то, что мне не положено знать, — он закончил говорить, отвесил церемонный поклон, развернулся и вышел с кухни.

Он прошёл весь путь до кабинета не оглядываясь, но так и не смог избавиться от сожаления. Хотя он твёрдо и решительно отклонил приглашение Цзи Мяохуа, но на самом деле сильно жалел, что не может обзавестись парой крыльев, чтобы улететь туда.

Почему были ранены члены секты Священной Луны? Зачем сюда пришла Красная секта? Демонический культ уже пытается найти способ спасти его? Все эти вопросы наводнили его разум, не давая ему ни минуты покоя. Вот бы А-Пэй вернулась поскорее и развеяла его сомнения!

— Разве ты не говорил, что собираешься заняться уборкой? — внезапно прозвучавший за спиной голос Цзи Мяохуа напугал Дуаньму Хуэйчуня, заставив его в панике обернуться.

— Ты как здесь очутился?

— Я всё время следовал за циньцинь! — заявил Цзи Мяохуа.

— Ты же сказал, что хочешь пойти посмотреть, что там случилось?

— Я сказал, что хочу пойти, чтобы угодить циньцинь. А раз циньцинь не хочет идти, то и мне там делать нечего.

— Я собираюсь заняться уборкой, — Дуаньму Хуэйчунь начал кружить по кабинету в поисках тряпки и веника, но так и не смог найти ни того, ни другого. По мере того, как проходило всё больше и больше времени, взгляд Цзи Мяохуа был прикован к нему всё дольше и дольше. Закончилось тем, что Дуаньму Хуэйчунь не выдержал и остановился, чтобы взглянуть на него.

— Продолжай. Мне достаточно просто смотреть, как циньцинь занимается уборкой, — произнёс Цзи Мяохуа.

Дуаньму Хуэйчунь сухо кашлянул и спросил:

— Ты случайно не знаешь, где здесь веник и тряпка?

Цзи Мяохуа похлопал глазами:

— Циньцинь считает, что я могу знать, где находятся веник и тряпка?

Дуаньму Хуэйчунь тоже ощутил, что, задавая этот вопрос, он хватается за соломинку [33]. Поняв, что всё равно ничего не найдёт, он взял с книжной полки первую попавшуюся книгу и уселся возле окна, чтобы почитать.

Цзи Мяохуа рассмеялся:

— Так вот как циньцинь прибирается в кабинете?

Дуаньму Хуэйчунь слегка покраснел:

— Ну и как я могу прибраться в кабинете, если у меня нет ни веника, ни тряпки?

— Тогда почему бы тебе не пойти и не повеселиться вместе со мной?

Решительность Дуаньму Хуэйчуня слегка поколебалась.

— Не бойся, — успокоил его Цзи Мяохуа, — Я ни за что не допущу, чтобы Цинлань циньцинь и Шань Луань Лянь заметили нас.

Дуаньму Хуэйчунь отложил книгу и поднялся с места:

— Обещаешь?

Цзи Мяохуа усмехнулся, приподняв брови:

— Разве я могу обмануть циньцинь?

...

Он что, действительно просто взял и поверил ему?!

Дуаньму Хуэйчунь молча смотрел на то, как Цзи Мяохуа распахивает дверь в свою комнату.

— Ах, циньцинь, а ты разве не зайдёшь внутрь? — Цзи Мяохуа прислонился к двери, приглашая его войти.

— Это то веселье, о котором ты говорил?

Цзи Мяохуа захихикал:

— Если циньцинь захочет, то можно и так. Я могу станцевать для тебя.

Дуаньму Хуэйчунь глубоко вздохнул и, нацепив притворную улыбку, сложил руки, чтобы откланяться:

— Прости за беспокойство. Счастливо оставаться!

— Циньцинь, у тебя и правда нет ни капли терпения, — Цзи Мяохуа внезапно подпрыгнул вверх и, пролетев по воздуху, приземлился прямо перед ним, а затем с обиженным видом уставился на него.

Дуаньму Хуэйчунь остановился и посмотрел на него с каменным выражением лица.

Цзи Мяохуа вздохнул:

— В секте Священной Луны полно первоклассных мастеров, даже если я смогу провести тебя туда, тебя всё равно обнаружат, поэтому нам придётся найти другой способ проникнуть к ним, не привлекая внимания.

Дуаньму Хуэйчунь нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

Цзи Мяохуа покрутился на месте, отчего его юбка и рукава разлетелись в стороны:

— Циньцинь, ты думаешь, этот мой наряд подходит для того, чтобы проникнуть куда-либо, не привлекая внимания?

— ...Я подожду тебя за дверью.

[30] 一荣俱荣，一损俱损 [yī róng jù róng, yī sǔn jù sǔn] – «когда хорошо одному, хорошо всем; когда страдает один, страдают все» – быть тесно связанными между собой.

[31] 滴水之恩当涌泉相报 [dīshuǐ zhī ēn dāng yǒngquán xiāngbào] – «капля доброты должна быть вознаграждена волной благодарности» = даже за малое благодеяние должно воздавать сторицей.

[32] Описание внешности главного героя заканчивается цитатой из стихотворения знаменитого поэта династии Тан 唐 [táng] Ду Фу 杜甫 [dù fǔ] «Весенней ночью благодатный дождь» 《春夜喜雨》 [chūn yè xǐ yǔ]:

《春夜喜雨》 (唐) 杜甫
好雨知時節 當春乃發生
隨風潛人夜 潤物細無聲
野徑雲俱黑 江船火獨明
曉看紅濕處 花重錦官城

Дождь благодатный знает время своё,
Весна наступает, только тогда и приходит.
Следуя ветру, ночью идёт, никого не тревожа,
Всё увлажняет тщательно, щедро, беззвучно.

Тропинки в полях затянуты тёмными тучами,
[Лишь] на реке огонёк одинокий заметен на лодке.
К рассвету [наполнен] алыми мокрыми пятнами
Цветков тяжёлых [от влаги] город парчовый*.

*Город парчовый – 錦官城 [jǐn guān chéng] – город казённых мастеров парчи (часть города Чэнду).

[33] 病急乱投医 [bìng jí luàn tóu yī] – «бежать к любому врачу, когда болезнь стала серьёзной» = хвататься за соломинку – пытаться спасти положение, возлагая надежды на средства, которые помочь не могут.

———

* Название 2-й главы: 枷脰械手 [jiā dòu xiè shǒu] – «колодка на шее, руки в кандалах» – арестант, заключённый; человек, лишённый свободы действий = связан по рукам и ногам. Название каждой главы – чэнъюй 成语 [chéngyǔ] (устойчивый оборот), который заканчивается словом 手 [shǒu] – рука (руки).