Глава 7. Часть 8.

Глава 7. Сделать ставку и убрать руку

Часть 8.

Прохладный ветерок временами задувал в полуоткрытое окно, и пламя свечи то и дело вздрагивало и колыхалось.

Цзи Цинлань отдыхал, откинувшись на спинку стула и закрыв глаза. Суп из серебряных ушек* в стоящей перед ним на столе миске уже остыл.

*银耳 [yín'ěr] – «серебряные ушки» – белые (серебристые) древесные грибы.

Створка окна внезапно качнулась, и внутрь крадучись проникла тёмная зловещая фигура. Человек был целиком одет в чёрное*, а его голова была обёрнута повязкой, из которой виднелись лишь его блестящие чёрные глаза.

*夜行衣 [yèxíngyī] – «одеяние ночного путника» – тёмная маскировочная одежда (яп. одежда ниндзя).

— Что с поручением? — с закрытыми глазами поинтересовался Цзи Цинлань.

— Исполнено, — поспешно доложил мужчина.

И только после этого Цзи Цинлань открыл глаза.

Во взгляде мужчины промелькнули уважение и страх:

— Молодой господин. Противоядие...

— Выпей суп из серебряных ушек, — предложил Цзи Цинлань.

Мужчина облегчённо вздохнул и торопливо стянул с головы повязку, обнажив продолговатое лицо, затем обеими руками поднял миску с супом и выхлебал его на одном дыхании, а после ещё специально облизал губы, чтобы выразить своё одобрение.

— Кулинарное мастерство А-Цзань гунян стало ещё выше. Превосходный вкус! — он говорил с сильным южным акцентом, и слово «выше» прозвучало как «высь». [106]

— Тебя кто-нибудь видел? — спросил Цзи Цинлань.

Мужчина покачал головой:

— Не о чем волноваться, я дождался, пока вы уйдёте, прежде чем идти самому. Гутак не владеет боевыми искусствами, да к тому же труслив как мышь, так что он точно ничего не заметил, — «мышь» в его устах превратилась в «мыс», но Цзи Цинлань, к удивлению, всё понял и ответил лёгким кивком.

Мужчина поразмыслил мгновение и затем добавил:

— Когда я был в горах, я, кажется, видел Дуаньму Хуэйчуня.

— Ты боишься, что он тебя узнал?

Мужчина вздохнул:

— Как бы там ни было, но в своё время он неплохо ко мне относился, — он заметил холодное выражение на лице Цзи Цинланя и поспешил добавить: — Но это всё уже в прошлом. Я тогда сговорился с Ловкачом А-Пином, чтобы он украл Гуаньинь из белого нефрита, и вдобавок успел купить её у Обдиралы Чжу вперёд него. Он, должно быть, возненавидел меня до мозга костей. Конечно, я боюсь, как бы он меня не узнал.

— Не волнуйся, — безразлично произнёс Цзи Цинлань, — Об этом можно больше не беспокоиться.

Мужчина попытался кое-что выведать:

— Молодой господин действительно намерен...

Цзи Цинлань бросил на него косой взгляд.

Мужчина проглотил свои слова, задумался на миг, но всё же не смог не высказаться:

— Он ведь сейчас старейшина Демонического культа, и если в Демоническом культе узнают об этом...

— Если ты не скажешь, и я не скажу, то откуда они тогда узнают?

— Но фэнчжу пика Цзюэин точно догадается.

Цзи Цинлань едва заметно улыбнулся:

— К тому времени, когда это случится, ему придётся думать лишь о том, как уцелеть самому.

Мужчина поспешил заискивающе улыбнуться, обнажив полный рот ужасающих чёрных зубов.

...

До того момента, как один из учеников открыл ворота этим вечером, Канма был уверен, что поступил очень мудро, основав клан Стремительного бега под пиком Цзюэин. Особенно после того, как секта Священной Луны настолько подавила клан Зеркальной глади, что те не могли уже свободно вздохнуть. Хотя фэнчжу пика Цзюэин был сильнейшим мастером боевых искусств Западного Цяна, он абсолютно не интересовался делами улиня, совершенно не любил командовать и никогда не диктовал своих условий подчинённым ему сектам и кланам. И уж точно никогда не давал им никаких странных поручений.

...Но всё это было верным лишь до того момента, как ученик открыл ворота этим вечером.

Как только Цзи Мяохуа вошёл в дверь, он тут же завёл за собой двоих невесть откуда взявшихся пленников с Центральной равнины, а затем крайне любезным, но абсолютно не терпящим возражений тоном приказал Канма отправить их обратно на Центральную равнину.

— Но зачем? — ничего не понимая, спросил Канма.

— Разумеется, затем, чтобы впечатлить любимого! — по-цянски ответил ему Цзи Мяохуа, — Я сделаю всё, чтобы порадовать циньцинь!

Любимая фэнчжу пика Цзюэин?

Канма был крайне удивлён. Неужели фэнчжу пика Цзюэин, который всегда был одиночкой, теперь нашёл себе пару? Интересно, и кто же она? Канма занервничал, подумав, что, если его «дама сердца» окажется особой с крутым нравом, то их безоблачной жизни придёт конец.

— А могу я узнать, кем является возлюбленная фэнчжу? — полюбопытствовал он, уже начав прикидывать в уме, а не надо ли ему отправить ей подарки, чтобы наладить дружеские отношения, во избежание неприятностей в будущем?

Цзи Мяохуа состроил глазки Дуаньму Хуэйчуню.

— Может, это... его сестра? — растерянно спросил Канма.

— Последнее слово явно было лишним, — отозвался Цзи Мяохуа.

— Он?! — взвизгнул Канма.

— Эй-эй, полегче! Имеешь что-то против?

Канма в момент снизил громкость:

— Нет, нет, нет. Желаю фэнчжу всего наилучшего!

Цзи Мяохуа довольно ухмыльнулся.

Слыша, как они без остановки тараторят по-цянски, Ху Даху и Ху Ванлю начали нервничать всё больше, то и дело обращая встревоженные взгляды к Дуаньму Хуэйчуню. В конце концов, кроме них самих, он был здесь единственным выходцем с Центральной равнины.

Дуаньму Хуэйчунь посмотрел на них с ободряющей улыбкой. На самом деле, он тоже не понял, что именно сказал Цзи Мяохуа, но он считал, что отправить двух людей на Центральную равнину не составит для него никакого труда, поэтому он бы не стал врать по такому пустяку.

Цзи Мяохуа и Канма, наконец, закончили разговор, и Цзи Мяохуа обратился к Ху Даху:

— Переночуете сегодня здесь, а утром он найдёт того, кто сопроводит вас до Центральной равнины.

Ху Даху запаниковал:

— Нет! Мы не хотим, чтобы нас сопровождал кто-то из них, — вот что имеют в виду, когда говорят, что «однажды укушенный змеёй боится колодезной верёвки три года». [107] После того, как его однажды похитили и продали в рабство, ему было очень сложно не опасаться чужаков.

— Он неплохой человек, — тёплым голосом произнёс Дуаньму Хуэйчунь.

— Человек, который в тот раз занимался вербовкой, тоже не выглядел плохим, — ответил Ху Даху.

Канма, ничего не понимая, следил за их разговором на китайском языке. Цзи Мяохуа немного сдвинулся, и Канма так всполошился, что чуть не отпрыгнул в сторону.

Цзи Мяохуа сердито глянул на него и спросил по-цянски:

— Ты знаешь, есть ли поблизости торговцы людьми, которые продают уроженцев Центральной равнины? — он спросил чисто наугад, но оказалось, что Канма действительно знал.

— Я случайно натыкался на них несколько раз, но у них были при себе официальные документы, поэтому я ничего не мог с ними сделать.

Цзи Мяохуа удивлённо вскинул брови и переспросил:

— Официальные документы?

— Настоящие, не подделка! — подтвердил Канма и после паузы, понизив голос, добавил: — Ходят слухи, что этим делом руководит ближайший доверенный придворный наследника престола!

Цзи Мяохуа пробормотал, повторив за ним, «ближайший доверенный придворный наследника» и внезапно догадался:

— Сян Цзэфу?

Канма кивнул.

Цзи Мяохуа потёр подбородок, неизвестно, о чём задумавшись, но его ухмылка выглядела так, словно он замышлял недоброе.

А Ху Даху и Ху Ванлю продолжали донимать Дуаньму Хуэйчуня, всё ещё надеясь, что их заберёт он.

Цзи Мяохуа молниеносно надавил на их акупунктурные точки и пинками зашвырнул обоих в руки ученикам, стоявшим рядом с Канма, а потом посмотрел на него с широченной улыбкой:

— Их ведь доставят куда надо, верно?

Канма немедленно поклялся, что их смогут доставить даже с закрытыми глазами.

— О? Смогут доставить даже с закрытыми глазами? А какая тогда разница между бездельниками, которые закрыли глаза на время, и мертвецами, которые закрыли глаза навсегда? — поинтересовался Цзи Мяохуа.

Канма побледнел и торопливо добавил:

— Я обязательно отправлю с ними самых зорких и бдительных сопровождающих, которые глаз не сомкнут всю дорогу, пока не доставят их до места!

И только после этого Цзи Мяохуа отстал от него и с довольным видом направился к выходу.

Дуаньму Хуэйчунь сделал несколько шагов, но потом не выдержал и обернулся посмотреть на Ху Даху и Ху Ванлю.

Оба неподвижно «покоились в объятиях» учеников клана Стремительного бега, а их жалобные, полные мольбы взгляды были обращены к нему.

Дуаньму Хуэйчунь вспомнил то, что пережил сам, и беззвучно вздохнул. Если уж говорить на чистоту, разве его положение сейчас чем-то отличается от их? Да, с одной стороны, он восстановил свои боевые навыки и теперь, столкнувшись с работорговцами снова, он ни за что не позволит им захватить себя так просто, но, с другой стороны, он был отравлен, и до тех пор, пока он не избавится от яда, он будет в смертельной опасности везде, куда бы ни пошёл.

— Циньцинь? О чём задумался? — Цзи Мяохуа подошёл к нему.

— О том, когда я смогу вернуться на Центральную равнину так же, как они.

— Я слышал, что на Центральной равнине есть обычай, который называется «возвращение домой», когда новобрачные после свадьбы отправляются в дом молодой жены, чтобы навестить её родных. Когда мы поженимся, я возьму циньцинь с собой, чтобы циньцинь «вернулся домой».

Дуаньму Хуэйчунь поднял руку и с силой потёр лоб.

— Циньцинь, ты что, не рад? — рука Цзи Мяохуа беззастенчиво обвилась вокруг его талии.

Дуаньму Хуэйчунь уклонился в сторону, вырвавшись из его объятий, и с каменным лицом безо всякого выражения произнёс:

— Пора возвращаться.

— Возвращаться? — Цзи Мяохуа просиял от счастья, — Верно! Пора возвращаться.

Возвращение из клана Стремительного бега на пик Цзюэин заняло не больше часа. Но после всех передряг, когда они наконец добрались до бамбукового домика, была уже почти полночь.

Дуаньму Хуэйчунь сразу же ушёл к себе.

Этим вечером слишком много всего произошло. Столкнувшись с таким количеством непредвиденных событий, ему было просто жизненно необходимо привести свои мысли в порядок.

Коробочка, которую передал ему Цзи Цинлань, была изготовлена из чёрного дерева и была не слишком большой, но немного тяжеловатой.

Дуаньму Хуэйчунь открыл её и увидел лежащую внутри чёрную как смоль пилюлю. Он поднёс коробочку ближе и принюхался, но лекарственного запаха не было и в помине.

Он нахмурился.

На самом деле, он уже давно начал кое-что подозревать.

С того самого дня, как его заставили проглотить ту «успокаивающую сердце» таблетку, он каждый день измерял свой пульс и осматривал себя, чтобы оценить своё состояние, но день за днём его пульс оставался нормальным, и не было заметно ни одного симптома отравления. Сперва он решил, что это потому, что яд находился в спящем состоянии, и особо не задумывался об этом, но по мере того, как день проявления действия яда приближался, а его пульс оставался всё таким же, как и раньше, он уже не мог не думать об этом.

Даже если допустить, что Цзи Цинлань мог идеально рассчитать дозировку всех ингредиентов яда, чтобы точно контролировать период его «спячки», но разные люди имели разное телосложение, и было просто невозможно, чтобы период покоя яда был одинаковым для всех. Так что его категоричное заявление про двадцать один день наводило на мысль об обмане. Ранее титул Цзи Цинланя как ученика Цзи Учана заставлял Дуаньму Хуэйчуня слепо верить в то, что он способен изготовить даже самое из ряда вон выходящее зелье, однако, после того как Цзи Цинлань лично доставил ему противоядие, его безоговорочная вера пошатнулась, сменившись рядом сомнений.

И первым из таких сомнений был период «спячки» яда, а вторым – отношение Цзи Мяохуа.

[106] Подручный Цзи Цинланя говорит с акцентом и произносит звук «с» вместо «ш», в оригинале это слова: «соу» (叟 [sǒu] – старик) вместо «шоу» (手 [shǒu] – рука: «золотые ручки» из фразы про кулинарное мастерство А-Цзань – 手艺 [shǒuyì] – работа руками, мастерство) и «сы» (四 [sì] – четыре) вместо «ши» (是 [shì] – быть, являться).

[107] 一着被蛇咬，三年怕井绳 [yī zhāo bèi shé yǎo, sān nián pà jǐngshéng] – «однажды укушенный змеёй боится колодезной верёвки три года» = однажды хлебнув горя в какой-то ситуации, потом бояться столкнуться с такой ситуацией снова, обжёгшись на молоке, дуешь и на воду, пуганая ворона и куста боится.

~~~~~~~~~

Огромное спасибо всем за новогодние поздравления! 😊 Растрогали меня! 🤗 Тем, кто читает эти строки, – желаю самого прекрасного в этом году и всегда! Препятствий – только преодолимых, ветра – только попутного, попутчиков – только желанных! Пусть здоровье будет крепким, а сердце замирает лишь от счастья! Любите искренне и будьте любимы в ответ! Пусть ваши лица каждый день украшает улыбка! И каждый шаг приближает вас к цели, а ваши мечты отвечают вам взаимностью! Чудеса не происходят без причин, чудеса творим мы сами! Так пусть же нас не покидает вдохновение творить нашу жизнь такой, какой мы только захотим! ❤️

LYNATLY 7 января 2024 года