Глава 5. Часть 8.

Глава 5. Не в силах выпустить из рук

Часть 8.

По отношению к нему Мо Цзюй, естественно, сдерживаться не стал. Железный посох резко поднялся и опустился, со всего размаха ударив его в грудь.

Пальцы Цзи Мяохуа последовали за железным посохом вверх-вниз, а правая нога отступила на полшага назад.

Увидев, что он сам подставил спину под удар, Дуаньму Хуэйчунь с быстротой молнии вскинул руку и нанёс внезапный удар по точке ци-хай у него на спине.

Одежда Цзи Мяохуа была из плотной ткани.

Дуаньму Хуэйчунь лишь коснулся её кончиками пальцев и почти успел надавить на точку, когда его запястье оказалось накрепко схвачено левой рукой Цзи Мяохуа:

— Циньцинь! Нехорошо отплачивать злом за добро! — он одной рукой держал запястье Дуаньму Хуэйчуня, а другой, использовав внутреннюю силу, отразил удар железного посоха.

Мо Цзюй, крепко державший железный посох, был вынужден сделать несколько шагов назад, чтобы устоять на ногах.

Цзи Мяохуа повернул руку и перетащил Дуаньму Хуэйчуня из-за спины вперёд. Дуаньму Хуэйчунь, оказавшись перед ним, не упустил возможность, чтобы ударить его свободной рукой.

Одновременно с этим «прилетела» мотыга Хуа Цзян, и её лезвие чуть не вонзилось в голову Цзи Мяохуа!

Цзи Мяохуа увернулся от удара, наклонив голову в сторону, свободной рукой парировал атаку Дуаньму Хуэйчуня, а затем отразил мотыгу Хуа Цзян и легко, как пёрышко на ветру, отступил назад.

Дуаньму Хуэйчунь точно в нужный момент сжал ладонь в кулак.

Хуа Цзян продвинула мотыгу немного вперёд, сместив при этом положение лезвия. Дуаньму Хуэйчунь ударил кулаком по деревянной рукоятке мотыги, и Хуа Цзян использовала силу удара, чтобы сделать кувырок назад. Мо Цзюй поднял железный посох и развернул его в горизонтальное положение, как раз вовремя, чтобы он превратился в точку опоры для её ног.

Хуа Цзян, мягко коснувшись посоха ногами, оттолкнулась и, сделав ещё один кувырок в воздухе, снова атаковала Цзи Мяохуа.

В этот момент Цзи Мяохуа был в окружении «моря людей» Демонического культа.

Хотя «рядовые» Демонического культа были не так сильны, как старейшины, но зато они очень слаженно взаимодействовали между собой, как будто сражались с вражеской армией, упорядоченно наступая и отступая, одна волна за другой, как нескончаемый прилив, продвигаясь шаг за шагом и непрерывно усиливая напор.

Они настолько согласованно сражались сообща, что Цзи Мяохуа уже не чувствовал себя так уверенно и свободно, как вначале, и был надёжно заблокирован внутри «боевого круга».

Дуаньму Хуэйчунь воспользовался моментом, чтобы выйти из гущи сражения.

Мо Цзюй сразу бросился к нему и потрепав по плечу с беспокойством спросил:

— Ты в порядке?

Дуаньму Хуэйчунь вздохнул с облегчением, и на его лице показалась долгожданная улыбка:

— Как же здорово снова увидеть вас всех!

Мо Цзюй рассмеялся:

— Погоди, вот увидишь, мы отомстим за тебя!

— Но фэнчжу не сделал мне ничего плохого..., — Дуаньму Хуэйчунь беспомощно наблюдал, как Мо Цзюй рванулся в бой, и так и не успел договорить то, что хотел сказать.

Мужчина, лицо которого было скрыто маскировочной повязкой, подошёл к нему и тихо произнёс:

— Уходи первым.

— Вы все пришли, чтобы спасти меня, как я могу просто бросить всех и уйти? — возразил Дуаньму Хуэйчунь.

Мужчина со скрытым под повязкой лицом собирался что-то сказать, но в этот момент увидел, как Хуа Цзян, внезапно развернувшись в воздухе, со словами «Лови!» бросила какой-то предмет в сторону Дуаньму Хуэйчуня.

Дуаньму Хуэйчунь протянул руку и поймал предмет на лету.

Этим предметом оказался складной веер.

Он открыл веер и увидел, что на нём есть надписи, на лицевой стороне – «Демонический культ», а на обороте – «Дуаньму», сделанные красивым размашистым почерком, одновременно сдержанным и необузданным. Если он не ошибался, то это был почерк Мин цзуня.

— А почему он деревянный? — Дуаньму Хуэйчунь помахал веером, — Почему нельзя было использовать белый нефрит?

У Хуа Цзян в пылу сражения растрепались волосы, и несколько прядей, упав на лицо, загораживали ей глаза и отвлекали внимание, болтаясь по разгорячённым, зудящим щекам, так что она сейчас была не в лучшем настроении и, услышав его вопрос, ответила даже не обернувшись:

— Чушь не мели! Потому что я «мастер по цветам», а не «мастер по нефриту*»! Вот зараза! Почему этого парня так сложно победить?!

*Дословно: «Потому что я Хуа Цзян, а не Юй Цзян»: имя Хуа Цзян – 花匠 [huā jiàng] – «мастер по цветам» = садовник, садовница. 玉匠 [yù jiàng] юй цзян – «мастер по нефриту» = мастер по изготовлению изделий из нефрита. 花 [huā] хуа – цветы, цветок. 玉 [yù] юй – нефрит. 匠 [jiàng] цзян – ремесленник, мастер.

Мо Цзюй, подкравшийся к Цзи Мяохуа под прикрытием толпы, внезапно ринулся в атаку, одновременно отвечая на вопрос Хуа Цзян:

— Потому что он – мастер номер один Западного Цяна!

Хуа Цзян была в ярости:

— А-а-а! Я ненавижу Цзи Уди! Не спрашивайте меня почему, нет времени объяснять!

Из центра непрерывно двигающейся массы людей внезапно раздался резкий звук рассекаемого воздуха.

И хотя этот звук, заглушаемый шумом сражения, был едва различим, Дуаньму Хуэйчунь услышал его совершенно отчётливо.

Он не удержался и вытянул шею, чтобы посмотреть.

И увидел в просветах между людьми вспышки серебристого света, мерцающего, словно разлетающиеся брызги воды.

Дуаньму Хуэйчунь помрачнел, подобный свет он видел уже не раз.

...Цепочка Цзи Мяохуа.

Ярко-красное платье, точно бушующее пламя, внезапно взметнулось вверх, рукава были разрезаны по всей длине и теперь напоминали развевающиеся на ветру ленты. Две молодые девушки взлетели в небо, по пятам преследуя Цзи Мяохуа.

— Ижань, Аньжань! — ошеломлённо воскликнул Дуаньму Хуэйчунь.

В этот раз Демонический культ явно не поскупился.

Не только старейшины, но и два защитника присоединились к «рядовым», чтобы участвовать в сражении.

Хуа Цзян, Мо Цзюй и мужчина с повязкой на лице атаковали Цзи Мяохуа с трёх сторон – спереди, слева и справа.

Теперь Цзи Мяохуа был заблокирован почти со всех сторон, и единственный путь к отступлению был позади него. Он внезапно обернулся, паря в воздухе, большую часть его лица закрывали чёрные волосы, видны были только ярко сияющие глаза.

Тёмно-синие глаза, словно, ясное ночное небо, в котором лишь смутно угадывалась кристально чистая лазурь дня.

И хотя он ничего не сказал, но слово «циньцинь» само собой всплыло в голове Дуаньму Хуэйчуня.

Цзи Мяохуа бросил тонкую цепочку, и когда она, ударившись о железный посох, отскочила обратно, он использовал это движение, чтобы отлететь назад.

Хуа Цзян и мужчина со скрытым лицом одновременно перехватили его в полёте.

Цзи Мяохуа, крутанувшись в воздухе, развернулся назад, и в этот момент по его талии чиркнуло лезвие мотыги Хуа Цзян и одновременно задел поток силы из ладони мужчины со скрытым лицом.

Ижань и Аньжань только что удалось рассечь его одежду, и их боевой дух был на высоте, поэтому они не стали медлить и как только приземлились сразу снова погнались за ним.

Цзи Мяохуа двигался настолько быстро, что в мгновение ока оказался перед Дуаньму Хуэйчунем.

Веер в руке Дуаньму Хуэйчуня стремительно метнулся к центру его груди.

Правая рука Цзи Мяохуа осталась неподвижной, а левая не слишком сильно хлопнула его по локтю.

— Циньцинь, как ты можешь? Ты такой бессердечный..., — его голос был полон горькой печали.

Дуаньму Хуэйчунь развернул веер и шлёпнул его по пальцам левой руки:

— Прошу фэнчжу отдать противоядие.

— Неужели ты не видишь..., — Цзи Мяохуа внезапно резко крутанулся назад, и серебряная цепочка, подчиняясь его движению, взметнулась вверх, чтобы заблокировать удары мечей Ижань и Аньжань, — ...что Цинлань циньцинь просто хочет посмотреть на то, как мы с тобой убиваем друг друга?

И в этот момент подоспели железный посох Мо Цзюя и мотыга Хуа Цзян.

Цзи Мяохуа отвлёкся на них и снова оставил спину открытой для удара Дуаньму Хуэйчуня.

Дуаньму Хуэйчунь слегка нахмурился, и хотя его веер атаковал его спину, но попал он в точку сань-цзяо:

— Если фэнчжу не желает сражаться, то может просто отдать противоядие. Дуаньму Хуэйчунь гарантирует, что фэнчжу позволят уйти с миром!

— А я-то тут при чём? Какая разница уйдёт он или нет? Я-то точно никуда не пойду, — пробормотала себе под нос Аньжань*.

*И снова игра словами: во фразе «фэнчжу позволят уйти с миром» слова «с миром» можно перепутать с именем Аньжань, т.к. это и есть её имя: 安然 [ānrán] – спокойно, мирно, благополучно, и тогда эту фразу можно ошибочно понять как: «фэнчжу позволят уйти с Аньжань».

— Дуаньму Хуэйчунь, — Цзи Мяохуа, как молния, «бликами света и тени» сновал между посохом и мотыгой, тихонько смеясь и повторяя на ходу: — Дуаньму циньцинь, Хуэйчунь циньцинь...

Раньше, когда он называл его Маньхуа циньцинь, он не обращал на это никакого внимания, но сейчас, когда его настоящее имя вдруг прозвучало вместе с «циньцинь», он покрылся мурашками с ног до головы.

— Фэнчжу, веди себя прилично! — и уже после того, как Дуаньму Хуэйчунь произнёс эти слова, его вдруг охватило странное чувство. Когда он был Сунь Инем, пленником среди чужаков, он только и мог, что терпеливо сносить все вольности со стороны Цзи Мяохуа, но теперь, когда он снова стал Дуаньму Хуэйчунем и сражался рядом со своими товарищами, было так странно одёрнуть его той же самой фразой, что и тогда.

— Циньцинь! — Цзи Мяохуа обвил цепочкой посох Мо Цзюя и сильным рывком отправил его в сторону Хуа Цзян, одновременно спрятавшись за человеком в маскировочной повязке, чтобы укрыться от атаки Ижань и Аньжань, но его глаза по-прежнему неотрывно смотрели на Дуаньму Хуэйчуня, когда он сказал: — Я знаю ответ.

В глазах Дуаньму Хуэйчуня вспыхнул странный свет, а его веер снова рванулся к его груди.

Цзи Мяохуа улыбнулся.

Среди всей этой массы людей только Дуаньму Хуэйчунь всеми силами стремился к противоядию у него за пазухой.

— Всё-таки я хочу запереть птичку в клетке, — Цзи Мяохуа закончил фразу очень медленно, казалось, чернота в его зрачках немного отступила, и синева его глаз заставила сердце затрепетать.

Все остальные ещё были в замешательстве от этой странной, неуместной фразы, когда мужчина со скрытым под маскировочной повязкой лицом уже подскочил к Дуаньму Хуэйчуню, схватил его за руку и побежал в сторону дороги. Среди них только он один уже встречался с Цзи Мяохуа и знал его характер, поэтому мог догадаться о том, что значили эти слова.

Дуаньму Хуэйчунь, разумеется, тоже понял, что имел в виду Цзи Мяохуа, но сейчас его больше волновало другое:

— Противоядие находится у Цзи Мяохуа.

Мужчина со скрытым лицом чуть притормозил, но затем скрепя сердце заставил себя сказать:

— Мы ему не соперники, а Ань цзуня здесь нет. Заберём противоядие в другой раз, — они уже сделали всё, что могли – собрали все свои силы, а Цзи Мяохуа было всё нипочём. Он справлялся с ними с такой лёгкостью, что исход этой битвы был очевиден для всех. А поскольку в этот раз их целью было только спасти Дуаньму Хуэйчуня, то им незачем было лезть на рожон и без лишней нужды усугублять ситуацию.

Дуаньму Хуэйчунь подумал о Демоническом культе, о Центральной равнине, о словах Цзи Цинланя о том, что противоядие нужно принять через двадцать один день, затем наконец глубоко вздохнул и ускорил шаги:

— А что насчёт остальных?

— Цзи Мяохуа им не навредит, его цель – ты, — ответил мужчина со скрытым лицом.

— Но...

— Циньцинь! — как будто подтверждая догадку мужчины со скрытым лицом, позади них внезапно возникла фигура Цзи Мяохуа.

Способность цингун была сильной стороной Дуаньму Хуэйчуня, мужчина со скрытым под повязкой лицом лишь подтолкнул его в спину, а сам развернулся навстречу Цзи Мяохуа.

Серебряная цепочка обвилась вокруг лодыжки мужчины со скрытым лицом, Цзи Мяохуа поддёрнул её вверх, и нога мужчины оказалась вытянута вперёд, из-за чего ему пришлось, задрав ногу, подпрыгивать на другой, чтобы не упасть.

Цзи Мяохуа прищурился:

— Хм? Ты выглядишь как-то подозрительно знакомо!