Глава 2. Часть 8.

Глава 2. Связан по рукам и ногам

Часть 8.

Этот голос... неожиданно показался ему знакомым.

Дуаньму Хуэйчунь вздрогнул и «в панике» открыл глаза.

— Если ты посмеешь звать на помощь, я тебя убью, ты понял? — пригрозила неизвестная.

Дуаньму Хуэйчунь хотел кивнуть, но как будто испугался кинжала на своей шее и остался неподвижен.

Неизвестная, похоже, была уверена, что он не посмеет сопротивляться, и медленно отпустила руку, зажимавшую ему рот.

— Пощади, гунян, — торопливо произнёс Дуаньму Хуэйчунь.

— Скажи, ты ведь хочешь вернуться на Центральную равнину, да? — спросила неизвестная.

Дуаньму Хуэйчунь промолчал, изображая нерешительность.

— Я задала тебе вопрос, и тебе лучше ответить на него честно. Даже если ты соврёшь хотя бы чуть-чуть, я всё равно тебя убью, — приглушенным голосом пригрозила неизвестная.

Дуаньму Хуэйчунь «задрожал от страха» и слабым произнёс:

— Хочу.

— Хорошо, — неизвестная осталась довольна его ответом, — Если будешь следовать моим приказам, я сделаю так, что ты сможешь вернуться на Центральную равнину.

— Правда? — в голосе Дуаньму Хуэйчуня прозвучали удивление и радость.

— Разумеется, правда. На кой чёрт мне нужно, чтобы такое ничтожество оставалось в секте? От тебя потребуется выполнить всего одно поручение, и я тебя отпущу.

— И что же именно гунян желает, чтобы сделал этот недостойный слуга? — нерешительно спросил Дуаньму Хуэйчунь.

— Всё просто. Тебе нужно забрать пузырёк с лекарством из медицинской башни Цзи Цинланя.

У Дуаньму Хуэйчуня ёкнуло сердце, он тотчас вспомнил о той «успокаивающей» таблетке, которую его заставили принять, и втайне подумал: «Неужели, "подруга по несчастью"?»

Неизвестная, казалось, могла читать его мысли:

— Цзи Цинлань давал тебе лекарство под названием «успокаивающая таблетка»? — холодным голосом поинтересовалась она.

— Да. Молодой господин сказал, что это лекарство укрепляет здоровье и продлевает жизнь.

— Подобная ложь может обмануть только такого олуха, как ты, — с усмешкой заявила неизвестная, — Если это и правда такое хорошее лекарство, зачем он дал его какому-то слуге?

— Гунян имеет в виду... — он почувствовал, как кинжал, приставленный к его шее, как будто слегка сдвинулся, и сразу же испуганно замолчал.

— Это просто яд, а точнее медленнодействующий яд, который нужно принимать каждый месяц после того, как принял его хотя бы раз.

Дуаньму Хуэйчунь притворился шокированным:

— Нет! Как такое может быть? Зачем молодому господину травить меня ядом?

— Он совершил слишком много дурных поступков и отчаянно боится, что его предаст кто-нибудь из его окружения. Но чем больше он так поступает, тем больше людей его предают.

— И что же теперь делать? — испуганно спросил Дуаньму Хуэйчунь.

— Разве я не велела тебе украсть противоядие из медицинской башни? Когда придёт время, тебе всего-то нужно будет прихватить ещё одну таблетку для себя. Разве ты не хочешь нейтрализовать яд, попавший в твоё тело? Значит, тебе нужно сделать это не только ради возвращения на Центральную равнину, но и чтобы спасти свою собственную жизнь.

— Но медицинская башня молодого господина полна ловушек. Боюсь, молодой господин обнаружит меня прежде, чем я смогу найти противоядие.

— Об этом можешь не беспокоиться, раз уж я велела тебе сделать это, значит уверена, что ты справишься. Хотя его медицинская башня и полна ловушек, но не все они безупречны, в них есть и слабые места. Что касается попадания внутрь, то это ещё проще. А из-за того, что у него огромное количество всяких лекарств, чтобы их не перепутать, на каждой склянке обязательно есть наклейка с названием. Ты же умеешь читать? Когда придёт время, я, естественно, скажу тебе, какой пузырёк тебе нужно будет взять.

К этому моменту Дуаньму Хуэйчунь уже догадался кто она такая.

— И, главное, помни, Цзи Цинлань – очень подозрительный человек, он не доверяет даже собственным служанкам. Поэтому, до того момента, как я велю тебе действовать, ты никоим образом не должен выдать себя, чтобы он не обнаружил слабые места, которыми мы хотим воспользоваться.

— И когда я должен начать действовать?

— Ещё не время, я сама тебе сообщу, когда наступит подходящий момент.

Дуаньму Хуэйчунь послушно поддакнул, и тотчас вслед за тем перед его глазами промелькнула тёмная фигура, на мгновение заслонившая лунный свет, и ощущение холода на его шее исчезло. Он повернул голову и увидел, что девушка уже выпрыгнула в окно.

Дуаньму Хуэйчунь вздохнул с облегчением. Не очень-то приятно, когда к твоей шее приставляют острый клинок. Зато после случившегося наружу всплыли кое-какие факты, и общая картина постепенно начала проясняться.

Очевидно, что те, кто принял «успокаивающие» таблетки Цзи Цинланя, были не просто несколькими людьми из Приюта чужестранцев, среди них должны были быть и люди из секты Священной Луны. Он не знал, знает ли Синьха об этом, но вне зависимости от того, знал он или нет, ситуация становилась крайне... деликатной.

На следующее утро Дуаньму Хуэйчунь встал, как обычно, рано, чтобы успеть прибраться в кабинете, а затем отправился на кухню в поисках еды. За несколько дней, проведённых здесь, он уже привык самостоятельно находить себе какую-нибудь простую еду.

К полудню он снова вернулся в кабинет, увидел, что Цзи Цинланя там нет, и уже собирался пойти обратно в свою комнату с намерением помедитировать, чтобы продолжить устранять оставшиеся блоки, но тут в кабинет вприпрыжку ворвалась А-Пэй, схватила его за руку и выбежала вместе с ним наружу.

— Куда ты меня тащишь? — удивлённо спросил Дуаньму Хуэйчунь.

— Сегодня мастера секты Священной Луны и Красной секты проводят состязания в боевых искусствах, и молодой господин велел мне взять тебя с собой, чтобы ты тоже посмотрел.

— Молодой господин велел тебе отвести меня посмотреть? — встревоженно переспросил Дуаньму Хуэйчунь.

А-Пэй оглянулась на него и рассмеялась:

— Чему ты так радуешься? Нас всего четверо в Приюте чужестранцев: молодой господин, ты, я и А-Цзань, а остальные – всего лишь грубая прислуга, присланная сектой Священной Луны, они не в счёт. Вполне естественно, что молодой господин позвал нас всех ради такого интересного события.

Дуаньму Хуэйчунь немного успокоился.

— Ах, я забыла! — внезапно остановившись, воскликнула А-Пэй, — Ты ж у нас учёный, тебе, наверное, не нравятся такие состязания.

— Разумеется, нет. Просто... я польщён такой неожиданной честью, — торопливо ответил Дуаньму Хуэйчунь.

И только после этого А-Пэй довольно улыбнулась и снова повела его вперёд, смеясь и болтая на ходу:

— Секта Священной Луны и Красная секта являются одними из лучших в Западном Цяне, а если учесть, что за состязанием будет наблюдать мастер номер один Западного Цяна, это точно будет впечатляющее зрелище.

— Думаю, да, — согласился Дуаньму Хуэйчунь.

— Эх, к сожалению, ты ничего не поймёшь, даже если я тебе объясню. Но всё равно, когда придет время, раскрой глаза пошире и смотри в оба!

О такой великолепной возможности Дуаньму Хуэйчунь, разумеется, даже не мечтал. Когда мастера секты Священной Луны в большом количестве вторглись на Центральную равнину, чтобы атаковать все основные подразделения Демонического культа, их боевые навыки оказались настолько высоки, что просто ошеломляли. Он и другие старейшины решили, что выступление такой мощью должно было полностью опустошить секту Священной Луны, но теперь становилось очевидным, что после потери стольких мастеров на Центральной равнине, секта Священной Луны была до сих пор цела! Если это правда, то секта Священной Луны была намного могущественнее и имела больше мастеров, чем Демонический культ.

И теперь, используя подвернувшуюся возможность, он просто обязан был выяснить, зачем Цзи Цинланю понадобилось, чтобы Синьха объединился с императором для борьбы с Демоническим культом. В конце концов, судя по его отношениям с сектой Священной Луны, навряд ли именно эта связь подтолкнула его разработать план вторжения секты Священной Луны в улинь Центральной равнины. Если бы эту тайну удалось разгадать, кто знает, возможно, это могло бы ослабить вспыхнувшую между сектой Священной Луны и Демоническим культом вражду.

Площадка для занятий боевыми искусствами была квадратной формы, а прямо перед ней находился помост, на котором стояло пять стульев. Представители секты Священной Луны и Красной секты расположились чётко по разные стороны от помоста.

Цзи Мяохуа стоял на стороне секты Священной Луны, одетый в длинное, замысловатое платье карминового цвета с ослепительно сверкающей серебряной цепочкой, обёрнутой вокруг пояса. Вполне достаточно, чтобы притягивать внимание, даже не глядя на его лицо. В этот момент он оживлённо беседовал с белобородым стариком. Белобородый старик был в хорошем настроении и весело смеялся, похоже, совершенно не обращая внимания на его наряд.

Не успел Дуаньму Хуэйчунь подойти к площадке, как сразу же почувствовал на себе взгляд Цзи Мяохуа и непроизвольно съёжился, вжав голову в плечи, а когда пришёл в себя, обнаружил, что А-Пэй притащила его на территорию Красной секты.

— Это... мы сюда зачем? — он смотрел на неё в замешательстве.

— Здесь меньше людей, и вид лучше, — объяснила А-Пэй. Поскольку Красная секта была в гостях, она, естественно, уступала по численности секте Священной Луны, но благодаря тому, что все члены Красной секты, насколько хватало глаз, были одеты в красное, от них словно веяло некой невидимой мощью. И только Дуаньму Хуэйчунь и А-Пэй, один в синем, а другая в жёлтом, стоявшие посреди группы людей в красных одеждах, по-настоящему притягивали взгляды.

Дуаньму Хуэйчуню стало не по себе от пристальных взглядов со всех сторон.

— А где молодой господин? — поинтересовался он, чтобы хоть как-то сгладить неловкость.

— Скоро придёт, — ответила А-Пэй.

И точно, как только она это сказала, он увидел, как Синьха и глава Красной секты вошли рука об руку и, казалось, были весьма дружны.

Цзи Цинлань и Лу Жэньи следовали за ними, а рядом ещё А-Цзань и те два молодых человека, которые везде сопровождали Лу Жэньи.

Когда А-Цзань увидела А-Пэй и Дуаньму Хуэйчуня, стоящих в рядах Красной секты, она тут же метнула на А-Пэй недовольный взгляд.

А-Пэй высунула язык и демонстративно спряталась за Дуаньму Хуэйчуня.

Двое глав вместе взошли на помост, а Цзи Цинлань, в сопровождении А-Цзань, Лу Жэньи и двух молодых парней, подошёл к А-Пэй и Дуаньму Хуэйчуню.

— Молодой господин, — А-Пэй склонила голову.

— Будет хорошо, если эти молодые господа встанут рядом с вами, так им будет с кем поговорить, — с улыбкой произнёс Цзи Цинлань.

А-Пэй радостно подняла голову:

— Большое спасибо, молодой господин.

Лу Жэньи улыбнулся:

— Молодой господин Цзи такой предусмотрительный, а я как раз беспокоился, что они не знают цянского, и некому будет за ними присмотреть.

Цзи Цинлань обменялся с ним ещё несколькими любезностями, после чего они вместе взошли на помост.

На помосте стояло пять стульев: глава Красной секты и Синьха заняли места слева и справа от центрального, а Лу Жэньи и Цзи Цинлань сели на места по краям, и только одно место в центре до сих пор оставалось пустым.

Видя, что Цзи Мяохуа всё ещё оживлённо болтает, совершенно не обращая внимания на окружающих, Синьха не выдержал и громко окликнул его на цянском:

— Никэлис!

Цзи Мяохуа вальяжно повернулся и похлопав глазами спросил:

— Чего тебе?

Синьха взглянул на сидящего слева от него Цзи Цинланя и, сделав рукой приглашающий жест, произнёс:

— Иди сюда.

И только после этого Цзи Мяохуа неторопливо приблизился и занял место в центре.

Синьха окинул его недовольным взглядом, чуть не лопнув с досады. Старейшины секты единогласно попросили его об этом, сказав, что никакое другое место не сможет выразить почтение секты Священной Луны к мастеру номер один.

...

Но кто считался с его мнением?

Он совершенно не желал почитать этого несносного демона! [52]

Глава Красной секты, который в последнее время с большим энтузиазмом изучал китайский язык, произнёс по-китайски:

— Ну что, начнём?

Синьха пришёл в себя и сухо улыбнулся:

— Начнём, — он повернул голову и обратился к белобородому старику, который только что весьма по-дружески беседовал с Цзи Мяохуа: — Шуе, могала.

Старейшина Шуе вышел вперёд и слегка наклонился к нему.

Синьха произнёс ещё несколько фраз на цянском.

Старейшина Шуе кивнул и широким шагом направился к центру площадки.

Глава Красной секты махнул рукой крепкому бородатому мужчине, стоящему в рядах мастеров Красной секты.

Бородатый здоровяк нетерпеливо рыкнул в предвкушении схватки, снял с шеи парные кольца цзы-му [53] и шагнул вперёд, держа по одному в каждой руке.

А-Пэй шёпотом объяснила Дуаньму Хуэйчуню:

— Старейшина Шуе – первый старейшина секты Священной Луны, по статусу он уступает только цзяочжу. Я слышала, что его боевые навыки настолько высоки, что он уже достиг совершенства.

— Тебе не стоит недооценивать его соперника, — возразила А-Цзань, — Из всех мастеров Красной секты только верховный защитник Лутис использует парные кольца цзы-му.

Дуаньму Хуэйчунь удивлённо приподнял брови. Выходит, обе стороны покажут свои лучшие навыки с самого начала.

[52] До этого момента Синьха называл Цзи Мяохуа 妖人 [yāorén] – человек, обладающий магическими способностями; чародей, заклинатель; тот, кто морочит людям голову; соблазнительный, распутный. Но в этот раз Синьха разозлился и поменял слова местами, отчего изменился и смысл: 人妖 [rényāo] – фрик, ненормальный, трансвестит. 妖 [yāo] «яо» – нечисть, оборотень, чудовище; странный, зловещий, колдовской; неприлично одетый человек, ведущий себя вызывающе; обольстительный, кокетливый, очаровательный. 人 [rén] «жень» – человек.

[53] 子母环 [zǐmǔ huán] – парные кольца цзы-му (мать и дитя) – два кольца, большое и маленькое, соединённые вместе каким-либо способом (в зависимости от назначения).