Глава 8. Часть 1.

Глава 8. Каждый показал, на что способен*

Часть 1.

Цзи Цинлань стоял на краю моста и смотрел на солнце.

Предзакатное солнце, висящее над горизонтом, похоже на человека, вступившего в преклонный возраст, дряхлого, немощного и угасающего. У каждого будет такой день. Для кого-то он наступит раньше, для кого-то позже, для кого-то по велению судьбы, а для кого-то по воле случая. Но по сути в этом нет никакой разницы.

В конце никто не избежит смерти.

Сколько выдающихся правителей, обладавших величайшей властью, было на протяжении веков? Сколько несравненных мудрецов, обладавших и добродетелью, и талантом? И в итоге всё закончилось одинаково.

Лю Тань уже долгое время стоял позади Цзи Цинланя. Он не знал, как долго ему ещё придётся стоять, а знал только, что у него уже затекли ноги. Но он не смел даже шелохнуться, потому что стоявший перед ним человек держал в своих руках его жизнь и смерть.

— Завтра крайний срок, — тихо произнёс Цзи Цинлань.

Лю Тань облегчённо выдохнул и с заискивающей улыбкой произнёс:

— Не беспокойся, молодой господин, я уже подсыпал яд в зелёную соль*. Ты сказал сперва проверить, в каких двух комнатах нет пыли на столах, а ещё в какой из этих двух комнат спрятана твоя коробочка, тогда оставшаяся комната будет той самой. А если я не найду коробочку с поддельным противоядием, то яд не подсыпать. И если только в одной комнате не будет пыли, тоже не подсыпать. Я всё это накрепко запомнил.

*青盐 [qīng yán] – зелёная соль – соль, содержащая полезные вещества, имеет зеленоватый оттенок, применяется для полоскания рта с целью укрепления зубов.

Цзи Цинлань кивнул.

Он предположил, что из-за настороженного к нему отношения, Цзи Мяохуа ни за что не отдаст ту пилюлю так просто, поэтому и велел Лю Таню, чтобы тот, поднявшись на гору, первым делом поискал коробочку с поддельным «противоядием». Пока Дуаньму Хуэйчунь был рядом с ним, Цзи Мяохуа не обращал на то «противоядие» особого внимания. Так и вышло. Цзи Мяохуа закинул ту коробочку в самый дальний ящик в комнате, в которой жил. Отсюда можно было сделать вывод, что Дуаньму Хуэйчунь жил во второй из тех двух чисто прибранных комнат.

Позже, чтобы подтвердить своё предположение, он специально спросил Дуаньму Хуэйчуня, отдал ли ему Цзи Мяохуа «противоядие», и действительно получил отрицательный ответ.

А это значит, что теперь отравление Дуаньму Хуэйчуня будет неизбежным. Даже если Цзи Мяохуа не отдаст ему так называемое «противоядие», и даже если Дуаньму Хуэйчунь не примет то поддельное «противоядие», которое дал ему он сам, яд, подмешанный к зелёной соли, всё равно будет постепенно накапливаться и незаметно его убивать!

Зелёная соль используется только для полоскания рта, поэтому яд будет распространяться медленно. Если Дуаньму Хуэйчунь заметит симптомы отравления, он, вероятно, подумает, что это подействовал яд таблетки «утешения сердца», и тогда он, скорее всего, примет «противоядие», которое дал ему он, или «противоядие», которое даст ему Цзи Мяохуа, но в любом случае, это только ускорит его смерть.

— Молодой господин, почему ты так сильно желаешь смерти Дуаньму Хуэйчуня? — Лю Тань долго сдерживался, но всё равно не смог не спросить об этом.

— Цзи Мяохуа похитил Дуаньму Хуэйчуня на глазах у всего Демонического культа. И если Дуаньму Хуэйчунь умрёт после этого, Демонический культ никогда не простит Цзи Мяохуа. И тогда Цзи Мяохуа будет вынужден объединиться с сектой Священной Луны, чтобы уцелеть. Он отличный боец и хитроумный стратег, и если он будет на их стороне, то я смогу уйти, ни о чём не беспокоясь.

— Но у Демонического культа было намерение прекратить конфликт, почему ты помешал этому случиться? — Лю Тань всё ещё не мог взять этого в толк.

Цзи Цинлань бросил на него косой взгляд.

Лю Тань поспешно склонил голову, не смея больше даже слова сказать.

— Ты думаешь, Демонический культ – сборище слабаков, которые готовы сдаться, проглотив обиду? — поинтересовался Цзи Цинлань, — Им пришлось притворяться уступчивыми и давать пустые обещания только потому, что их старейшина попал в руки секты Священной Луны. А если бы Дуаньму Хуэйчунь вернулся целым и невредимым, то с мстительным характером Мин цзуня он взыскал бы этот долг в тысячекратном размере. Альянс Синего Пламени – наглядный тому пример.

Лю Тань не посмел больше возражать и лишь поддакнул:

— Верно, верно, молодой господин мудр и дальновиден.

Цзи Цинлань беззвучно вздохнул.

Не то чтобы он никогда не думал о том, чтобы сотрудничать с Демоническим культом, но если бы Демонический культ действительно хотел выступить против императора, то с их теперешней мощью, да вместе с Великолепной школой, Сюэи хоу и Лин Ян ваном, они уже давно могли бы это сделать. Однако тот факт, что Демонический культ до сих пор не предпринимал никаких шагов, ни тайных, ни явных, ясно показывал, что они вообще не собирались связываться с императором. Мин цзунь – не Синьха, он не станет плясать под его дудку и развязывать войну по его указке. Именно поэтому ему пришлось использовать такой грубый приём, как «покушение Цзин Кэ на циньского вана», в качестве последнего средства, чтобы приблизиться к императору. Но на самом деле изначально это был наихудший вариант в его плане.

Из крытой галереи в спешке выбежала А-Цзань.

Цзи Цинлань оглянулся на Лю Таня.

У Лю Таня хватило ума уйти в другом направлении.

— Молодой господин, беда! — А-Цзань одним прыжком вскочила на мост и взволнованно сообщила: — Цзи Мяохуа собирает все силы цзянху в пределах пика Цзюэин, чтобы схватить тебя.

— Серьёзно? — равнодушно поинтересовался Цзи Цинлань.

— А ещё он послал гонца в секту Священной Луны, — добавила А-Цзань.

Цзи Цинлань слегка нахмурился и переспросил:

— В секту Священной Луны?

— Говорят, что он велел им передать, что, если они тебя не выдадут, он лично поведёт своих людей, чтобы сравнять секту Священной Луны с землёй.

У Цзи Цинланя вытянулось лицо.

Этим шагом Цзи Мяохуа совершенно ясно дал ему понять, что он не тот, кто безропотно пойдёт по чужим стопам и покорно сдастся. Однако секта Священной Луны была половиной «корней» Цзи Мяохуа, и Цзи Цинлань не мог поверить, что Цзи Мяохуа «выкорчует» себя ради одного только Дуаньму Хуэйчуня.

— Молодой господин! — с надрывным криком бросилась к нему А-Пэй, выглядя такой напуганной и злой, как никогда прежде, — Я слышала, говорят, что Цзи Мяохуа сказал, что ты отравил его любимого! Это правда!?

А-Цзань, не дожидаясь, пока заговорит Цзи Цинлань, сразу же ударила её по лицу:

— Как ты смеешь!

А-Пэй схватилась за щёку, но по-прежнему настойчиво смотрела на Цзи Цинланя.

— Если ты говоришь о Дуаньму Хуэйчуне, то да, — ответил Цзи Цинлань.

А-Пэй шокировано вскрикнула:

— Молодой господин! Почему ты хочешь его убить?

Цзи Цинлань развернулся и медленно подошёл к перилам моста, облокотился на перила, поднял голову и уставился в небо. Заходящее солнце потускнело ещё больше, и предзакатные лучи стали похожи на кровь.

— Потому что я хочу отомстить, — его голос был настолько спокойным, как будто месть уже проникла в его кости и растворилась в его крови, став частью его жизни.

— Но Дуаньму Хуэйчунь ни в чём не виноват, — дрогнувшим голосом произнесла А-Пэй.

— В этом мире умирает много ни в чём не повинных людей, — отозвался Цзи Цинлань, — Люди умирают каждый день, хоть в цзянху, хоть в управах, да где угодно. И сколько из них действительно заслужили свою смерть?

— Но никто из них не Дуаньму Хуэйчунь! — крикнула А-Пэй.

А-Цзань обняла её, крепко обхватив руками за плечи.

— Очевидно, что ты тоже разделяешь людей на значимых и незначительных, — заметил Цзи Цинлань.

А-Пэй не смогла ничего на это сказать.

— Вот и я тоже, — продолжил Цзи Цинлань, — Вот поэтому я и хочу отомстить. Как угодно, любыми средствами. Я не остановлюсь ни перед чем...

— Молодой господин! — потрясённо воскликнула А‐Цзань.

Губы Цзи Цинланя чуть изогнулись в улыбке, что выглядело как насмешка.

А-Пэй, казалось, тоже была потрясена:

— Молодой господин, но зачем? — едва слышно пробормотала она.

— Я мщу не только за своего наставника. Я также мщу за свою мать и за себя самого. С тех пор, как я себя помню, я живу одной лишь ненавистью, и месть – моя единственная цель и моя единственная мечта.

— Но, молодой господин, почему ты хочешь отомстить за свою мать? — спросила А-Цзань.

Взгляд Цзи Цинланя долгое время отстранённо блуждал в пустоте, прежде чем он произнёс:

— Моей матерью была Лань тайфэй*, и если бы она ещё была жива, то сейчас она бы стала тайхуан тайфэй*.

А-Цзань и А-Пэй поражённо застыли.

— Но Лань гуйфэй* – это же родная мать Лин Ян вана, разве нет? — в шоке произнесла А-Цзань.

*贵妃 [guìfēi] гуйфэй – «драгоценная супруга» – титул императорской жены рангом ниже императрицы, официальная супруга 2-го ранга. 太 [tài] тай – почтенная, уважаемая, в титулах означает вдовствующая, т.к. этот префикс добавлялся к титулу императрицы, жён и наложниц бывшего (умершего) императора. 太妃 [tàifēi] тайфэй – вдовствующая супруга предыдущего императора. 太皇太妃 [tàihuáng tàifēi] тайхуан тайфэй – то же самое, но уже при следующем императоре (через поколение).

Цзи Цинлань кивнул:

— Всё верно, только я не сын императора. Ей было уже за сорок, когда она меня родила, а когда прежний, ныне покойный, император взошёл на престол, она была удостоена титула тайфэй. Я незаконнорождённый сын, который появился на свет в результате «неподобающей связи» моей матери. К счастью, была зима, когда моя мать должна была вскоре родить, она носила тогда плотную одежду, а император редко её посещал, поэтому ей удалось избежать разоблачения.

— Я слышала, что императорский дворец полон опасностей, почему она не сделала... , — А-Пэй уже почти закончила фразу, когда поняла, что взболтнула лишнее, и торопливо захлопнула рот.

Цзи Цинлань не обратил на это внимания и продолжил:

— Но всё хорошее быстро заканчивается. Прежний император тогда только вступил на престол, и ещё не успел упрочить свою власть. Его самой большой проблемой в то время был Лин Ян ван. По этой причине он наводнил гарем своими осведомителями, которые следили за моей матерью днём и ночью, чтобы помешать ей тайно общаться с Лин Ян ваном и строить козни за его спиной. А вскоре ему донесли, что во дворце был слышен плач ребёнка. Он угрозами и посулами заставил придворную служанку моей матери рассказать всю правду и хотел использовать меня, чтобы шантажировать мою мать для того, чтобы с её помощью приструнить Лин Ян вана. В то время моя мать была чрезвычайно осторожна, поэтому ему не удалось воспользоваться ситуацией, и тогда он решил использовать положение моего наставника как придворного лекаря и послал его выкрасть меня. Но шифу сжалился над ребёнком и вместо того, чтобы отдать меня императору, забрал меня и тайно покинул дворец. Моя мать, опасаясь, что император разгневается и использует её против Лин Ян вана, покончила с собой.

А-Цзань и А-Пэй были настолько поглощены его рассказом, что слушали буквально затаив дыхание.

— То, что произошло потом, вы должны знать. Лин Ян ван решил, что мою мать убил мой наставник, и неоднократно отправлял своих людей на наши поиски. Прежнего императора тоже сильно беспокоило произошедшее, и даже после его смерти его сын не захотел нас пощадить, — Цзи Цинлань закончил свой рассказ и протяжно вздохнул. Он хранил это глубоко в душе столько лет и никогда ни с кем, кроме своего наставника, об этом не говорил, а теперь вот наконец рассказал, как будто разом выплеснул наружу всю накопившуюся за долгие годы горечь и боль, и почувствовал ни с чем не сравнимое облегчение.

А-Пэй и А-Цзань обменялись растерянными взглядами.

— Мы служим молодому господину с малых лет, но даже не представляли, что у молодого господина такое происхождение, — сказала А-Цзань.

— Я жаждал мести, но шифу мне запретил, — добавил Цзи Цинлань, — В то время он сказал мне, чтобы я сделал выбор между обучением медицине и боевому искусству. Я выбрал боевое искусство. Тренировать боевые навыки следует до того, как станет слишком поздно. Если бы я не овладел боевым мастерством, то стал бы лишь обузой для моего наставника.

— Молодой господин, я знаю, что мстить непросто, — решилась заговорить А-Пэй, — Но почему это обязательно должен быть Дуаньму Хуэйчунь? Он старейшина Демонического культа и не имеет никакого отношения к императору. Можно ли его пощадить?

Цзи Цинлань повернулся к ней лицом и ласково улыбнулся, но прозвучавшие слова были холодны как лёд:

— Если бы он выбрал тебя, то я, возможно, пощадил бы его ради тебя, но сейчас он должен умереть.

*荆轲刺秦王 [jīng kē cì qín wáng] – «покушение Цзин Кэ на циньского вана» – историческое событие, произошедшие в период Сражающихся царств. Цзин Кэ из царства Вэй поклялся убить Ин Чжэна, правителя царства Цинь, который завоевал царство Вэй. Фань Уцзи, циньский генерал, семью которого казнили, пожертвовал своей жизнью, чтобы помочь Цзин Кэ осуществить его план мести, однако покушение не удалось, и Цзин Кэ был убит (подробнее – в примечании [103] к 6-й части 7-й главы).

———

*Название 8-й главы: 各显身手 [gè xiǎn shēnshǒu] – каждый показал, на что способен (каждый проявляет «ловкость рук»). 各 [gè], [gě] – каждый, всякий, все. 显身手 [xiǎn shēnshǒu] – проявить талант, продемонстрировать способности, показать себя, блеснуть мастерством, отличиться. 身手 [shēnshǒu] – умения, способности, талант, «ловкость рук». Название каждой главы – чэнъюй (устойчивый оборот), который заканчивается словом «рука».