Глава 5. Часть 1.

Глава 5. Не в силах выпустить из рук*

Часть 1.

— У А-Цзю не было злого умысла, — сказал в оправдание старейшина Шуе.

— О? То есть залезть через окно в комнату моего циньцинь посреди ночи – это не злой умысел? А что тогда? Увлечение? Так это ещё хуже, я ведь так и приревновать могу!

— Фэнчжу должно быть известно прошлое Цзи Цинланя, верно? — неожиданно спросил старейшина Шуе.

— Ну да, кое-что знаю.

— Он хорош не только в использовании ядов, но и в совершенстве владеет искусством их изготовления, — глаза старейшины Шуе холодно блеснули, когда он добавил: — И каких только ядов он не создаёт.

— Когда-то он помог Синьха в решающей битве именно тем, что использовал яды, и до сих пор наводит страх на Хуньхунь вана. Старейшина решил отблагодарить его за услугу? — поинтересовался Цзи Мяохуа.

— Я благодарен Цзи Цинланю за его помощь в то время, но после этого он использовал яды, чтобы контролировать секту Священной Луны. Это недопустимо!

Цзи Мяохуа прикрыл лицо веером:

— О? Правда, что ли?

— Зачем фэнчжу привёз Цзи Цинланя в секту Священной Луны? Ты разве не видел, как он амбициозен, а? Не видел, что у него были скрытые намерения?

— Ну извини, зрение подвело.

— Тогда не хочет ли фэнчжу забрать его отсюда?

Цзи Мяохуа вздохнул:

— Жаль, но теперь они с Синьха неразлучны. Даже если бы я захотел его забрать, он не согласится.

Старейшина Шуе сделал глубокий вдох:

— Цзи Цинлань из тех, кого невозможно удержать, — он говорил на цянском языке, его произношение было быстрым, и слова лились сплошным потоком, но даже несмотря на это, два слова «невозможно удержать» он произнёс отрывисто, с нажимом, как будто молоточек дважды с силой стукнул по металлу.

— Хотя Цинлань циньцинь порой немного умничает, но быть умным – это же не преступление, а!

— Жаль только, что его ум направлен не в ту сторону. Если бы не он, то разве секта Священной Луны стала бы провоцировать Демонический культ, чтобы «сгореть на собственноручно разожжённом огне»?

— Центральная равнина богата, и если бы удалось заполучить такого могущественного покровителя, как император Центральной равнины, это было бы полезно для продвижения секты Священной Луны.

Старейшина Шуе холодно усмехнулся:

— Если бы император Центральной равнины действительно был настолько могущественным, он бы не нуждался в сотрудничестве с сектой Священной Луны. Насколько я знаю, Демонический культ имеет тесные связи со всеми крупнейшими сектами Центральной равнины, а с Сюэи хоу у них вообще «особая дружба». Задеть Демонический культ – всё равно, что задеть весь улинь Центральной равнины, ну и откуда тогда там возьмётся ещё хоть клочок земли для продвижения секты Священной Луны?

— Даже если не выйдет продвинуться на Центральную равнину, получить подарок от императора – тоже было бы неплохо.

— Ха! Да что такого может подарить император, чего не найдётся в секте Священной Луны? — было очевидно, что его обида на Цзи Цинланя копилась не один день и в одночасье не исчезнет, — И неизвестно ещё чем закончится эта встреча с Демоническим культом послезавтра.

— Это же Западный Цян, территория секты Священной Луны, к чему всё это беспокойство, старейшина?

— Я слышал, что Ань цзунь из Демонического культа достиг чрезвычайно высокого уровня в боевых искусствах и является мастером номер один улиня Центральной равнины. Боюсь, я слишком стар, чтобы справиться с ним, а глава... — он впился взглядом в Цзи Мяохуа, и было без слов понятно, чего он от него хочет.

— А? Старейшина забыл, что Цинлань циньцинь тоже едет? А он же ведь «хорош не только в использовании ядов, но и в совершенстве владеет искусством их изготовления, и каких только ядов он не создаёт», так что рядом с ним старейшина может быть абсолютно спокоен!

Первоначально старейшина Шуе собирался позвать Цзи Мяохуа на переговоры вместе со всеми, однако тот мастерски его заткнул его же словами.

— И каковы планы фэнчжу?

— Я не был дома слишком долго, пора возвращаться.

Старейшина Шуе опешил:

— И когда фэнчжу собирается отбыть?

— Ну... — Цзи Мяохуа помахал веером, — Послезавтра?

В тот же день, на который назначена встреча с Демоническим культом?

Старейшина Шуе так старательно сверлил его взглядом, как будто пытался разглядеть, что на самом деле скрывалось за его решением, но как бы ни смотрел, видел только непроницаемый, толстый слой пудры на его лице.

— В таком случае, желаю фэнчжу счастливого пути.

Цзи Мяохуа заискрился улыбкой:

— Спасибо на добром слове.

— Итак... Может ли всё-таки фэнчжу освободить А-Цзю? — старейшина Шуе вернул разговор к первоначальной теме.

— Нет ничего невозможного, — медленно произнёс Цзи Мяохуа.

— Если у фэнчжу есть какие-то условия, только назови, я всё выполню, — с готовностью пообещал старейшина Шуе.

— Во-первых, ей запрещено снова видеться с моим Маньхуа циньцинь.

— Хорошо, — старейшина Шуе охотно согласился. После того, как он узнал, какое место Сунь Инь занимает в сознании Цзи Мяохуа, зачем бы он снова стал браться за такое безнадёжное дело?

— Во-вторых, ей запрещено снова залезать в окно моего циньцинь.

— ...Ладно.

— В-третьих, ей лучше вообще забыть о моём циньцинь, — Цзи Мяохуа сделал паузу и продолжил: — Не только о Маньхуа циньцинь, но и о Цинлане циньцинь.

Старейшина Шуе нахмурился:

— Это почему?

Цзи Мяохуа вздохнул:

— Ну, на самом деле, Цинлань циньцинь большую часть времени довольно смирный.

— Это... У меня есть чувство меры.

— Ладно. Можешь пойти на кухню и забрать её.

Старейшина Шуе больше не стал задерживаться и сразу же пошёл в сторону кухни, но на полпути вдруг остановился и обернулся:

— Ты ведь знаешь, из-за чего умерли прежние служки Цзи Цинланя?

— А разве не из-за ваших подстрекательств? — поинтересовался Цзи Мяохуа.

— Даже и без наших подстрекательств, они всё равно уже были отравлены Цзи Цинланем, — сказал старейшина Шуе.

— О.

— Это «лекарство» называется «таблетка, успокаивающая сердце». Надеюсь, Сунь Инь не принял этот яд, — многозначительно произнёс старейшина Шуе.

— Спасибо за заботу, старейшина, — абсолютно невозмутимо произнёс Цзи Мяохуа.

— Ты совсем не беспокоишься?

— В китайском языке есть поговорка: «от судьбы не уйдёшь – и жизнь, и смерть предопределены свыше». Я верю, что судьба моего циньцинь не может быть слишком плохой... Он ведь такой красивый.

— ... .

Старейшина Шуе считал, что А-Цзю важнее.

Дуаньму Хуэйчунь уже битый час бездельничал в своей комнате, специально оттягивая момент, когда он должен будет перебраться к Цзи Мяохуа. Он как раз собирался прилечь ненадолго, когда услышал снаружи торопливые шаги, и кто-то тотчас с силой забарабанил в дверь.

— Эй, Сунь Инь, дурень чёртов! Выходи сейчас же! — крикнула снаружи А-Пэй.

Дуаньму Хуэйчунь потёр тупо занывшие виски и пошёл открывать дверь.

А-Пэй, до этого со всей силы ломившаяся в дверь, неожиданно застыла на пороге и уставилась на него покрасневшими глазами:

— Ты собираешься на пик Цзюэин?

— Отныне я буду следовать за фэнчжу, — тихим голосом произнёс Дуаньму Хуэйчунь.

— Я не позволю! — она крикнула с таким надрывом, как будто этот крик и правда мог вернуть его на прежнее место, накрепко привязанного к Приюту чужестранцев и не способного сдвинуться ни на шаг.

— Это приказ молодого господина, — с тяжёлым сердцем произнёс Дуаньму Хуэйчунь.

— Почему ты не отказался? — А-Пэй внезапно схватила его за руку и направилась к выходу.

Дуаньму Хуэйчунь смог остановиться только после того, как она протащила его несколько шагов:

— А-Пэй гунян.

А-Пэй тянула его за руку, изо всех сил пытаясь протащить его дальше вперёд:

— Почему ты не идёшь, а? Давай пойдём вместе и попросим молодого господина позволить тебе остаться. Разве ты не хочешь вернуться на Центральную равнину? Я буду умолять молодого господина и обязательно смогу тебя вернуть!

Дуаньму Хуэйчунь уже собирался что-то сказать, когда внезапно увидел Цзи Мяохуа, неторопливо, с непринуждённым видом заходящего во двор:

— Ой-ой-ой, какая трогательная сцена тяжёлого расставания! — с усмешкой прокомментировал он.

Пальцы А-Пэй дрогнули и тотчас сжались ещё сильнее:

— Фэнчжу.

— Ты и мой циньцинь так привязаны друг к другу, но теперь настало время прощаться, ведь нам с циньцинь пора возвращаться на пик Цзюэин, и пройдёт целый год, прежде чем у вас появится возможность встретиться вновь.

— Фэнчжу собирается вернуться на пик Цзюэин? — потрясённо спросила А-Пэй.

Цзи Мяохуа похлопал глазами:

— Естественно. Вы же все уедете, и что нам с циньцинь здесь делать одним?

— И когда фэнчжу собирается уехать? — взволнованно спросила А-Пэй.

— Ну... когда вы все уедете, — с довольной улыбкой ответил Цзи Мяохуа, совершенно не обращая внимания на то, что его решение застало врасплох их обоих.

— Зачем так спешить? — растерянно спросила А-Пэй.

— Затем, что я хочу поскорее попасть туда, где смогу остаться наедине с моим циньцинь, — ответил Цзи Мяохуа.

А-Пэй побледнела как смерть.

— Кстати говоря, — заметил Цзи Мяохуа, — Ты тоже уже в том возрасте, когда пора выходить замуж. Я думаю, Гутай довольно неплох. Он достаточно силён и обязательно будет горячо любить свою жену.

У А-Пэй задрожали губы, а на ресницах заблестели слёзы, готовые вот-вот хлынуть из глаз.

Дуаньму Хуэйчунь был не в силах вынести её печальный, потерянный вид и тихо произнёс:

— О таком важном событии, как замужество, А-Пэй гунян должна принять решение сама.

А-Пэй оглянулась на него, и в её глазах замерцали два слабых лучика надежды:

— Неужели я правда могу решить это сама?

Дуаньму Хуэйчунь вытащил своё запястье из её ладони и сдержанно улыбнулся:

— А-Пэй гунян живая, милая и чуткая, и когда-нибудь обязательно найдёт себе подходящего мужа, с которым заживёт душа в душу.

———

*Название 5-й главы: 爱不释手 [ài bù shì shǒu] – не в силах выпустить из рук = любить так, что не в силах расстаться. Название каждой главы – чэнъюй (устойчивый оборот), который заканчивается словом «рука».