Глава 9. Часть 5.
Глава 9. Ни в коем случае не опускать руки
Часть 5.
Все разом остановились и посмотрели на Фэн Гудао.
Фэн Гудао переглянулся с Сюэ Линби и вместе с ним, использовав цингун, запрыгнул на верхушку дерева, чтобы рассмотреть, что происходит внизу. Дуаньму Хуэйчунь и остальные последовали их примеру и тоже запрыгнули на верхушку ближайшего дерева, оставив доктора Хо в одиночестве кружить вокруг деревьев внизу. В этот момент они все как раз находились на середине склона, и благодаря такому преимуществу перед ними открывался ясный и беспрепятственный вид с возвышенности на пространство у подножия горы.
В долине сражались две группы людей.
Одна группа насчитывала от пятидесяти до шестидесяти человек и была очень сильной, а другая – всего с десяток бойцов, но их лидером был Хэгу, поэтому они не сдавали своих позиций, даже несмотря на свою малочисленность.
Фэн Гудао и Сюэ Линби обменялись злорадными взглядами. Учитывая конфликт между Сюэ Линби и Хэгу возле Мирной обители и последовавшую за ним ссору с той супружеской парой, шанс заключить союз с Хуньхунь ваном стал призрачным, как тень от мыльного пузыря. Так что сейчас для них уже, по сути, не было никакой разницы между одними и другими цянскими мастерами боевых искусств.
Фэн Гудао уже собирался спрыгнуть с дерева, когда Сюэ Линби потянул его за рукав и указал направо. Фэн Гудао повернул голову и увидел Дуаньму Хуэйчуня, разглядывающего что-то в тени деревьев у подножия горы, и через какое-то время заметил лоскуток изумрудно-зелёной ткани, цвет которой был настолько близок к цвету листвы, что он мог и не увидеть его, если бы не начал присматриваться.
Словно почувствовав их взгляд, изумрудно-зелёный кусочек платья вдруг шевельнулся, сменившись на более светлый цвет рукава, и в этот момент одетая в зелёное девушка тоже заметила их. Её взгляд сперва упал на Сюэ Линби, затем метнулся к Фэн Гудао и наконец остановился на Дуаньму Хуэйчуне, на её лице появилось удивлённое выражение, и она поспешно отвела взгляд.
Фэн Гудао спрыгнул с дерева.
Дуаньму Хуэйчунь и остальные собрались вокруг него.
— Ты хочешь отомстить? — спросил у Дуаньму Хуэйчуня Фэн Гудао.
Дуаньму Хуэйчунь молча бросил на него короткий взгляд, а затем спросил:
— Мин цзунь задумал что-то ещё?
Глаза Фэн Гудао заискрились, но он не подавая вида произнёс:
— С чего ты так решил?
— Если бы не было другой задумки, Мин цзунь не стал бы задавать мне этот вопрос, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.
Фэн Гудао заулыбался:
— Никто не знает меня лучше, чем... — он краем глаза уловил выражение лица Сюэ Линби и без единой заминки продолжил: — ...хоуе и Демонический культ.
Лицо Сюэ Линби немного прояснилось, когда он услышал, что на первом месте всё-таки он, а не Демонический культ.
— Интересно, и что же задумал Мин цзунь? — спросил Дуаньму Хуэйчунь.
Фэн Гудао скривил губы, и его улыбка стала ледяной:
— Если ты согласен ненадолго отложить свою месть, то лучший вариант сейчас – это по-тихому понаблюдать за ним и посмотреть, как он планирует расправиться с тем человеком в императорском дворце, — из-за Цзи Цинланя Демонический культ уже несколько месяцев не мог ни есть, ни спать спокойно. И этот должок с Цзи Цинланя, императора и секты Священной Луны он рано или поздно всё равно взыщет. Однако, раз уж они готовы передраться между собой, то что мешает им немного подождать и посмотреть, как их враги перегрызут друг другу глотки?
— А что, если его цель вовсе не тот человек в императорском дворце? — спросила Ижань.
— Теперь, вернувшись на Центральную равнину, мы как хозяева обязаны радушно поприветствовать гостей, — неторопливо произнёс Фэн Гудао.
Все остальные понимающе рассмеялись.
— А что насчёт людей в долине? — поинтересовался старейшина Лу. Здесь была только одна дорога. Они не боялись, что те будут сражаться, пока не перебьют друг друга, но что, если те сдадутся и отступят назад? А поскольку здесь была лишь одна дорога, то, если они хотят избежать столкновения, им придётся повернуть назад.
— Если у нас не будет другого выхода, то мы поможем Хэгу, — задумчиво пробормотал Фэн Гудао. В конце концов, Хэгу – генерал Хуньхунь вана, а между двумя сторонами по-прежнему существовало устное соглашение, и даже если позже между ними возникли разногласия, неразумно было так скоропалительно разрывать отношения.
Аньжань взглянула на Дуаньму Хуэйчуня и шёпотом спросила:
— Может ли другая группа быть подчинёнными пика Цзюэин?
Как это могло не прийти на ум Фэн Гудао, Дуаньму Хуэйчуню и остальным? Поскольку секта Священной Луны уже покинула перевал Ветряных сорок, единственными, кто мог остаться здесь с таким численным перевесом, были различные секты и кланы в пределах пика Цзюэин.
Дуаньму Хуэйчунь колебался какое-то время, прежде чем сухо произнёс:
— Они охотятся за Цзи Цинланем, нам лучше не вступать с ними в открытый конфликт, кроме как если у нас не будет другого выбора.
Фэн Гудао повертел в руке флейту и заулыбавшись подтвердил:
— Разумеется, разумеется.
Дуаньму Хуэйчунь развернулся, чувствуя неловкость, и уже успел отойти на несколько шагов, когда услышал донёсшийся откуда-то сверху окрик на цянском языке:
— Прекратите! — голос, наполненный огромной внутренней силой даньтяня, был подобен звону гигантского колокола и мгновенно разнёсся по всей долине.
Дуаньму Хуэйчунь напрягся и бросил взгляд на вершину горы.
Силуэт человека в белой одежде, одиноко стоящего на вершине горы, терялся на фоне плывущих по синему небу белых облаков.
Настроение двух противоборствующих групп в долине резко изменилось. Последователи пика Цзюэин засияли от радости, и хотя они и прекратили бой, но держались по-прежнему горделиво, в то время как сторона Хэгу, пусть и не утратила самообладания, но их паника была очевидна.
Хэгу сложил перед собой руки и, повернувшись к человеку на вершине горы, произнёс на цянском языке:
— Мы просто хотим пройти, поэтому прошу фэнчжу сдержать своих людей, — несмотря на то, что Цзи Мяохуа был одет совсем не так, как обычно, его голос невозможно было не узнать, а кроме того, он только что использовал свою внутреннюю силу, поэтому Хэгу, хотя и удивился его внешнему виду, однако ни на миг не усомнился, что это он.
Цзи Мяохуа внезапно перешёл на другой язык и произнёс по-китайски:
— Уходите.
Сердце Дуаньму Хуэйчуня бешено заколотилось, и на него нахлынул целый ворох разных чувств, но он не смог бы точно выразить словами, была ли это радость, горечь, боль или грусть.
Две группы людей в долине растерянно смотрели друг на друга. Хэгу, единственный кто понял то, что он сказал, выглядел потрясённым. Чуть позже он увидел Цзи Цинланя, который спокойно вышел из укрытия в сопровождении двух служанок с таким видом, как будто вокруг не было ни души, и направился в противоположную сторону.
Хэгу не мог не сдвинуться с места, но тут увидел ещё одну группу людей, спускавшихся с горы. Он бросил взгляд на двух мужчин, шедших впереди, и хотя он никогда не видел их прежде, они показались ему смутно знакомыми, а затем он вдруг понял, что их движения, осанка и манеры полностью совпадают с «Юань Аоцэ» и «Цзи Уди», с которыми он столкнулся возле Мирной обители. Он был так потрясён, что не смел пошевелиться. А когда они прошли мимо, он снова посмотрел на вершину горы, но Цзи Мяохуа там уже не было.
Фэн Гудао и остальные молча пересекли долину и поднялись на очередную гору. Благосклонность Цзи Мяохуа была слишком хороша, чтобы отказываться от неё.
Фэн Гудао снова взглянул на Дуаньму Хуэйчуня и незаметно нахмурился.
— Эй? А это ещё что такое? — воскликнул Мо Цзюй, который ушёл вперёд, чтобы разведать дорогу.
Прямо посреди тропинки лежал какой-то предмет, завёрнутый в ткань точно такого же изумрудно-зелёного цвета, что и платье А-Цзань.
Ижань остановила Мо Цзюя предостережением:
— Цзи Цинлань – лживый, хитрый, изворотливый интриган, это может быть ловушка, будь осторожен.
Мо Цзюй обернулся и посмотрел на доктора Хо.
Доктор Хо испуганно отпрыгнул назад, воскликнув:
— Жизнь старика – это тоже жизнь! Как ты можешь использовать меня в качестве «пробного камня»?
— Так ты ж искусный лекарь, посмотри, нет ли там яда! — сказал Мо Цзюй.
На этот раз доктор Хо с особой осторожностью подошёл поближе и, используя серебряные иглы и другие предметы, долго-долго проверял, прежде чем наконец произнёс:
— Яда нет.
Мо Цзюй поднял свёрток и, развязав его, обнаружил внутри статуэтку богини милосердия Гуаньинь, сделанную из белого нефрита.
Дуаньму Хуэйчунь взволнованно шагнул вперёд и впился в эту статуэтку взглядом, а в его глазах заблестели слёзы.
— Тебе знакома эта вещь? — спросил Фэн Гудао.
— Пропавшая реликвия моего отца, — объяснил Дуаньму Хуэйчунь, — Я думаю, что её подарил Цзи Учан. Однако позже её украли прямо из нашей усадьбы. Потом я выяснил, что она, сменив несколько владельцев, попала в руки Обдиралы Чжу, но, к сожалению, я опоздал. Я никогда не думал, что вновь найду её здесь, — на самом деле никто точно не знал, была ли эта статуэтка действительно подарена Дуаньму Мужуну Цзи Учаном или он получил её каким-то другим путём. Но для Дуаньму Хуэйчуня он всё-таки был его родным отцом, поэтому, даже несмотря на то, что Дуаньму Мужун совершил множество ошибок, он, естественно, думал о нём в положительном свете.
Мо Цзюй передал свёрток Дуаньму Хуэйчуню.
Дуаньму Хуэйчунь торжественно принял его обеими руками. Он не мог не почувствовать грусть, подумав, что эта богиня Милосердия из белого нефрита всё ещё цела, а горная усадьба Цися уже обратилась в прах.
Фэн Гудао знал, что он вспоминает своё тягостное прошлое, поэтому сменил тему:
— Выходит, это Цзи Цинлань похитил тогда эту статуэтку, а теперь намеренно оставил её здесь.
— Наставник подарил нефритовую Гуаньинь отцу, а его ученик вернул её его сыну, должно быть, это судьба, — заметила Аньжань.
— Только наставник преподнёс её в дар, а ученик – в искупление, — сказал Фэн Гудао.
Аньжань состроила испуганную гримасу.
Дуаньму Хуэйчунь вновь завернул нефритовую Гуаньинь в изумрудно-зелёную ткань и обвязал её вокруг себя. Пусть он и не хотел быть должным Цзи Цинланю, но всё равно не мог отвергнуть этот величайший дар.
Они снова отправились в путь, и далее их путешествие продолжалось без помех.
Ни последователи пика Цзюэин, ни подчинённые Хэгу больше не препятствовали им. В общей сложности им потребовалось более полумесяца, чтобы преодолеть перевал Ветряных сорок и выйти на Центральную равнину.
Ступив на родную землю, все почувствовали облегчение.
Хуа Цзян с группой сопровождающих встретила их на перекрёстке дорог.
Стороны обменялись приветствиями, но пришло время прощаться.
Доктор Хо уже слишком долго отсутствовал дома и боялся, что его семья будет сильно волноваться, поэтому он первым шумно заявил, что хочет вернуться домой. Фэн Гудао опасался, что из-за его преклонного возраста с ним может что-нибудь случится по пути, а позаботиться о нём будет некому, поэтому отправил Ижань и Аньжань сопровождать его.
Старейшина Лу беспокоился о Тао Мо и тоже хотел поскорее вернуться в уезд Таньян. Он обладал превосходными боевыми навыками и без всяких опасений мог путешествовать в одиночку.
На Сюэ Линби лежала ответственность за Юньнань, так что и он не мог задерживаться надолго, но в отличие от доктора Хо, он был немногословен, и прощание вышло коротким. Он бросил косой взгляд на Фэн Гудао и лаконично произнёс:
— Нужно вернуться и проверить уроки Минцзюэ*.
*Та же фраза, которой Фэн Гудао не так давно отвлекал его от идеи сразиться с Цзи Мяохуа (во 2-й части 8-й главы). Сюэ Минцзюэ – приёмный сын Сюэ Линби и Фэн Гудао.
Фэн Гудао потёр нос:
— Я не был на горе Пини несколько месяцев, я должен вернуться и проверить дела.
Сюэ Линби бросил на него холодный взгляд:
— Хм?
— Я быстро. Побуду там два-три дня и сразу же домой, — заверил его Фэн Гудао.
Сюэ Линби долго смотрел на него, прежде чем сдался и уступил:
— Но если пройдёт три дня, а тебя не будет, не обижайся, что я поведу свои войска на штурм горы Пини.
Фэн Гудао горько улыбнулся:
— Я извлёк урок из прошлого, разве я посмею снова беспокоить Ваше Сиятельство?
Уголки губ Сюэ Линби чуть дрогнули, он сел в экипаж, доставленный сюда Хуа Цзян, и уехал в юго-восточном направлении.
Так что теперь от изначально большой компании остались только Фэн Гудао, Мо Цзюй и Дуаньму Хуэйчунь, а из вновь прибывших к ним присоединилась Хуа Цзян.
— Как дела на горе? — спросил Фэн Гудао.
— Всё в порядке, — ответила Хуа Цзян, — Но несколько дней назад я встретила кое-кого, шедшего с перевала Ветряных сорок, угадайте, кого?
— Цзи Цинланя? — сказал Дуаньму Хуэйчунь.
— А? — удивилась Хуа Цзян, — Ты знаешь.
— А ты знаешь, куда он направился? — спросил Фэн Гудао.
— Угадай! — как всегда предложила Хуа Цзян.
Фэн Гудао взглянул на неё с нарочитой улыбкой.
— В столицу, в императорский дворец, на встречу с императором, — надувшись ответила Хуа Цзян.
Фэн Гудао и Дуаньму Хуэйчунь переглянулись.
— Откуда ты знаешь? — спросил Фэн Гудао.
— В новостях, дошедших из дворца, говорилось, что император собирается устроить банкет в честь знатного гостя из Западного Цяна. Это же не старейшина Дуаньму, верно?
Услышав два слова «Западный Цян», Дуаньму Хуэйчунь впал в глубокую задумчивость. Несмотря на то, что его ноги уже ступили на землю Центральной равнины, он до сих пор так и не почувствовал, что это реально. Пока он жил в секте Священной Луны и на пике Цзюэин, не было ни единого мгновения, чтобы он не тосковал по родине, однако теперь, вернувшись, он всё больше и больше ощущал пустоту в душе.
Хуа Цзян, увидев погружённого в раздумья Дуаньму Хуэйчуня, озадаченно посмотрела на Фэн Гудао.
Фэн Гудао произнёс, подмигнув:
— Нас отделяет от Западного Цяна всего несколько гор, давайте поскорей продолжим путь, пока больше ничего не стряслось.
— Что ещё такого может стрястись, когда мы вернулись на Центральную равнину? Неужели они продолжат преследовать нас даже здесь? — пробормотал Мо Цзюй.
— Жизнь полна сюрпризов, — многозначительно произнёс Фэн Гудао.
Дуаньму Хуэйчунь, вздрогнув, обернулся и посмотрел на него, но Фэн Гудао уже отвёл взгляд.
За последние несколько лет, по мере того как росло влияние Демонического культа, в радиусе нескольких сотен ли от горы Пини больше не осталось других сект и школ боевых искусств, не связанных с Демоническим культом. Поэтому Фэн Гудао, Дуаньму Хуэйчунь и остальные легко и быстро, без каких-либо помех и задержек добрались до места.
Хуа Цзян проводила их до горы Пини и отправилась обратно в столицу.
Когда Фэн Гудао, Дуаньму Хуэйчунь и Мо Цзюй появились у подножия горы, то сразу увидели Цзя Сяна, дожидавшегося их с целым «войском» в придачу.
— Мин цзунь! — Цзя Сян стрелой метнулся к Фэн Гудао и с беспокойством оглядел его со всех сторон, и только убедившись, что он цел и невредим, повернулся к Дуаньму Хуэйчуню:
— Старейшина Дуаньму многое пережил.
— Благодарю за участие, старейшина Цзя, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.
Цзя Сян кивнул. Хотя Дуаньму Хуэйчунь был последним из старейшин, присоединившихся к Демоническому культу, но именно они вдвоём бессменно охраняли главный штаб на горе Пини, поэтому он видел каждую крупицу его вклада и лучше многих знал, сколько сил Дуаньму Хуэйчунь отдал Демоническому культу, поэтому естественно, что он оценивал его не так как других.
— На горе всё спокойно? — спросил Фэн Гудао.
— Императорские лазутчики несколько раз заявлялись, пытаясь что-нибудь разнюхать, но каждый раз возвращались ни с чем, — коротко доложил Цзя Сян. Не было необходимости вдаваться в подробности.
Фэн Гудао болтал с ним о том о сём, пока они поднимались на гору.
Дуаньму Хуэйчунь молча шёл вслед за ними, слушал разговоры о привычных делах Демонического культа, разглядывал знакомые пейзажи горы Пини, и постепенно начинал приходить в себя.
Мо Цзюй внезапно похлопал его по плечу:
— Старейшина Дуаньму непременно должен хорошенько позаботиться о своём здоровье в ближайшие дни.
— Так же, как и старейшина Мо, — встрепенувшись ответил Дуаньму Хуэйчунь, — Это было трудное путешествие.
— Я к такому привык, а вот старейшина Дуаньму стал худым как щепка после вояжа в Западный Цян.
Цзя Сян, который был похож на щепку гораздо больше, чем Дуаньму Хуэйчунь, недовольно обернулся к нему:
— Хочешь сказать, что человек должен быть похож на свинью, чтобы выглядеть хорошо?
— Молодые люди выглядят хорошо только когда у них пухлые щёчки, — заявил Мо Цзюй.
— Да разве ж у старейшины Дуаньму недостаточно пухлые щёчки? — возмутился Цзя Сян, — Да ему ни прибавлять, ни убавлять ничего не нужно, всё как раз в меру!
Дуаньму Хуэйчуня редко когда так придирчиво «разбирали по косточкам», поэтому он чувствовал себя крайне неловко:
— Наверное, я просто плохо выспался, поэтому и выгляжу не слишком хорошо, — он сослался на недосып и временно заткнул им рты.
Но тут к нему обернулся Фэн Гудао:
— Старейшина Дуаньму так сильно о чём-то переживает, что даже не может спать по ночам?
Дуаньму Хуэйчунь опустил взгляд:
— Наверное, просто соскучился по своей подушке.
Мо Цзюй рассмеялся:
— Да чего ж ты так распереживался-то, а? Ещё чуть-чуть и сможешь выспаться всласть! А я отправлю несколько человек охранять твою комнату, чтобы тебя точно никто не побеспокоил.
— Премного благодарен старейшине Мо, — отозвался Дуаньму Хуэйчунь.
На всём протяжении подъёма на гору Пини часовые с открытых постов выходили, чтобы поприветствовать их, а часовые со скрытых постов по-прежнему прятались в укромных местах, ничем не выдавая своего присутствия.