Глава 3. Часть 4.

Глава 3. Большая потасовка

Часть 4.

— Хорошо, — машинально ответил Дуаньму Хуэйчунь и только после этого почувствовал беспокойство. Та неизвестная в маске подкралась к нему среди ночи, когда он спал, так может быть, Цзи Цинлань задал этот вопрос, чтобы испытать его?

Цзи Цинлань сам налил себе чай и с улыбкой произнёс:

— В последнее время я был сильно занят и не мог уделять тебе достаточно внимания. Если у тебя вдруг возникли какие-то проблемы, смело говори, ничего не скрывай.

У Дуаньму Хуэйчуня всё перевернулось внутри, но на его лице это никак не отразилось:

— У меня всё хорошо. Жильё удобное, еда в достатке, и работы почти никакой – живу без забот, всем доволен. Правда никаких проблем! — изобразив улыбку, произнёс он.

— О? — отозвался Цзи Цинлань, — Я слышал, что эта девчонка А-Пэй без конца надоедала тебе всё это время.

Дуаньму Хуэйчунь тайком вздохнул с облегчением:

— Это всё потому, что я здесь недавно, вот А-Пэй гунян и заботилась обо мне.

— Вот как? Раньше она никогда ни о ком не заботилась. Похоже, она и правда повзрослела, — произнёс Цзи Цинлань, бросив на Дуаньму Хуэйчуня многозначительный взгляд.

Дуаньму Хуэйчунь сделал вид, что не понял его намёка, и лишь улыбнулся в ответ.

Цзи Цинлань взял чашку, сделал маленький глоток чая и, приняв серьёзный вид, строгим голосом произнёс:

— Поскольку ты теперь живёшь в Приюте чужестранцев, есть несколько правил, о которых тебе следует знать. Во-первых, ты ни в коем случае не должен ходить в медицинскую башню без моего распоряжения, — он помолчал и добавил после паузы: — Вообще-то, в этой башне нет ничего такого, просто я когда-то изучал несколько сильнодействующих ядов, которые сложно нейтрализовать, поэтому если ты пойдёшь туда без моих указаний, то можешь случайно пострадать.

Дуаньму Хуэйчунь поспешил кивнуть.

— Во-вторых, ты не должен свободно общаться с кем пожелаешь за пределами Приюта чужестранцев, — он заметил, что на лице Дуаньму Хуэйчуня появилось обеспокоенное выражение, и с лёгкой улыбкой добавил: — Конечно, за исключением хозяина горного пика Цзюэин. Фэнчжу – непревзойдённый мастер боевых искусств и выдающийся человек, настоящий «дракон и феникс среди людей» [57], тебе несказанно повезёт, если ты подружишься с ним. К тому же он здесь ненадолго. Он уедет в конце этого месяца, так что вполне можешь дать себе волю.

— Вообще-то, я довольно плохо знаю фэнчжу. Мы едва знакомы, просто он...

Цзи Цинлань прервал его:

— Хотя фэнчжу порой ведёт себя непредсказуемо, но если ты узнаешь его поближе, то обязательно поймёшь, насколько он великодушный и заботливый человек. Настоящий друг, каких мало.

...

Эта способность беззастенчиво врать прямо в глаза ничуть не хуже, чем у Цзи Уди!

Дуаньму Хуэйчунь опустил голову и продолжил кивать.

— Была бы здесь А-Цзань, нашлось бы ещё и в-пятых, и в-десятых, но это всё пустяки. Я уже всё позабыл, надеюсь, и она больше ничего не вспомнит. Ну вот и ладно, — похоже, осознав, что его тон сейчас был слишком строгим, Цзи Цинлань намеренно произнёс несколько шутливых фраз, прежде чем отослал Дуаньму Хуэйчуня под предлогом, что хочет почитать книгу.

Дуаньму Хуэйчунь сперва хотел остаться, но услышав от Цзи Цинланя, что тот любит читать в одиночестве, сразу ушёл.

Выйдя за порог, он увидел А-Пэй, собирающую цветы во дворе перед кабинетом.

— Что это за цветы? — спросил он, подходя к ней.

А-Пэй бросила на него косой взгляд:

— Дурень, ты даже не знаешь, что такое полевые хризантемы? [58]

Дуаньму Хуэйчунь вначале просто хотел завязать разговор, но, когда подошёл ближе, оказалось, он действительно не знал, что это за цветы.

— Цзяочжу лично посадил их здесь, — рассказала А-Пэй.

— О? — с тех пор, как неизвестная в маске вломилась к нему посреди ночи, Дуаньму Хуэйчунь начал думать, что между Цзи Цинланем и Синьха существует некий негласный обман, когда каждый старается перехитрить другого, и оба, зная о взаимных интригах, делают вид, что ничего не происходит. Но теперь, услышав от А-Пэй, что Синьха лично посадил цветы для Цзи Цинланя, он решил, что, видимо, ошибся, — А почему он не посадил их возле спальни молодого господина?

— Цзяочжу так и хотел, но молодой господин не согласился. Молодой господин не любит, когда в его спальне или рядом растут какие-либо цветы.

Дуаньму Хуэйчунь слегка удивился, но затем быстро понял в чём дело. Цзи Цинлань хорошо разбирался в ядах, и поэтому остерегался ядов. Из большинства растений можно было сделать лекарства, и если бы кто-то захотел воспользоваться этим, они бы с таким же успехом могли превратиться в яд.

— Зачем тебя звал молодой господин? — поинтересовалась А-Пэй.

— Хотел узнать, хорошо ли я сплю, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.

— Только и всего? — она была слегка разочарована, но при этом всё равно немного обрадовалась, — Вообще-то, о таком пустяке можно было спросить и у меня, — она подошла к нему почти вплотную и легонько коснулась рукой его лица, — Взглянув на твоё безмятежное лицо, сразу видно, насколько крепко ты спишь по ночам.

Дуаньму Хуэйчунь незаметно отстранился от неё:

— Я вернусь в свою комнату.

— Ты уже поел? — впившись в него взглядом, спросила А-Пэй.

Дуаньму Хуэйчунь приостановился.

— Дурень. Разве ты не проголодался? — А-Пэй проворно развернулась, — Идём, я отведу тебя поесть чего-нибудь вкусненького.

Дуаньму Хуэйчунь хотел было отказаться, но вспомнив о том, что он только что осознал, уступил и последовал за ней. В действительности, хотя ситуация казалась целостной, но, если хорошенько подумать, она распадалась на несколько связанных частей. Множество разрозненных событий, которые он прежде считал случайными, после ночного визита неизвестной в маске, стали подобны жемчужинам, нанизанным на нитку, и засияли во всей красе.

И первой такой жемчужиной стал именно тот раз, когда А-Пэй отвела его в медицинскую башню. Тогда он решил, что А-Пэй взяла его с собой только потому, что ей было скучно идти одной, но теперь, оглядываясь назад, становилось очевидным, что на самом деле она таким образом предупредила его об опасностях, которые могли подстерегать его в медицинской башне. А после было ещё несколько раз, когда она настойчиво твердила ему, чтобы он смирился и не пытался покинуть это место. И если связать эти факты воедино, разве это не то, к чему его призывала, и что ему обещала неизвестная в маске?

Отсюда сам собой напрашивался вывод, что все те служки до него погибли от руки Цзи Цинланя именно из-за того, что клюнули на посулы неизвестной в маске. И Цзи Мяохуа, очевидно, об этом знал. То, что он почти сразу рассказал ему о прежних служках Цзи Цинланя, умерших по «неизвестной» причине, тоже могло быть своего рода предупреждением.

Чем больше Дуаньму Хуэйчунь думал об этом, тем тревожнее становилось у него на душе.

Получается, что каждый шаг неизвестной в маске находился под контролем Цзи Цинланя! Её визит не ускользнул от него даже несмотря на то, что неизвестная приходила к нему посреди ночи. Следовательно вопрос Цзи Цинланя, хорошо ли он спал, был вовсе не заботой о его благополучии, а проверкой для него! А то, что Цзи Цинлань потом упомянул А-Пэй, возможно, этим он хотел обратить его внимание на её чувства и сделал это ради неё.

Подумав об этом, Дуаньму Хуэйчунь в тот же миг покрылся холодным потом. Он быстро поел и вернулся в свою комнату под предлогом, что у него разболелась голова из-за того, что днём он долго наблюдал за состязаниями.

И первое, что он сделал, вернувшись к себе, это ещё раз сверху донизу осмотрел всю свою комнату, чтобы убедиться, что в ней точно не скрыты бамбуковые трубки для подслушивания и подглядывания, и только после этого немного успокоился.

Для него не было ничего страшного в том, что Цзи Цинлань узнал, что к нему приходила неизвестная, он ведь всё равно не собирался следовать её указаниям и становиться козлом отпущения. Но он решительно не мог допустить, чтобы Цзи Цинланю стала известна его личность. Тем более что он пока не выяснил, какую именно обиду Цзи Цинлань затаил на Демонический культ, а то как бы после этого его участь не стала ещё печальней, чем у тех служек, что были здесь до него.

Он сел на кровать и ещё немного подумал, но почувствовал, что не в состоянии мыслить спокойно, поэтому сел скрестив ноги и стал медитировать, используя свою истинную ци, чтобы очистить застойные участки меридианов.

Он открыл глаза только спустя два часа, и в его пустом сознании вдруг промелькнула одна мысль.

А что, если превратить пассивность в инициативу?

Поскольку Цзи Цинлань уже знал, что к нему приходила неизвестная, он мог просто взять и рассказать ему всё начистоту. И пусть тогда Цзи Цинлань беспокоится об этом, а не он. Он подумал так, потому что понял, что Цзи Цинлань старался сохранить хорошие отношения с сектой Священной Луны, в противном случае он бы не стал закрывать глаза на то, что некоторые люди из секты Священной Луны неоднократно подстрекали его собственных служек.

Приняв решение, Дуаньму Хуэйчунь почувствовал облегчение и уже собирался лечь спать, когда услышал со стороны окна знакомый звук отодвигаемого деревянного шпингалета.

Он сперва напряжённо застыл, а потом просто сел на кровати и стал ждать. Он абсолютно точно не желал испытывать, как его заставляют лежать в постели с ножом у горла во второй раз.

Поэтому, как только неизвестная в маске проникла в комнату, то сразу увидела Дуаньму Хуэйчуня, сидящего на кровати со скрещенными ногами и смотрящего на неё ясным взглядом. Она слегка опешила, увидев, что он не зовёт на помощь, но быстро пришла в себя:

— А ты весьма разумный. Я слышала, ты сегодня ходил смотреть на состязания в мастерстве?

— Верно. Это было впечатляющее зрелище.

— А если бы все эти удары обрушивались на тебя, ты бы всё ещё находил это впечатляющим? — поинтересовалась неизвестная в маске.

Улыбка на лице Дуаньму Хуэйчуня тут же превратилась в горькую усмешку:

— Нет... это было бы совсем не впечатляюще.

— Мастера боевых искусств отличаются от учёных: учёные бранятся ртом, а мастера боевых искусств – руками. Особенно в Западном Цяне. Здесь так повелось, чуть что и сразу в драку.

Дуаньму Хуэйчунь изобразил испуг.

— Кабинетная крыса, вроде тебя, в Западном Цяне долго не протянет, — пригрозила неизвестная в маске.

Дуаньму Хуэйчунь втайне тяжко вздохнул. Ну что за морока, а! Он не только не мог посмеяться над этими словами, но вдобавок был вынужден делать испуганное лицо!

— Ты пришла ко мне сегодня, потому что хочешь чтобы я начал действовать? — поинтересовался он.

— А ты что, так сильно хочешь начать действовать? — подозрительно спросила неизвестная в маске.

Ну, по крайней мере, это было лучше, чем продолжать выслушивать угрозы.

— Я просто хочу услышать это пораньше, чтобы пораньше лечь спать, — «робко» произнёс Дуаньму Хуэйчунь.

Неизвестная в маске: «...».

[57] 人中龙凤 (rén zhōng lóng fèng] – «дракон и феникс среди людей» = выдающийся человек.

[58] 格桑花 [gésāng huā] – полевой цветок родом с Тибета, по форме напоминающий хризантему, с маленькими жёлтыми цветками. Тибетцы считают его символом счастья, благополучия и любви.