Глава 11. Часть 3.

Глава 11. Держа тебя за руку

Часть 3.

Цзи Мяохуа подошёл к окну, собираясь выяснить, что происходит, как вдруг выражение его лица резко изменилось, а всё его тело охватила неконтролируемая дрожь. Он, морщась, наклонил голову, как будто испытывал сильную боль, а на его лбу моментально выступили капельки пота.

Дуаньму Хуэйчунь был потрясён и немедленно бросился к нему, чтобы нажать на его акупунктурные точки.

Но не успели его пальцы коснуться спины Цзи Мяохуа, как тот развернулся и нанёс ему удар ладонью.

Дуаньму Хуэйчунь скрестил руки и развернул его ладонь, но в тот момент, когда он попытался притянуть его к себе, он с силой вырвался.

Взгляд Цзи Мяохуа стал пустым, он резко распахнул дверь и выскочил наружу.

Дуаньму Хуэйчунь тоже услышал это. Завораживающую мелодию флейты, игравшей неподалёку, – звук, подчиняющий сознание.

Он бросился вдогонку, но Цзи Мяохуа уже бесследно исчез, а ему навстречу выскочило несколько рослых мужчин в красной одежде, которые, обнажив мечи, сверлили его свирепыми взглядами.

Как бы ни был встревожен Дуаньму Хуэйчунь, он ясно понимал, что, если будет действовать опрометчиво, когда Цзи Мяохуа уже находится под контролем флейты, он лишь убьёт свою последнюю надежду в самом зародыше. Он взял себя в руки и спокойно произнёс:

— Кажется, я только что слышал звуки флейты, интересно, кто на ней играет?

Главарь внезапно замахнулся на него мечом.

Дуаньму Хуэйчунь мигом захлопнул дверь.

И тотчас...

Меч воткнулся в дверь, пронзив её насквозь.

Дуаньму Хуэйчунь с каменным лицом смотрел на торчащее из двери остриё, и через несколько мгновений меч был извлечён с другой стороны двери. Верзилы в красном выругались по-цянски, развернулись и пошли прочь.

Дуаньму Хуэйчунь даже подумать не мог, что однажды угодит в такую же ситуацию, как и Тао Мо: «когда приходит время использовать знания, начинаешь жалеть, что мало читал». Если бы он знал цянский язык, то, возможно, мог бы сейчас захватить одного из тех громил в красном, чтобы выбить из него информацию, но теперь, даже если бы это ему удалось, он всё равно бы не смог у него ничего спросить.

Попади он в такое место в прошлом, где кругом чужаки, а он даже не знает языка, он был бы готов ко всему. В прошлый раз он оказался в такой ситуации не по своей воле, но в этот раз... потому, что был с Цзи Мяохуа.

Дуаньму Хуэйчунь нахмурился.

Хотя в душе он всё ещё напоминал себе, что он не должен так безоговорочно доверять Цзи Мяохуа и безо всяких колебаний полагаться на него, но сам того не сознавая, уже давно сдался ему.

Дуаньму Хуэйчунь с силой стиснул лоб. В данный момент он не должен думать о таких отвлекающих вещах, самое главное сейчас – спасти людей и вывести их отсюда целыми и невредимыми. Он прислонился к двери и какое-то время прислушивался, с большим трудом заставляя себя не думать о том, что случится с Цзи Мяохуа, после того как его поймает Ху Сяньмэй, и лишь когда снаружи снова наступила тишина, беззвучно приоткрыл дверь, затем поднял обломок ножки табурета и зашвырнул его как можно дальше в темноту.

Тактика «поднимать шум на востоке, а удар наносить на западе» была одинаково хороша что для Центральной равнины, что для Западного Цяна. [146]

Снаружи действительно началось движение. Когда Дуаньму Хуэйчунь заметил мелькание красной одежды в тени, он не колеблясь выскользнул наружу и скрытно двинулся к соседней постройке. Прежде чем войти в дом, он отчётливо услышал, что внутри тоже есть люди. Если он правильно помнил, это должны были быть товарищи сяо Дэна, его соученики до того, как он присоединился к Демоническому культу. Прежде чем отправиться на поиски Цзи Мяохуа, он должен сначала с кем-нибудь связаться, чтобы сообщить об их местонахождении. Если с ними случится беда, должен остаться хотя бы один проинформированный человек.

Он стремительно, с помощью внутренней силы, открыл дверь и проскочил внутрь.

— Кто здесь? — на него налетел шквал внутренней силы чьей-то ладони.

Дуаньму Хуэйчунь уклонился и поймал его руку:

— Это я...

Это не был поиск иголки в стоге сена, это был поиск иголки в пасти тигра.

Дуаньму Хуэйчунь искал почти час, прежде чем нашёл троих. Он осмотрелся и, поняв, что достиг края усадьбы, повернул назад, собираясь поискать с другой стороны. Но проходя мимо дома, в котором находился прежде, он остановился.

Это была всего лишь маленькая деталь, но он был уверен, что, когда уходил, дверь и окна были плотно закрыты, а сейчас окно было чуть приоткрыто.

Неужели... вернулся Цзи Мяохуа?

Он понимал, что не должен питать столь радужных надежд и что внутри его, скорее всего, ждёт ловушка, но подпрыгнувшее от радости сердце и захлестнувшая его неудержимая надежда всё равно побудили его принять импульсивное решение, которое прежний он никогда бы не принял.

Он распахнул окно и запрыгнул внутрь.

А затем...

Его сердце оборвалось.

Цзи Мяохуа действительно был там, но не один.

Ху Сяньмэй с улыбкой восседала на табурете, пристально глядя на него:

— О? А ты тоже, оказывается, красавчик, если присмотреться.

Дуаньму Хуэйчунь не издал ни звука.

— Неудивительно, что этот паршивец удрал, чтобы пробраться к тебе. Ты даже не представляешь, как я расстроилась, когда обнаружила, что он сбежал! Нечасто встретишь такого прелестного мальчика! — посетовала Ху Сяньмэй, — К счастью, в панике я вспомнила, что он... уже успел искупаться, очень кстати приняв мой стимулятор. Это же прямо подарок небес! Ты так не думаешь, а?

— Что тебе, в конце концов, от нас нужно?

— У меня есть одна причуда. Если я чего-то хочу, я должна это получить! И не просто получить, а получить целиком и полностью, без остатка. Так что я не позволю ему скрывать в своём сердце кого-то другого. Мне без разницы, какие у вас отношения, я их уничтожу.

Несмотря на то, что Дуаньму Хуэйчунь уже приготовился к худшему, его сердце замерло, когда он услышал её слова.

Ху Сяньмэй рассмеялась:

— На самом деле, ты тоже очень красив, но как только я увидела, как ты смотришь на него и как ты смотришь на меня, я сразу поняла, что могу выбрать только одного из двоих. Ты хоть и красив, но, к сожалению, немного темноват, а мне по нраву белолицые красавчики.

Дуаньму Хуэйчунь сверлил её холодным взглядом.

— Эй, белолицый красавчик, — Ху Сяньмэй состроила глазки Цзи Мяохуа, — Просто заруби его мечом, и я позволю тебе развлечься со мной.

Глаза Цзи Мяохуа постепенно оживились.

Дуаньму Хуэйчунь смотрел, как он медленно поднимает меч, и внезапно ощутил невыносимое отчаяние. То, о чём он говорил, что технику контроля сознания можно побороть усилием воли, было правдой, но только если человек действительно обладал такой сильной волей. Вид Цзи Мяохуа со всей очевидностью говорил, что его чувств к нему недостаточно, чтобы преодолеть наваждение техники контроля сознания.

Дуаньму Хуэйчунь понимал, что его гнев несправедлив, в конце концов, чья-то воля сильнее, чья-то воля слабее, и не каждый способен преодолеть наваждение, но, когда он увидел, как Цзи Мяохуа без колебаний устремился к нему с мечом в руке, он всё равно не мог не почувствовать боль.

Он помнил, как этот мужчина сжимал его в страстных объятиях, как сладко он говорил, как пленительно обольщал. А теперь в мгновение ока он бросился на него с мечом. [147]

В этот момент Дуаньму Хуэйчунь действительно потерял всякую надежду и хотел сразиться с ним не на жизнь, а на смерть, и биться до последнего вздоха, пока кто-нибудь их них не умрёт, но в следующее мгновение снова передумал. [148]

Слова Фэн Гудао стремительно пронеслись у него в голове.

«...я до конца своих дней буду сожалеть...»

Но иногда на сожаление остаётся только миг принятия решения.

Цзи Мяохуа сделал свой выбор, так почему бы ему не попытаться изменить его?

Дуаньму Хуэйчунь, уже собравшийся действовать, резко остановился и спокойно смотрел, как Цзи Мяохуа подступает всё ближе к нему, и глядя на него открытым безмятежным взглядом, казалось бы, спокойным, но безгранично выразительным, проникнутым глубоким чувством голосом прошептал:

— Мяомяо.

И тотчас угодил в железные объятия, а его губы оказались запечатаны страстным поцелуем. Дуаньму Хуэйчунь поднял взгляд и увидел прямо перед собой улыбающееся лицо Цзи Мяохуа.

— Невозможно! — в шоке воскликнула позади него Ху Сяньмэй, — Как ты смог освободиться от моего контроля?

Цзи Мяохуа лениво обернулся:

— Думаешь, так сложно разрушить твои чары? Чары моего циньцинь сильнее во сто крат! [149]

Ху Сяньмэй нахмурилась:

— Твой циньцинь... , — почему эта манера речи показалась ей такой знакомой?

Цзи Мяохуа вздохнул:

— Циньцинь лишь позовёт меня по имени, и я уже не властен над собой, и что бы он ни пожелал, я с радостью отдам ему обеими руками, я даже сердце вырву из груди ради него.

Дуаньму Хуэйчунь всё ещё упивался радостью обретения потерянного, и не удосужился обратить внимание на его легкомысленность.

Ху Сяньмэй внезапно побледнела:

— Циньцинь? Мяомяо? Ты – Никэли...

Меч Цзи Мяохуа без предупреждения возник перед её лицом, вмиг заставив её проглотить последний звук. Она стремительным движением уклонилась от смертельного удара. Какая злая насмешка судьбы, ведь этот меч она вручила ему собственной рукой!

Но как бы она ни уворачивалась, меч следовал за ней как тень. Отступая, Ху Сяньмэй оказалась возле кровати и не удержавшись упала навзничь. За мгновение до удара, она безотчётно приняла соблазнительную позу, вскрикнув:

— Цзи лан...

Меч сверкнул.

И из её шеи заструилась кровь.

Цзи Мяохуа убрал меч, развернулся и с задумчивым видом уставился на Дуаньму Хуэйчуня.

— В чём дело? — взволнованно спросил Дуаньму Хуэйчунь, подумав, что что-то случилось.

— Циньцинь не попробует тоже назвать меня «Цзи лан»? — с надеждой глядя на него, поинтересовался Цзи Мяохуа. (=муженёк) [150]

— ... , — Дуаньму Хуэйчунь пропустил это мимо ушей, — Давай мы лучше подумаем, как решить оставшуюся проблему, — хотя Ху Сяньмэй была мертва, но подручные-то её всё ещё были живы, и их было более шестисот.

— Недавно я видел в комнате Ху Сяньмэй очень много вуали, так что, думаю, что ей нравилось изображать таинственность, — высказал предположение Цзи Мяохуа, — Как насчёт того, чтобы... найти кого-нибудь, кто бы выдавал себя за неё? Ведь, кроме нас с тобой, больше никто не знает, что она мертва.

— Найти кого-нибудь, кто бы выдавал себя за неё? — Дуаньму Хуэйчунь с серьёзным видом посмотрел на Цзи Мяохуа.

— ... .

[146] 声东击西 [shēng dōng jī xī] – «поднимать шум на востоке, а удар наносить на западе» = делать отвлекающий манёвр, вводить в заблуждение, применять тактику ложного удара.

[147] 甜言蜜语 [tián yán mì yǔ] – сладкие речи, медовые слова. 舌绽莲花 [shé zhàn liánhuā] – лотос на языке цветёт.

[148] 心如死灰 [xīn rú sǐ huī] – «сердце как потухший пепел» = прийти в уныние, потерять надежду, пасть духом, опустить руки, почувствовать разочарование. 鱼死网破 [yúsǐ wǎngpò] – «либо рыба умрёт, либо сеть порвётся» = смертельная борьба, схватка не на жизнь, а на смерть.

[149] 摄心术 [shè xīn shù] – техника контроля сознания, искусство подчинения воли, способ управления разумом. 摄 [shè] – управлять, контролировать, подчинять. 心 [xīn] – сердце, душа, дух, разум, рассудок, воля. 术 [shù] – искусство, техника, мастерство, приём. 蛊惑 [gǔhuò] – совращать, обольщать, одурманивать, зачаровывать, доводить до умопомрачения.

[150] 郎 [láng] лан – мужчина, молодой человек (в обращении); вежливо: сударь, господин (например, слуга к хозяину), муженёк (жена ласково о муже); чиновник; лан (придворный чин при династиях Мин и Цин).