Глава 3. Часть 5.

Глава 3. Большая потасовка

Часть 5.

Дуаньму Хуэйчунь произнёс эту фразу совершенно искреннее. Он ведь уже решил, что расскажет обо всём Цзи Цинланю, так что сейчас ему было всё равно, больше она скажет или меньше, будет она болтать без умолку или заткнётся прямо сейчас.

Неизвестная в маске, не издав ни звука, медленно подошла к нему.

Дуаньму Хуэйчунь слегка растерялся. Она что, разозлилась? А что такого он сказал? Он вспомнил фразы, которые в своё время выдавал Цзи Уди, и его собственные слова показались ему абсолютно нормальными.

— Я хочу, чтобы завтра в полдень ты устроил пожар в медицинской башне, — заявила неизвестная.

Дуаньму Хуэйчунь поджал губы.

— Испугался? – холодным тоном поинтересовалась она.

А Дуаньму Хуэйчунь в этот момент размышлял про себя: «Она велела ему устроить пожар, чтобы заставить Цзи Цинланя вынести свои снадобья из медицинской башни. Похоже, в этой башне и правда слишком много изощрённых ловушек, которые не так-то легко преодолеть. Вот почему она вынуждает его прибегнуть к подобному трюку. Но всё-таки пожар – это слишком большой переполох, один неверный шаг и весь этот безрассудный план выплывет наружу.

Подумав, что он молчит, потому что не решается заговорить, неизвестная холодно усмехнулась:

— Ты разве только что не хотел услышать это пораньше, чтобы пораньше лечь спать?

Дуаньму Хуэйчунь вздохнул:

— Боюсь, теперь я вообще не смогу заснуть этой ночью.

Неизвестная в маске смотрела на него в изумлении.

— Что-то не так? — осторожно поинтересовался Дуаньму Хуэйчунь, заметив, что она долго молчит.

— А ты спокойнее тех, кто был до тебя, — прокомментировала она.

— До меня? А кто ещё был до меня? Неужели тоже кабинетные служки? — решил заодно разузнать Дуаньму Хуэйчунь.

— О, ты даже знаешь о прежних кабинетных служках?

— Я слышал, что они все умерли?

— Если ты будешь делать, что я велю, то какое-то время ещё поживёшь.

Дуаньму Хуэйчунь вжал голову в плечи, словно испугался.

— Завтра я приготовлю ведро, наполненное маслом, и поставлю его на кухне. Огниво на кухне уже есть, оно завёрнуто в промасленную бумагу, поищешь хорошенько и найдёшь, — проинструктировала неизвестная.

— А вдруг на кухне завтра кто-то будет, что тогда...

— Не волнуйся. Раз я сказала тебе сделать это завтра, значит я уверена, что завтра в Приюте чужестранцев останешься только ты один.

Дуаньму Хуэйчунь нахмурился ещё больше:

— А разве я тогда не стану самым подозрительным?

— Да о чём ты беспокоишься? Когда всё случится, Цзи Цинлань будет занят тушением пожара, ему будет некогда искать виновных.

— Ты же мастер боевых искусств, так чего сама-то не пойдёшь устраивать пожар? — высказал вслух своё недоумение Дуаньму Хуэйчунь. Он, конечно, догадывался, что она могла не хотеть делать это сама из опасения, что её узнает Цзи Цинлань, но неужели всё настолько безнадёжно? А разве не глупо вот так раз за разом искать нового служку, который бы сделал это вместо неё? Разве это не пустая трата времени и сил?

Неизвестная в маске потеряла терпение:

— Раз я не делаю этого сама, значит у меня есть на то свои причины, — она увидела, что Дуаньму Хуэйчунь по-прежнему не горит желанием браться за это дело, и всё-таки смягчила тон: — Если я говорю тебе сделать это, значит я смогу тебя защитить. Как только ты устроишь пожар, я тут же пошлю кого-нибудь забрать и спрятать тебя. И как только я достану противоядие, то сразу дам его тебе, а потом отправлю тебя обратно на Центральную равнину.

Дуаньму Хуэйчунь посмотрел на неё с удивлением, как будто не ожидал, что она ещё помнит, что он тоже нуждается в противоядии.

— Не волнуйся, я сдержу своё слово, — пообещала неизвестная.

Дуаньму Хуэйчунь задумался на мгновение, прежде чем спросил:

— А если ты не достанешь противоядие?

— Если пожелаешь, я всё равно могу отправить тебя на Центральную равнину, — когда она увидела, что Дуаньму Хуэйчунь не сводит с неё пристального взгляда, она не выдержала и отвела взгляд: — Разве у вас там на Центральной равнине нет поговорки, что душа возвращается на родину?

Дуаньму Хуэйчунь опустил голову.

Долгое время не слыша никакого движения, неизвестная в маске снова посмотрела на него:

— Не волнуйся, я уверена, что достану противоядие.

Дуаньму Хуэйчунь помолчал немного, а потом спросил:

— Прежде чем я сделаю это, могу я увидеть твоё лицо?

— Ты сможешь увидеть его завтра, — ответила неизвестная, после чего развернулась и выпрыгнула в окно.

Окно легонько качнулось, издав тихий скрип.

Внутрь проник лунный свет. Ветра не было, но было ощущение холода.

Откровенный разговор – не такая уж простая задача.

Дуаньму Хуэйчунь прибирался в кабинете и размышлял о подходящем моменте для признания. Для такого дела лучше всего иметь посредника, чтобы получилось достоверно изобразить сомнения и нерешительность. И лучшим кандидатом на эту роль была, разумеется, А-Пэй. Но он уже почти час прибирался в кабинете, а А-Пэй всё не появлялась, так что он уже начал немного беспокоиться.

— Циньцинь... — раздался у него за спиной обворожительный голос, прервав его мысли.

Дуаньму Хуэйчунь, не задумываясь, сделал большой шаг вперёд, но он не мог превзойти скорость ароматного ветра, налетевшего на него.

— Маньхуа циньцинь, ты же видел вчера моё эффектное выступление? — руки Цзи Мяохуа обхватили талию Дуаньму Хуэйчуня.

— Я ничего не смыслю в боевых искусствах, но, если фэнчжу считает, что это было эффектно, я не сомневаюсь, что так оно и есть.

Лицо Цзи Мяохуа потёрлось о его плечо.

Дуаньму Хуэйчунь наблюдал, как пудра осыпается на его рукав, и едва ли смог бы заставить себя повернуть голову, чтобы посмотреть на лицо Цзи Мяохуа после этого:

— Мне нужно увидеться с молодым господином, прошу фэнчжу отпустить меня.

— Зачем циньцинь хочет видеть Цинланя циньцинь? — Цзи Мяохуа поднял голову, и его горячее дыхание как бы невзначай коснулось уха Дуаньму Хуэйчуня, — Мм, неужели это из-за меня...

Дуаньму Хуэйчунь отвернул голову и со всей силы шлёпнул его по руке.

Цзи Мяохуа молниеносно отступил.

Дуаньму Хуэйчунь ударил в пустоту, тут же вскинул запястье и скользнул в сторону.

— Циньцинь, ты такой быстрый, — заметил Цзи Мяохуа.

Дуаньму Хуэйчунь пропустил его слова мимо ушей, положил метёлку для уборки пыли на место и вышел из кабинета.

— Цинлань циньцинь сейчас не у себя! — небрежно произнёс ему вслед Цзи Мяохуа.

Дуаньму Хуэйчунь чуть притормозил, но всё равно продолжил идти вперёд.

— А-Пэй и А-Цзань тоже нет!

Дуаньму Хуэйчунь наконец остановился и обернулся. К счастью, слой пудры на лице Цзи Мяохуа оказался достаточно толстым, и хотя одна часть осыпалась, но другая осталась, в отличие от того жуткого зрелища, которое он однажды уже имел «удовольствие» созерцать.

— А куда ушёл молодой господин? — решил выяснить он.

Цзи Мяохуа надул губы:

— Поцелуй меня, и я тебе скажу.

Дуаньму Хуэйчунь развернулся и собрался уходить.

— Ой, циньцинь, ну что ты такой злющий, а? — Цзи Мяохуа неторопливо вышел из кабинета и прислонился к дверному косяку, — Сегодня Нату* устроил банкет, Цинлань циньцинь и Шань Луань Лянь оба ушли к нему.

*Нату – имя главы Красной секты.

Дуаньму Хуэйчунь почувствовал неладное:

— А-Пэй и А-Цзань тоже там? — с замиранием сердца спросил он.

Цзи Мяохуа улыбнулся:

— Ага, остались только ты... и я. Циньцинь, разве ты не счастлив?

Неудивительно, что неизвестная пришла к нему именно этой ночью. Оказывается, она точно знала, что сегодня в Приюте чужестранцев останется только он один.

— Если Нату устроил банкет, то почему фэнчжу не пошёл? — спросил Дуаньму Хуэйчунь.

— Неужели ты не видишь, что я ускользнул ради тебя? — Цзи Мяохуа похлопал глазами, сделав обиженное лицо человека, оскорблённого в лучших чувствах.

Дуаньму Хуэйчунь потёр лоб:

— Благодарю фэнчжу за благосклонность, Сунь Инь недостоин такого внимания.

— Неужели в твоём сердце и правда только Центральная равнина? — внезапно спросил Цзи Мяохуа.

— ... , — Дуаньму Хуэйчунь опять остановился и обернулся в некотором замешательстве, словно был не в состоянии понять, почему он вдруг задал такой вопрос.

Цзи Мяохуа вздохнул:

— Ты правда никогда и мысли не допускал о том, чтобы остаться жить возле горного пика Цзюэин? Я построю тебе прекрасный дворец, посажу вокруг много-много прекрасных цветов и сошью тебе много красивой одежды...

Дуаньму Хуэйчунь втайне корил себя за то, что был недостаточно твёрд, и на самом деле хотел бы услышать оставшуюся часть его предложения. В этот раз он ушёл быстро и без оглядки, как будто за спиной разверзлась преисподняя, а прямо по пятам гнались дикие звери.

Цзи Мяохуа сделал полшага вперёд, но потом всё же остановился.

Покинув кабинет, Дуаньму Хуэйчунь бесцельно бродил какое-то время по округе и только когда остановился, понял, что подошёл к дверям кухни.

В этот момент он почувствовал себя загнанным в угол. «Сев верхом на тигра, очень сложно потом с него слезть». [59]

Устраивать пожар было полным безрассудством. Если он сделает это... Пусть даже неизвестная сдержит своё слово, но насколько он знал Цзи Цинланя, тот ни за что не отпустит его так просто.

А если не сделает... Он опасался, что неизвестная тайно следит за ним, и если к условленному моменту он ничего не предпримет, она может выйти из укрытия и запросто прикончить его. Его боевые навыки ещё не восстановились, а в Приюте чужестранцев больше никого нет, поэтому, когда наступит назначенное время, напрасно будет звать на помощь – никто его не услышит и никто его не спасёт...

И тут Дуаньму Хуэйчунь вдруг вспомнил про Цзи Мяохуа.

Боевое мастерство неизвестной было не выше, чем у Фу Яньцзу или главы Красной секты. И если бы Цзи Мяохуа был рядом, ему бы точно не пришлось тревожиться о том, что неизвестная вдруг выскочит из засады. Ему всего лишь нужно продержаться до прихода Цзи Цинланя, чтобы рассказать ему обо всём, и тогда он переживёт этот трудный момент.

Как только он подумал об этом, его ноги словно сами собой понесли его обратно.

Путь, показавшийся таким коротким, когда он уходил, неожиданно стал таким длинным, когда он решил вернуться. Особенно когда вокруг было так тихо, что казалось, будто кто-то может напасть на него в любой момент.

[59] 骑虎难下 [qí hǔ nán xià] – «сев верхом на тигра, трудно [с него] слезть» = оказаться в безвыходном положении, некуда отступать, нет пути назад.