Глава 4. Часть 6.

Глава 4. Чья рука нанесёт победный удар?

Часть 6.

Хотя у Лу Жэньи и была одна идея на этот счёт, но, увидев сейчас, как взаимодействуют Цзи Мяохуа и Дуаньму Хуэйчунь, он побоялся высказать её вслух, дабы не задеть достоинство Дуаньму Хуэйчуня и не испортить и без того непрочные отношения между ними.

— На самом деле есть ещё один способ вернуться на Центральную равнину, — и Дуаньму Хуэйчунь рассказал ему о том, что ему недавно по секрету рассказала А-Пэй.

Глаза Лу Жэньи засверкали, пока он его слушал:

— Это замечательно! Это замечательно! — с энтузиазмом повторил он несколько раз.

Центральная равнина была территорией Демонического культа, и, если Цзи Цинлань вернётся туда, это будет равносильно тому, что он сам загонит себя в ловушку.

Затем Дуаньму Хуэйчунь рассказал ему о своём подозрении, что Цзи Цинлань был послан сюда императором.

Лу Жэньи задумался:

— Цзи Учан исчез много лет назад, а о Цзи Цинлане вообще никто никогда и слыхом не слыхивал. Как Демонический культ мог охотиться за ним?

— Неужели за ним и правда охотился не Демонический культ? — не мог поверить Дуаньму Хуэйчунь.

Лу Жэньи покачал головой:

— Точно не Демонический культ. И даже больше, не только не Демонический культ, но и, скорее всего, вообще никто из других сект Центральной равнины. Вернувшись на гору Пини после усмирения альянса Синего Пламени, Демонический культ взял устранение последствий на себя. А все остальные секты просто поинтересовались для приличия, должны ли они что-то предпринять, и больше ни во что не вмешивались.

Дуаньму Хуэйчунь нахмурился:

— Тогда кто же всё-таки преследовал Цзи Цинланя?

— Если это не цзянху, тогда, возможно...

Они переглянулись и одновременно выпалили:

— Императорский двор?

— Но если за этим стоял императорский двор, тогда почему Цзи Цинлань захотел помочь императору? — резонно поинтересовался Дуаньму Хуэйчунь.

— Императорский двор – это не обязательно император, — напомнил Лу Жэньи, — Это может быть и Лин Ян ван, и Ши тайши, и даже первый министр Гу. Не исключено, что Цзи Цинлань решил помочь императору, только чтобы отомстить его руками.

— А что насчёт мотива? — спросил Дуаньму Хуэйчунь.

Лу Жэньи горько усмехнулся:

— Всё, что мы знаем о Цзи Цинлане, это то, что он – ученик чудо-врача Цзи Учана, однажды подвергся преследованию и был спасён Цзи Мяохуа, живёт в секте Священной Луны и у него весьма специфические отношения с Синьха, и на этом всё. Как это поможет угадать его происхождение?

Дуаньму Хуэйчунь опять нахмурился:

— Но оставлять всё как есть, тоже не выход.

Лу Жэньи догадался, что он имеет в виду их нынешнюю ситуацию: они находятся в пассивном положении и должны соблюдать осторожность на каждом шагу, а информация, которую они добыли, вся получена с чужих слов. Такими темпами они навряд ли хоть к чему-то придут.

— Мин цзунь уже в ближайшие дни предпримет кое-какие шаги, и тогда мы объединим наши силы и ответим изнутри...

— Ну и как мы ответим? — поинтересовался Дуаньму Хуэйчунь.

Лу Жэньи запнулся на полуслове. В плане боевых искусств – они не соперники Цзи Мяохуа, а в плане свободы действий – они постоянно под наблюдением. Так что они скорее заложники в секте Священной Луны, чем «внутренние агенты».

— Я думаю, что ты должен уйти первым. Как и планировал, вместе с главой Красной секты, — сказал Дуаньму Хуэйчунь.

Лу Жэньи нахмурился:

— А как же тогда ты?

— Я придумаю другой способ. А ты, по крайней мере, хотя бы сможешь передать информацию о секте Священной Луны, когда вернёшься.

На самом деле Лу Жэньи думал об этом и раньше, но, во-первых, Дуаньму Хуэйчунь окажется в очень сложном положении, если он уйдёт. Он будет со всех сторон окружён врагами, и, если с ним в результате что-то случится, тогда он не сможет жить в мире с самим собой. А во-вторых, он всё ещё слишком мало выяснил о секте Священной Луны и хотел бы разузнать намного больше.

— Давай лучше я останусь ещё на несколько дней, чтобы понаблюдать немного, а там видно будет, — ответил Лу Жэньи.

Дуаньму Хуэйчунь долго молчал, а потом вдруг сказал:

— Я хочу встретиться с Цзи Цинланем, чтобы поговорить с ним начистоту.

Он и так уже собирался сделать это раньше, но в тот раз столкнулся с неизвестной в маске, и в результате тот разговор так и не произошёл. А теперь, когда он снова подумал об этом, способ превратить пассивность в инициативу как раз и заключается в том, чтобы вызвать Цзи Цинланя на откровенный разговор. И поскольку у Цзи Цинланя было множество сомнений на его счёт, значит он должен развеять эти сомнения. А что касается Цзи Мяохуа... Он хотел пока что отложить этот вариант про запас. Этот человек был слишком хитрым и слишком непредсказуемым, и рядом с ним он всё время оказывался в невыгодном положении. Если так и дальше пойдет, он боялся, что, прежде чем он сможет использовать Цзи Мяохуа для побега, тот раскусит его уловки как нечего делать.

Когда он обсудил это с Лу Жэньи, им обоим показалось, что этот план может сработать, после чего они ещё несколько раз тщательно взвесили и обдумали каждое слово, которое нужно будет сказать Цзи Цинланю, и только после этого разошлись.

Но Дуаньму Хуэйчунь не пошёл к Цзи Цинланю сразу после возвращения к себе. Откровенный разговор следовало заводить в подходящий момент. К примеру, в прошлый раз, когда он собирался поговорить с Цзи Цинланем начистоту, его вынудила сделать это неизвестная в маске, и у него тогда просто не было другого выбора. Теперь же, когда он только вышел из комнаты Лу Жэньи, его желание сыграть в открытую именно в этот момент неизбежно навлечёт подозрения на Лу Жэньи, поэтому сейчас он мог только продолжать ждать.

Вскоре после ужина он услышал снаружи звук шагов, и эти шаги приближались к двери его комнаты.

Но пришедший человек не постучал, а остановился перед дверью и позвал его по имени:

— Сунь Инь.

Он встал и открыл дверь, на пороге стояла А-Цзань.

— Молодой господин велел тебе зайти к нему в кабинет, — сказала она.

Если бы это была А-Пэй, Дуаньму Хуэйчунь непременно спросил бы, зачем он вдруг понадобился молодому господину или что произошло сегодня днём и для чего глава секты позвал к себе Цзи Мяохуа, и так далее. Но это была А-Цзань, так что ему пришлось оставить все свои вопросы при себе.

Когда они подошли к кабинету, А-Цзань не стала заходить внутрь, и Дуаньму Хуэйчуню осталось лишь зайти в кабинет одному.

Цзи Цинлань лежал на кушетке, а рядом были установлены два светильника.

А-Пэй стояла позади него, и потихоньку обмахивала его веером, а заметив вошедшего Дуаньму Хуэйчуня, тотчас состроила гримасу.

Дуаньму Хуэйчунь подошёл к Цзи Цинланю и тихо произнёс:

— Молодой господин.

Как будто заметив его только в этот момент, Цзи Цинлань отложил книгу и сел на кушетке.

— Подойди, сядь рядом, — тепло улыбнувшись, пригласил он.

Дуаньму Хуэйчунь сел на стул справа от него.

— Как там поживает господин Лу, всё хорошо? — поинтересовался Цзи Цинлань.

— Да, всё в порядке, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.

— Я слышал от А-Цзань, что вы крепко сдружились с господином Лу, теперь я могу быть спокоен, — продолжая улыбаться, произнёс Цзи Цинлань.

— Господин Лу тоже с Центральной равнины, естественно мы сдружились.

— Ах, Центральная равнина... — Цзи Цинлань печально вздохнул, а затем продолжил: — Я уеду в ближайшие дни, и тогда оставлю Приют чужестранцев на тебя.

Дуаньму Хуэйчунь почувствовал волнение, поняв, что речь, должно быть, о поездке на Центральную равнину, о которой недавно говорила А-Пэй.

— На меня? Но я здесь совсем недавно, я ещё слишком мало знаю о...

Цзи Цинлань махнул рукой:

— Не волнуйся, если что-то случится, просто обратись к кому-нибудь из старейшин секты, вот и всё.

— А могу я узнать, надолго ли уезжает молодой господин? — поинтересовался Дуаньму Хуэйчунь.

— Сложно сказать, может быть на два-три дня, а может быть и... на два-три месяца, — ответил Цзи Цинлань.

На два-три дня – это откровенная ложь! Путь от Западного Цяна до Центральной равнины занял бы месяц, не меньше, и то если гнать во весь опор. Однако Цзи Цинлань, похоже, не собирался распространяться о своей поездке на Центральную равнину, и Дуаньму Хуэйчунь мог только притвориться, что не знает о ней.

Цзи Цинлань дал ему ещё несколько мелких поручений, а затем отослал.

По пути обратно в сад Спокойствия Дуаньму Хуэйчунь снова и снова размышлял над этим.

Поскольку Цзи Цинлань поручил ему заботу о Приюте чужестранцев, было очевидно, что он не собирался брать его с собой, и он не мог раскрыть свою осведомлённость о поездке на Центральную равнину, чтобы не подставить А-Пэй.

Ночной ветерок налетел со спины, овеяв его прохладой.

Но ему вдруг показалось, что этот ветер словно придавил его к земле, как будто на него навалилась огромная тяжесть, которая не давала ему свободно дышать.

Вернувшись в сад Спокойствия, он не пошёл к Лу Жэньи, чтобы обсудить с ним дальнейшие действия. В данный момент, даже если бы они поговорили, то всё равно навряд ли бы смогли придумать что-то новое, а вот подозрения из-за частых контактов точно бы навлекли. Поэтому он просто вернулся в свою комнату, помедитировал немного, а потом лёг спать.

Проспав до полуночи, он резко проснулся, услышав какой-то шорох возле окна. Он тотчас перевернулся и сел на кровати. Неизвестная в маске уже знала, что он владеет боевыми искусствами, так что он больше не собирался это скрывать.

Окно распахнулось, и внутрь уже протянулась рука, как вдруг за дверью послышался звук приближающихся шагов.

Наполовину протянутая рука мгновенно застыла, а затем убралась обратно, рывком захлопнув за собой окно.

Увидев, насколько бесцеремонно, не таясь она закрыла окно, Дуаньму Хуэйчунь мог лишь кисло улыбнуться.

Пока один визитёр уходил, другой уже подошёл – звук шагов приблизился и затих возле двери.

— Дурень, открывай скорее! — понизив голос и почти прижавшись губами к щели между дверью и косяком, тихо позвала снаружи А-Пэй.

Дуаньму Хуэйчунь продолжил сидеть неподвижно.

И только когда А-Пэй тихонько постучала в дверь и позвала его ещё несколько раз, он неторопливо встал и накинул одежду, а затем, потирая глаза и ворча, открыл дверь:

— Ты чего так поздно...

А-Пэй не стала дожидаться, пока он договорит, зажала ему рот и втолкнула его обратно в комнату, а затем зашла сама и закрыла за собой дверь.

Дуаньму Хуэйчунь зажёг светильник:

— Ночь на дворе, зачем ты...

— Фу-у-ух, — А-Пэй порывисто на одном дыхании задула огонь и быстро прошептала: — Дурень, ты хочешь, чтобы все узнали, что я пришла к тебе среди ночи?

— Да, точно, почему ты пришла среди ночи? Это... мы... холостой мужчина и незамужняя девушка... одни...

— Ты о чём там думаешь? — А-Пэй надула губы.

Дуаньму Хуэйчунь натянуто улыбнулся:

— Да ни о чём, ни о чём я не думаю.

— Я по серьёзному делу, а не в игрушки играть. Ты понял, куда та поездка, о которой тебе рассказал молодой господин?

— Ну на Центральную равнину, наверное? — предположил Дуаньму Хуэйчунь.

— Ха, ты прям такой догадливый.

— А что, разве не туда? — удивился Дуаньму Хуэйчунь.

— И да, и нет, — навела таинственности А-Пэй.

— Да что, в конце концов, происходит, а? — не выдержал Дуаньму Хуэйчунь.

— Ой, гляньте, какой нетерпеливый! Ладно, давай я тебе расскажу. Сегодня днём после полудня в секту прибыл посланник из Демонического культа, чтобы договориться о встрече с цзяочжу, — сообщила А-Пэй.

— О? — Дуаньму Хуэйчунь был вне себя от волнения и чуть не спросил, что за посланник, но вовремя одумался и промолчал. У него, «слабого учёного», не было причин обращать внимание на посланника Демонического культа.

А-Пэй продолжила:

— Цзяочжу тревожится, что молодой господин останется в секте Священной Луны один, поэтому планирует взять его с собой.

Дуаньму Хуэйчунь подумал о Цзи Мяохуа и торопливо спросил:

— А фэнчжу?

— Ты чего о нём так беспокоишься? — недовольно буркнула А-Пэй.

«А я вовсе не о нём беспокоюсь, а о Демоническом культе», — подумал про себя Дуаньму Хуэйчунь, — «Интересно, сколько людей Мин цзунь приведёт на эту встречу? И если там не будет Ань цзуня и Сюэи хоу, кто ещё тогда сможет выстоять против Цзи Мяохуа?»

Он был сильно обеспокоен.

Так и не дождавшись от него ответа, А-Пэй добавила ещё более недовольным тоном:

— Не рассчитывай на фэнчжу. Старейшина Шуе уже позвал его поехать вместе с ними, но фэнчжу отказался.

— О, — Дуаньму Хуэйчунь облегчённо перевёл дух.

— О? Что «О»? Разве ты не хочешь поехать?

Дуаньму Хуэйчунь застыл от удивления, и сразу вслед затем обрадованно выпалил:

— Я смогу поехать?