Глава 6. Часть 1.
Глава 6. Изменить лицо и обуздать руки*
Часть 1.
Дуаньму Хуэйчунь смотрел на него, и по его взгляду сразу было ясно, что он ему не поверил. Цзи Мяохуа ведь уже знал, что он владеет боевыми искусствами, так как же он мог не догадываться о его происхождении и намерениях?
И увидев этот взгляд, Цзи Мяохуа, разумеется, понял, что он ему не поверил:
— Циньцинь, а! Неужели ты думаешь, что я из тех, кто будет обращать внимание на родословную?
Дуаньму Хуэйчунь умел распознавать уклончивый ответ, но настаивать не стал и сменил тему:
— И что фэнчжу собирается делать дальше?
— Ну конечно же вернуться вместе с циньцинь на пик Цзюэин. Мы ведь туда и ехали!
Он сказал это так просто, так естественно, как будто ничего не случилось. И если бы Цзи Мяохуа не был ранен, Дуаньму Хуэйчунь мог бы даже засомневаться, а не было ли нападение Демонического культа лишь его видением?
Дуаньму Хуэйчунь опустил голову, задумавшись на миг, а потом вдруг спросил:
— Может ли фэнчжу меня отпустить?
Цзи Мяохуа рассмеялся.
На лице Дуаньму Хуэйчуня появилось смущённое выражение.
— Циньцинь, а! Если бы я хотел тебя отпустить, то стал бы я так отчаянно сражаться, чтобы захватить тебя? — даже в тот момент, когда Цзи Мяохуа произнёс «захватить», он всё ещё выглядел так, как будто принимал это как должное.
— Так что тебе всё-таки от меня нужно? — обречённо поинтересовался Дуаньму Хуэйчунь.
— Есть паровые булочки вместе?
— ... .
Цзи Мяохуа вздохнул:
— Очень грустно есть паровые булочки в одиночестве.
— Неужели на пике Цзюэин нет никого, кто бы мог поесть паровых булочек вместе с фэнчжу?
Цзи Мяохуа с нахальным видом придвинулся поближе к нему:
— Раньше не было, но теперь есть циньцинь.
Дуаньму Хуэйчунь рефлекторно отклонил голову в сторону:
— Стоит только попросить, и в Западном Цяне найдётся сколько угодно желающих поесть паровых булочек вместе с фэнчжу.
— Воробьи, конечно, тоже хороши, но в моих глазах есть место только для одной весенней птицы! — Цзи Мяохуа смотрел на него не отрывая взгляда, его тёмно-синие глаза были глубоки, словно непроглядная ночь.
*报春鸟 [bào chūn niǎo] – весенняя птица, дословно: «птица, возвещающая приход весны»: иероглиф 春 «чунь» (весна, любовь, страсть) есть в имени 回春 Хуэйчунь (наступление весны, исцеление, возвращение к жизни).
Дуаньму Хуэйчунь чувствовал такое бессилие, как будто пытался пробить кулаками вату. Он явно хотел поговорить о серьёзных вещах, но по милости Цзи Мяохуа разговор опять ушёл куда-то не в ту сторону.
— Циньцинь, ты знаешь, какой птицей я хотел бы стать?
«Точно какой-нибудь зловредной», — молча подумал Дуаньму Хуэйчунь.
— Дятлом! — Цзи Мяохуа вытянул губы и наклонился к лицу Дуаньму Хуэйчуня.
*啄木鸟 [zhuó mù niǎo] – дятел, дословно: «птица, клюющая дерево»: иероглиф 木 «му» (дерево) есть в фамилии 端木 [duānmù] Дуаньму. 端 «дуань» – прямой, правильный, порядочный... (птица, которая задолбает даже "несгибаемое дерево"?;):))
Дуаньму Хуэйчунь сместился в сторону и снова уклонился от него.
Цзи Мяохуа вдруг схватился за грудь и поморщился:
— Ай, больно!
Дуаньму Хуэйчунь тихонько вздохнул:
— Ну а теперь-то из-за чего?
Цзи Мяохуа устремил на него пристальный взгляд:
— Циньцинь, ты правда не знаешь из-за кого я страдаю?
Дуаньму Хуэйчунь опустил голову и некоторое время размышлял, прежде чем произнёс:
— Пока я был в секте Священной Луны, фэнчжу всегда приглядывал за мной и много раз мне помогал. Дуаньму Хуэйчунь никогда не забудет доброту фэнчжу, — независимо от цели Цзи Мяохуа, он разблокировал его застойные меридианы, чем очень ему помог. Если бы не это, у него, возможно, до сих пор не было бы достаточно сил, чтобы защитить себя.
— Мне казалось, на Центральной равнине серьёзно относятся к тому, что даже за крупицу доброты следует воздавать в стократном размере? Циньцинь, ты можешь просто подарить мне своё сердце? [83]
Дуаньму Хуэйчунь смотрел на него хмурым взглядом.
— Циньцинь, а! Я же говорил, что построю тебе большой дом у подножия горы, посажу вокруг море прекрасных цветов и подарю тебе много красивой одежды. Неужели ты ни капельки не тронут? — в голосе Цзи Мяохуа прозвучала обида.
— Раз фэнчжу так решительно настроен не отпускать меня, то мог бы по крайней мере быть честным в своих намерениях? Возможно, я смог бы тогда пойти навстречу и чем-нибудь помочь?
— Я уже всё сказал. На пике Цзюэин слишком одиноко, и потому я хочу найти человека, с которым буду вместе есть паровые булочки.
— А не потому, что ты хочешь заставить Демонический культ отступить ради меня? [84] — не подумав ляпнул Дуаньму Хуэйчунь.
— Заставить отступить ради тебя? — Цзи Мяохуа похлопал глазами, — А циньцинь, оказывается, так важен для Демонического культа, да?
Мысль о том, что совсем недавно ему на помощь пришло больше половины мастеров Демонического культа, придала Дуаньму Хуэйчуню уверенности, и его слова внезапно обрели силу:
— Ради чего фэнчжу усложнять отношения с Демоническим культом? «Колодезная вода речной не помеха». Гора Пини находится на Центральной равнине и никогда не враждовала с Западным Цяном. А всё произошедшее между сектой Священной Луны и Демоническим культом – просто недопонимание. Как говорится, худой мир лучше доброй ссоры. Глава Синьха согласился встретиться с Мин цзунем в Озёрном павильоне, так что очевидно, что он готов разрешить этот конфликт мирным путём. [85] Зачем тогда фэнчжу так упорствовать, если даже секта Священной Луны уже пошла на попятную?
Цзи Мяохуа улыбнулся:
— Выходит, Демонический культ с самого начала стремился заключить мир с сектой Священной Луны?
Заметив, что его тон смягчился, Дуаньму Хуэйчунь поспешил подтвердить:
— Разумеется.
— Тогда зачем Лу Жэньи пришёл в секту Священной Луны вместе с главой Красной секты, выдав себя за члена братства Жёлтой реки, да ещё притащил с собой тех двух парней? — уголки губ Цзи Мяохуа всё ещё были вздёрнуты вверх, и на его лице по-прежнему сияла улыбка, но на взгляд Дуаньму Хуэйчуня эта улыбка всё равно была похожа на лисью.
Дуаньму Хуэйчунь не ожидал, что Цзи Мяохуа раскусил уловку старейшины Лу, но раз уж он заговорил начистоту, то и он ответил ему откровенно:
— Я оказался в чужой стране, и он пришёл, чтобы найти меня.
— Ну и почему ты оказался в чужой стране, а? — поинтересовался Цзи Мяохуа, — С твоими боевыми навыками с тобой даже пятьдесят торговцев людьми не справятся.
Дуаньму Хуэйчунь буквально онемел, не зная, что на это сказать. Если бы до того, как он стал жертвой торговли людьми, кто-нибудь сказал ему, что однажды он пройдёт через нечто подобное, он бы рассмеялся ему в лицо. Неудивительно, что Цзи Мяохуа ему не поверил. Даже если бы он сам попытался представить такое, то счёл бы это вздорной нелепицей. Однако эта вздорная нелепица была самой что ни на есть чистой правдой.
— В то время мои боевые навыки были ограничены, — попытался объяснить Дуаньму Хуэйчунь, — Я был тяжело ранен и потерял сознание, а когда очнулся, то был уже заперт в повозке торговцев людьми.
— Вот как, а? — с ошеломлённым видом произнёс Цзи Мяохуа.
Дуаньму Хуэйчунь понимал, что несмотря на демонстративное удивление на лице, в душе он всё равно так и не поверил в это.
— Я знаю, что это звучит невероятно и кажется очень подозрительным, но это действительно так.
Цзи Мяохуа опять заулыбался:
— Тогда, возможно, нас благословили небеса! Иначе как же мы с циньцинь смогли бы встретить и полюбить друг друга?
Дуаньму Хуэйчунь уже давно привык к его болтовне и перестал на неё реагировать:
— Фэнчжу шутит.
— Каждое моё слово исходит из самой глубины сердца! Циньцинь, верь мне! — Цзи Мяохуа придал лицу настолько искреннее выражение, что сделать его ещё более искренним было просто невозможно.
Дуаньму Хуэйчунь не хотел, чтобы брешь, которая открылась с таким трудом, снова закрылась, и поспешил добавить:
— Лучше всё же устранить недопонимание по поводу того, зачем старейшина Лу, в смысле «Лу Жэньи», приходил в секту Священной Луны. Если ты мне не веришь, то можешь пойти и лично выяснить это у него.
— Правда? — Цзи Мяохуа склонил голову набок, — Но до того, как Лу Жэньи пришёл в секту Священной Луны, ходили слухи, что Хуньхунь ван пригласил мастера боевых искусств с Центральной равнины, чтобы разобраться с сектой Священной Луны. Так вот, я по-прежнему думаю, что это и есть тот старейшина Лу, о котором ты говоришь.
— Это просто недопонимание, — но уверенность Дуаньму Хуэйчуня, кажется, немного пошатнулась. Хотя старейшина Лу не стал подробно рассказывать о взаимоотношениях с Хуньхунь ваном и Красной сектой, но с манерой Мин цзуня использовать любую подвернувшуюся возможность в своих интересах, он бы точно не упустил случая «одолеть врага взятым взаймы ножом» [86]. Тогда, выходит, слухи, упомянутые Цзи Мяохуа, не врут, и значит мастер с Центральной равнины действительно...
Сумятица в его мыслях резко прекратилась, и всё встало на свои места!
Мастер с Центральной равнины.
Два обстоятельства: слухи о мастере с Центральной равнины и его появление в секте Священной Луны... До прибытия Лу Жэньи кто ещё кроме него самого полностью соответствовал этим двум критериям?
Неудивительно, что Цзи Мяохуа с самой первой их встречи всё время околачивался рядом и испытывал его всеми возможными способами. Теперь он понял, что тогда он просто пытался выяснить, является ли он тем самым мастером с Центральной равнины, которого по слухам пригласил Хуньхунь ван.
И только позже отношение Цзи Мяохуа к нему постепенно улучшилось, и он даже несколько раз его защищал. Не потому ли, что к тому моменту он был уже абсолютно уверен, что это Лу Жэньи тот самый мастер с Центральной равнины?
Туман, застивший ему глаза, наконец рассеялся.
Дуаньму Хуэйчунь задумчиво посмотрел на Цзи Мяохуа. Учитывая проницательность Цзи Мяохуа, он, разумеется, понимал, что его слова непременно заставят его задуматься обо всём и связать эти факты воедино, вот только зачем он ему это сказал? Ведь, по сути, он не должен был ему ничего объяснять.
— Циньцинь, — Цзи Мяохуа поднял руку и легонько похлопал себя по правой щеке, стряхнув с неё слой пудры, а затем придвинулся поближе: — Если хочешь поцеловать, то целуй крепче.
Пудра лежала неровно, и его лицо казалось в этот момент особенно жалким.
Дуаньму Хуэйчунь отклонился назад:
— Так что всё-таки фэнчжу намерен делать дальше?
— Если циньцинь не устал, то мы отправимся немедленно.
— А если я скажу, что буду сидеть здесь и ждать Демонический культ? — поинтересовался Дуаньму Хуэйчунь.
— Тогда я буду сидеть здесь и ждать их вместе с циньцинь, — на лице Цзи Мяохуа не было ни капли волнения, — Мне безразлично сколько их придёт, я всё равно не отпущу циньцинь.
Дуаньму Хуэйчунь нахмурился:
— Фэнчжу не кажется, что это слишком властно?
— Эх... Ну кто ж виноват, что я не смог отпустить тебя в последний момент?
Дуаньму Хуэйчунь удивлённо оглянулся на него.
Цзи Мяохуа откинулся назад, опёрся локтями о землю и беззаботно болтая ногами с довольным видом смотрел в небо, как будто совершенно не чувствовал боли от ран.
Дуаньму Хуэйчунь беззвучно вздохнул и поднялся с места:
— Идём.
Цзи Мяохуа был абсолютно прав, с нынешним составом Демонического культа, даже если они и догонят их, это ничего не изменит. В любом случае, старейшина Лу сможет догадаться, куда они направляются, поэтому лучше подождать, пока они перегруппируются, соберутся с силами и вернутся, чтобы взять реванш.
Им ведь не составит труда найти этот чёртов пик Цзюэин, верно?
[83] 滴水之恩，当涌泉相报 [dīshuǐ zhī ēn, dāng yǒngquán xiāngbào] – «капля доброты должна быть вознаграждена потоком благодарности» = даже за малое благодеяние следует воздавать в стократном размере.
以身相许 [yǐ shēn xiāngxǔ] – «пообещать (согласиться отдать) свою жизнь другому [человеку]» = обещание быть вместе навсегда (обещание вступить в брак), без остатка посвятить себя (кому-то), отдаться целиком (в чьи-то руки, на чью-то милость), пожертвовать собой (ради кого-то).
[84] 投鼠忌器 [tóu shǔ jì qì] – «бросил бы [камень] в крысу, да страшно посуду перебить» = воздержаться от действия из страха перед последствиями.
[85] 井水不犯河水 [jǐng shuǐ bù fàn hé shuǐ] – «колодезная вода речной не помеха» = ничем не мешать друг другу.
冤家宜解不宜结 [yuānjia yí jiě bù yí jié] – «лучше помириться, чем враждовать» = худой мир лучше доброй ссоры.
化干戈为玉帛 [huà gān gē wéi yù bó] – «заменить щиты и копья на нефрит и шёлк» = прекратить войну и установить мир, перековать мечи на орала.
[86] 借刀杀人 [jiè dāo shā rén] – «убивать взятым взаймы ножом» = загребать жар [делать грязную работу] чужими руками.
———
*Название 6-й главы: 革面敛手 [gé miān liǎn shǒu] – «изменить лицо и обуздать руки» = исправиться и стать новым человеком; вернуться на правильный путь и не сметь вести себя вседозволенно. Название каждой главы – чэнъюй (устойчивый оборот), который заканчивается словом «рука».