Глава 8. Часть 9.

Глава 8. Каждый показал, на что способен

Часть 9.

Цзи Мяохуа отдёрнул цепочку, другой рукой продолжая держать Мо Цзюя, как щит.

Фэн Гудао беспомощно топтался на месте, не решаясь снова атаковать. Он то вытягивал руку, то волей-неволей снова отводил её назад из опасения ранить Мо Цзюя. Его нефритовая флейта несколько раз проходила мимо лица Мо Цзюя, едва не задев его щёку.

Цзи Мяохуа внезапно толкнул Мо Цзюя в сторону Фэн Гудао и в этот момент смог шагнуть одной ногой в комнату:

— Циньцинь... , — но не успел он больше ничего сказать, как почувствовал, что на него надвигается чья-то неудержимая убийственная аура, и был вынужден убрать ногу назад.

Тем временем Фэн Гудао стремительно прошёлся пальцами по заблокированным точкам Мо Цзюя, а его нефритовая флейта коснулась нескольких жизненно важных точек Цзи Мяохуа.

Цзи Мяохуа пришлось отступить.

Мо Цзюй, к которому вернулась боеспособность, тоже собрался ринуться в бой, но не успев что-либо сделать, поймал на себе холодный колкий взгляд Сюэ Линби, заставивший его резко изменить направление прямо на середине движения.

Крошечная заминка, и Фэн Гудао, объединившись с Сюэ Линби, уже оттеснили Цзи Мяохуа от входа в комнату, вынудив его отступить в другой конец коридора.

Ижань, хотя и не участвовала в схватке, но тенью следовала за Фэн Гудао, замыкая сплочённую команду.

Мо Цзюй развернулся и зашёл в комнату, как раз застав тот момент, когда доктор Хо и Дуаньму Хуэйчунь слезали с кровати:

— А вы чего тут?

— Проводим повторный осмотр пациента, — невозмутимо отозвался доктор Хо.

— Ну и как? — тотчас поинтересовался Мо Цзюй.

— Яд уже выведен, но отдых всё ещё необходим, — ответил доктор Хо.

— Ты каждый раз так говоришь, — проворчал Мо Цзюй.

— А значит, это не ошибочный диагноз, — парировал доктор Хо.

Звуки боя начали отдаляться, становясь всё тише.

Мо Цзюй взглянул на Дуаньму Хуэйчуня, затем на доктора Хо, и наконец, не в силах сопротивляться беспокойству и любопытству, сказал:

— Я всё-таки пойду посмотрю.

После его ухода доктор Хо, заметив, что Дуаньму Хуэйчунь застыл на месте в полной неподвижности, спросил:

— Ты не собираешься сесть?

Дуаньму Хуэйчунь пришёл в себя, молча подвинул стул и сел.

— Если ты так сильно беспокоишься о хоуе и Мин цзуне, то, может, всё же выйдешь и посмотришь, как там дела? Всё лучше, чем сидеть здесь, точно изваяние, — глядя на его отсутствующий вид, предложил доктор Хо.

— А кто тогда тебя тут будет защищать, если я уйду? — спросил Дуаньму Хуэйчунь.

— И то верно, и то верно, — поспешил согласиться доктор Хо.

И хотя Дуаньму Хуэйчунь не покинул комнату, но в итоге так и не смог усидеть на месте, поэтому встал и подошёл к окну.

Цзи Мяохуа, Сюэ Линби и Фэн Гудао, по-прежнему не прекращая бой, уже успели за это время переместиться к воротам постоялого двора.

Никого из постояльцев это уже не удивило, и многие даже специально выбежали поглазеть на очередное представление.

Доктор Хо, стоявший позади Дуаньму Хуэйчуня, внезапно спросил:

— Эй? Старейшину Мо вернули, а что насчёт старейшины Лу?

Дуаньму Хуэйчунь не мог не забеспокоиться после его слов. Однако, хорошенько поразмыслив, подумал, что, если бы старейшина Лу находился в опасности, то первым человеком, который проявил бы беспокойство, определённо был бы старейшина Мо. А поскольку он до сих пор ничего не сказал, то, видимо, старейшине Лу ничего не угрожает.

— Возможно, он объявится позже.

Он уже было успокоился, когда услышал, как старейшина Мо крикнул Фэн Гудао:

— Мин цзунь! Он захватил и спрятал старейшину Лу!

У Дуаньму Хуэйчуня ёкнуло сердце, и он, не в силах унять беспокойство, во все глаза уставился на Цзи Мяохуа.

Тонкая цепочка извивалась, как серебряная змейка, подчиняясь движениям Цзи Мяохуа, который, проворно двигаясь, буквально приклеился к Фэн Гудао. Сюэ Линби несколько раз пытался нанести удар, но останавливался, боясь поранить Фэн Гудао. Но Фэн Гудао, похоже, понял замысел Цзи Мяохуа, и внезапно резко метнулся к Сюэ Линби.

Сюэ Линби вытянул руки, намереваясь поймать его в свои объятия.

Цзи Мяохуа, прячась за Фэн Гудао, почувствовал ловушку и обвил свою цепочку вокруг его талии.

Взгляд Сюэ Линби стал ледяным, он схватил Фэн Гудао за плечи и рывком потащил его к себе.

Но тот захват цепочкой оказался лишь уловкой. Цзи Мяохуа стремительно развернулся и вихрем метнулся к окну, у которого стоял Дуаньму Хуэйчунь:

— Циньцинь!

Дуаньму Хуэйчунь смотрел на его счастливое лицо, с которого от радостного смеха сыпалась пудра, и неосознанно подался вперёд, но тут вмешался Фэн Гудао, одновременно нанося удар и резко крикнув Цзи Мяохуа:

— Отдай старейшину Лу!

Цзи Мяохуа даже не обернулся, а просто снова метнул в него цепочку.

Но Фэн Гудао не стал уклоняться, а, напротив, бросился навстречу, и его нефритовая флейта попала в путы серебряной цепочки, а он воспользовался этим, чтобы крутануться вокруг Цзи Мяохуа и, оказавшись перед ним, изо всех сил рванул цепочку на себя.

И в тот же миг Сюэ Линби тоже атаковал Цзи Мяохуа, направив ему в спину ветку, которую снова неизвестно где и когда успел сорвать.

Цзи Мяохуа с силой дёрнул цепочку.

Невидимый ци-меч Сюэ Линби со звоном ударил по цепочке. Цзи Мяохуа отступил на полшага назад и вскинул руку, направив ладонь в сторону Фэн Гудао.

Фэн Гудао попытался защититься от него своей флейтой, но Цзи Мяохуа, вцепившись мёртвой хваткой, продолжал тащить его к себе.

Увидев, что ладонь Цзи Мяохуа вот-вот ударит по плечу Фэн Гудао, Дуаньму Хуэйчунь весь напрягся, на его лице отразилось волнение, а глаза наполнились беспокойством.

Цзи Мяохуа был бдителен как никогда, не пропуская ни единого жеста, ни единого звука. С момента появления Дуаньму Хуэйчуня его взгляд не покидал его ни на миг, жадно впитывая каждое его выражение, так что он, разумеется, сразу заметил его тревогу. Его взгляд потемнел, а рука, уже готовая ударить, внезапно опустилась.

А Сюэ Линби, пытавшийся помочь Фэн Гудао, был как раз у него за спиной.

Послышалось только тихое «пф-ф», и невидимый ци-меч пронзил Цзи Мяохуа насквозь.

Брызги крови мелкими каплями разлетелись в стороны, словно снежинки.

Рука Дуаньму Хуэйчуня, сжимавшая оконную раму, резко напряглась, с треском отломав кусок деревяшки, и щепки вонзились ему в ладонь, причиняя боль.

Сюэ Линби не стал преследовать раненого, а сразу бросил ветку на землю:

— Победа в неравном бою не приносит чести победителю.

Цзи Мяохуа не обратил на него внимания, а лишь всё также заворожённо смотрел на Дуаньму Хуэйчуня влюблённым взглядом человека, не замечающего больше никого вокруг.

Поскольку Сюэ Линби и Цзи Мяохуа уже прекратили бой, Фэн Гудао, естественно, тоже не собирался сражаться дальше. Он искоса глянул на его рану:

— Прошу фэнчжу сообщить местонахождение старейшины Лу.

Цзи Мяохуа, похоже, наконец осознал, что перед ним стоит кто-то ещё:

— Его акупунктурные точки разблокируются через час, и он вернётся сам.

— Улинь Западного Цяна находится в разгаре смуты, может ли фэнчжу гарантировать, что за это время с ним не случится никакой беды? — резонно заметил Фэн Гудао.

— Если тебе так не терпится, топай вон по той дороге, там его и найдёшь, — отозвался Цзи Мяохуа.

Услышав это, Мо Цзюй и Ижань сразу бросились в сторону упомянутой дороги.

— Фэнчжу не обработает свою рану? — спросил Фэн Гудао.

— Я хочу видеть Дуаньму Хуэйчуня, — его глаза, тёмно-синие, как морские глубины, и стоило только в них заглянуть, как они уводили смотрящего куда-то за грань обыденного мира, и даже его чрезмерно накрашенное лицо уже не казалось таким неприятным, как всего лишь мгновение назад.

— Фэнчжу силой удерживал старейшину Дуаньму у себя почти месяц, неужели ещё недостаточно насмотрелся?

— Недостаточно, — отрезал Цзи Мяохуа.

Фэн Гудао вскинул брови:

— Ну что ж, раз так, пойду похлопочу за фэнчжу. Но если старейшина Дуаньму не пожелает встречаться с фэнчжу, то тут уж я ничем не смогу помочь.

— Циньцинь обязательно встретится со мной.

Фэн Гудао многозначительно улыбнулся:

— Центральная равнина – это не Западный Цян. Для нас купля-продажа с принуждением всегда была позором и бесчестьем.

Лицо Цзи Мяохуа было скрыто под толстым слоем пудры, и его истинное выражение было невозможно разглядеть, но Фэн Гудао всё равно увидел промелькнувшую в его глазах неуверенность.

Фэн Гудао поднялся наверх и в точности передал Дуаньму Хуэйчуню всё, что сказал Цзи Мяохуа.

Но на самом деле, когда Цзи Мяохуа говорил так громко, Дуаньму Хуэйчунь и сам уже прекрасно всё услышал. Но он молчал.

Фэн Гудао вздохнул и добавил:

— Если ты не хочешь его видеть, то и не надо. Но он был ранен и потерял много крови, и я не знаю, позволит ли он осмотреть себя доктору Хо.

Дуаньму Хуэйчунь очень долгого молчал, прежде чем произнёс:

— Я пойду.

Фэн Гудао смотрел на его удаляющийся силуэт, и на его лице постепенно появлялась улыбка.

Только после личной схватки с Цзи Мяохуа он понял, что его боевое мастерство было столь же высоко, как у Юань Аоцэ и Сюэ Линби. А это значит, что, когда Мо Цзюй, Хуа Цзян и другие напали на него в тот раз, он совершенно точно не использовал всю свою силу, а иначе Хуа Цзян и все, кто там ещё был, не остались бы невредимыми. Однако тот факт, что Демонический культ направил несколько лучших мастеров и всё равно позволил похитить своего старейшину, являлся для них огромной потерей лица. Так что, видимо, можно считать, что сегодня этот меч Сюэ Линби одним ударом поразил две цели – им он помог восстановить свою репутацию, а ему – намеренно ранить себя, чтобы получить сочувствие, да?

Фэн Гудао крутанул в руке флейту, развернулся и наткнулся на взгляд Сюэ Линби, лицо которого было мрачнее тучи.

— ... .

Цзи Мяохуа не сводил взгляда с ворот постоялого двора с тех пор, как Фэн Гудао и Сюэ Линби поднялись наверх. И только увидев спускающегося Дуаньму Хуэйчуня, он с засиявшими глазами поднялся с места и бросился ему навстречу, несмотря на рану на плече:

— Циньцинь.

Дуаньму Хуэйчунь достал из-за пазухи лекарство, которое взял у доктора Хо, и коротко произнёс:

— Садись, я перевяжу твою рану.

— Ой-ой-ой, циньцинь и правда единственный на свете, кто переживает обо мне, — Цзи Мяохуа похлопал глазами и послушно сел.

Дуаньму Хуэйчунь осторожно приподнял ткань вокруг раны.

Взгляд Цзи Мяохуа словно приклеился к нему.

Дуаньму Хуэйчунь с непроницаемым лицом очистил рану, нанёс на неё целебное средство, а затем перебинтовал.

— Циньцинь, мы так давно не рыбачили, — тихо произнёс Цзи Мяохуа.

Дуаньму Хуэйчунь закончил перевязку и встал.

— Я возвращаюсь на Центральную равнину.