Глава 5. Часть 3.

Глава 5. Не в силах выпустить из рук

Часть 3.

После ухода Лу Жэньи, Дуаньму Хуэйчунь немного отвлёкся, задумавшись о том, как именно Мин цзунь организует его спасение, а главное о том, как именно отреагирует на это Цзи Мяохуа.

— Циньцинь! Ты в порядке? — прозвучал у него над ухом голос Цзи Мяохуа.

Дуаньму Хуэйчунь резко очнулся и вдруг понял, что он даже не заметил, когда успел сесть, а прямо сейчас Цзи Мяохуа обмахивает его тем самым разрисованным веером с его портретом.

— Фэнчжу? — и только теперь до него дошло, что это он должен был обмахивать веером Цзи Мяохуа. А он обмахивал, обмахивал, но в какой-то момент, задумавшись, вместо того чтобы обмахивать его, начал обмахивать себя. Он торопливо развернул свой веер в другую сторону, чтобы направить прохладный воздух на Цзи Мяохуа.

Разрисованный веер Цзи Мяохуа придержал веер в его руке, когда Цзи Мяохуа, тихонько рассмеявшись, произнёс:

— Циньцинь, если тебе жарко, ты только скажи, я всегда готов помочь тебе раздеться.

— Фэнчжу так учтив.

Веер в руке Цзи Мяохуа нахально двинулся вверх по руке Дуаньму Хуэйчуня, а добравшись до его подбородка, легонько приподнял его:

— Циньцинь, я никогда не был учтив с тобой, учтив здесь только ты.

Дуаньму Хуэйчунь сложил свой веер и, прижав им «нахальный веер с портретом», уклонился от него в сторону:

— Сунь Инь – всего лишь ничтожный слуга. Мне положено быть учтивым.

— Слуга, а? — Цзи Мяохуа убрал свой веер и, прикрыв им рот, захихикал: — Так значит, я – твой господин?

Дуаньму Хуэйчунь уловил, что в его словах есть какой-то скрытый смысл*, но так сразу не понял, какой именно.

*Слова 下人 [xiàrén] – «слуга, подчинённый» и 上人 [shàngrén] – «хозяин, господин» состоят из двух частей: 下 [xià] – «нижний, внизу, нижестоящий» и 上 [shàng] – «верхний, наверху, вышестоящий» с добавлением к ним 人 [rén] – «человек, особа, персона». Другими словами это: «Ты снизу, а? Так это значит, что я сверху?» – да ещё из уст Цзи Мяохуа... Ещё как двусмысленно :)

Снаружи раздался окрик на цянском.

Цзи Мяохуа лениво ответил.

Тот человек громко крикнул ещё пару фраз по-цянски.

Цзи Мяохуа нахмурился и снова ответил.

Хотя Дуаньму Хуэйчунь притворялся, что ему всё равно, но на самом деле он постоянно скрытно следил за каждым движением Цзи Мяохуа.

— Циньцинь, тебе по нраву шумные, горячие, весёлые пирушки? — поинтересовался Цзи Мяохуа.

Дуаньму Хуэйчунь догадался, что тот человек, вероятно, пришёл пригласить его куда-то, поэтому ответил:

— Здесь всё равно довольно скучно.

Цзи Мяохуа улыбнулся:

— Тогда идём.

— Куда?

Цзи Мяохуа похлопал глазами:

— На пирушку, а!

...

Оказалось, и правда пирушка...

Было в самом деле весело.

И к тому же жарко.

И в придачу шумно.

Дуаньму Хуэйчунь стоял на краю толпы и смотрел, как они с шумом-гамом запекают поросёнка, с шумом-гамом зажаривают барашка, бегая туда-сюда и восторженно суетясь.

Синьха и Цзи Цинлань сидели на помосте, а вокруг них рьяно хлопотало несколько человек, прислуживая им. А-Пэй и А-Цзань стояли позади Цзи Цинланя. Словно почувствовав его взгляд, А-Пэй подняла голову и посмотрела вдаль. А увидев его, слегка изменилась в лице и быстро отвернулась в сторону.

Дуаньму Хуэйчунь незаметно вздохнул.

Цзи Мяохуа потянул его внутрь:

— Ну и любят же они разводить суету на пустом месте. Только и делов, что поехать завтра на переговоры, а они тут пир горой закатили.

Дуаньму Хуэйчунь только после этих слов сообразил, что эта пирушка, оказывается, была организована по случаю проводов Синьха.

И в этот момент они нос к носу столкнулись со старейшиной Шуе, у которого при виде Дуаньму Хуэйчуня слегка вытянулось лицо, и он тотчас заговорил с Цзи Мяохуа по-цянски.

Хотя Дуаньму Хуэйчунь не понимал языка Западного Цяна, но по выражению лица старейшины Шуе догадался, что тот сейчас говорит о нём, и не в хорошем смысле.

Цзи Мяохуа даже бровью не повёл. Он невозмутимо достал из рукава красный платок и точно так же, как и в прошлый раз, повязал его на шею Дуаньму Хуэйчуня.

Дуаньму Хуэйчунь опустил голову, чувствуя себя немного неловко.

Лицо старейшины Шуе мгновенно вытянулось, и теперь уже не слегка.

Цзи Мяохуа, с таким видом, как будто вообще ничего не произошло, потащил Дуаньму Хуэйчуня дальше.

Пройдя несколько шагов и убедившись, что они достаточно далеко отошли от старейшины Шуе, Дуаньму Хуэйчунь указал на красный платок у себя на шее и спросил:

— Что это?

— Ткань.

Дуаньму Хуэйчунь поднял руки, чтобы развязать платок, но Цзи Мяохуа тут же его остановил.

— Прошу меня простить, фэнчжу. Сунь Инь с юных лет робок, как мышь, и не смеет принимать вещи неизвестного происхождения, — холодно произнёс Дуаньму Хуэйчунь.

Цзи Мяохуа вздохнул:

— Это пропуск патрульного секты Священной Луны.

— Патрульного? — удивлённо переспросил Дуаньму Хуэйчунь.

— Патрульный вправе проводить досмотр и проверять всех членов секты рангом ниже главы и старейшин, и может свободно проходить в любое место секты Священной Луны. Циньцинь, пока ты его носишь, ты можешь свободно проходить здесь куда тебе вздумается.

Дуаньму Хуэйчунь догадался, что старейшина Шуе сейчас, вероятно, не хотел пропускать его на эту пирушку? Он посмотрел на красный платок у себя на шее и вдруг почувствовал, что прямо-таки влюбился в него.

— Циньцинь любит красный цвет? — Цзи Мяохуа внезапно крутанулся на месте, — А я сегодня тоже в красном.

— Фэнчжу, — А-Цзань прошла сквозь толпу и поприветствовала его, — Цзяочжу приглашает присоединиться к нему, — она даже глаз не подняла, когда говорила с ним, явно не желая видеть Дуаньму Хуэйчуня.

А Цзи Мяохуа, как нарочно, не выпуская его руку, потянул его за собой в направлении Синьха:

— Циньцинь, всё самое вкусное на этой пирушке определённо должно быть там, где Шань Луань Лянь, идём скорее, угостимся задарма.

С той минуты, как он покинул Приют чужестранцев, Дуаньму Хуэйчунь почти неосознанно избегал встречи с А-Пэй. Он даже надеялся, что последнее прощание будет расставанием навсегда, и что с этого момента «горы будут вздыматься высоко, а реки будут течь далеко» – он отправится в дальнюю дорогу, и пути Центральной равнины и Западного Цяна никогда больше не пересекутся. Однако небеса не следуют желаниям людей. Чем больше он не хотел её видеть, тем выше были шансы снова встретиться с ней.

Цзи Мяохуа затащил его на помост, придвинул стул старейшины Шуе и поставил его рядом со своим, чтобы усадить на него Дуаньму Хуэйчуня.

Дуаньму Хуэйчунь сперва хотел отказаться, но тотчас передумал, напуганный вопросом Цзи Мяохуа:

— Или циньцинь предпочитает сидеть у меня на коленях?

— Так ты точно не едешь? — ледяным тоном поинтересовался Синьха, после того как они уселись.

— Еду. Разумеется, я еду, — ответил Цзи Мяохуа.

Лицо Синьха смягчилось:

— Ты едешь?

— Ну конечно еду, пик Цзюэин – мой дом, как я могу не поехать?

— Я спрашиваю тебя о встрече в Озёрном павильоне! — разгневанно воскликнул Синьха.

— Если я возвращаюсь домой, то как я могу отправиться на встречу в Озёрном павильоне? Разве этот вопрос не является излишним?

— Фэнчжу может сначала поехать в Озёрный павильон, а уже потом вернуться на пик Цзюэин, — подал голос Цзи Цинлань.

Цзи Мяохуа смеялся так сильно, что его глаза превратились в узкие щёлочки:

— Ой-ой-ой, Цинлань циньцинь, неужели ты меня приглашаешь?

Синьха передвинулся так, чтобы загородить от него Цзи Цинланя.

Но Цзи Цинлань специально наклонился вперёд, чтобы посмотреть на Цзи Мяохуа:

— Если фэнчжу считает, что это так, то пусть так оно и будет.

Цзи Мяохуа неторопливо обмахивался веером:

— Ну и какая мне с того польза?

— Секта Священной Луны и пик Цзюэин всегда были близки по духу и едины в устремлениях... — заметил Цзи Цинлань.

Цзи Мяохуа рассмеялся:

— Правда? Однако о нападении секты Священной Луны на Демонический культ глава секты Священной Луны почему-то не соизволил сообщить мне заранее.

Синьха стало немного не по себе:

— Это решение было принято в спешке.

— Раз уж ты смог поспешить из секты Священной Луны в Демонический культ, то почему тогда не смог поспешить сообщить об этом мне?

Синьха нечего было на это сказать. На самом деле он никогда и не собирался привлекать Цзи Мяохуа к решению о нападении на Демонический культ. И только теперь, когда Демонический культ явился к его дверям, а Цзи Цинлань и старейшина Шуе единодушно попросили его позвать Цзи Мяохуа на переговоры в Озёрном павильоне, ему пришлось воспользоваться этой пирушкой как предлогом, чтобы пригласить его.

— То было тогда, а теперь всё иначе, — сказал Цзи Цинлань.

Цзи Мяохуа улыбнулся:

— Эх, верно говоришь, то было тогда, а теперь всё иначе, — он отщипнул виноградину с грозди на тарелке перед ним и поднёс её ко рту Дуаньму Хуэйчуня.

Дуаньму Хуэйчунь протянул руку, чтобы взять её, но Цзи Мяохуа отстранился.

— Циньцинь, я тебя покормлю, — Цзи Мяохуа поднёс виноградину ближе к его рту.

— Премного благодарен фэнчжу за заботу, но я не ем виноград, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.

— О? Или ты предпочитаешь, чтобы я тебя чем-нибудь другим покормил? Ведь не может быть, чтобы ты даже риса не ел?

Дуаньму Хуэйчунь опустил взгляд, посмотрел на виноградину, которая словно навечно застыла возле его губ, и наконец открыл рот.

Цзи Мяохуа тотчас затолкал виноградину ему в рот, а его палец даже легонько скользнул по его губам.

— Циньцинь, ну как? Вкусно?

Дуаньму Хуэйчунь безразлично выплюнул кожуру и косточки:

— Я же говорил, что я не ем виноград.

— Вот как, а? Тогда, может, грушу? — Цзи Мяохуа взял с тарелки кусочек груши.

А-Пэй, которая стояла позади Цзи Цинланя, внезапно развернулась, спустилась с помоста и ушла прочь.

А-Цзань смотрела на её удаляющийся силуэт и нерешительно топталась на месте.

Цзи Цинлань махнул рукой:

— Иди.

И только после этого она пошла вслед за ней.

Дуаньму Хуэйчунь взял грушу, которую держал Цзи Мяохуа, и на этот раз даже не стал отказываться.

— Так ты, в конце концов, поедешь или нет в Озёрный павильон? — спросил Синьха.

Цзи Мяохуа вздохнул:

— Неужели мне придётся написать слово «нет» у себя на лбу, чтобы ты поверил, что я действительно не поеду?

— Я слышал, что Ань цзунь из Демонического культа является мастером боевых искусств с непревзойдёнными способностями, разве фэнчжу не хочет встретиться с ним? — поинтересовался Цзи Цинлань.

— Цинлань циньцинь, ты плохо меня знаешь. Я вовсе не помешан на боевых искусствах. Единственное, что может свести меня с ума, это любовь!

— Говорят, что Мин цзунь очень близок с Сюэи хоу, и где бы не появился Мин цзунь, там обязательно будет и Сюэи хоу, — добавил Цзи Цинлань, — Сюэи хоу – красавец, прославленный на всю Центральную равнину, разве фэнчжу не хочет своими глазами увидеть его?

— Хм... А вот это уже гораздо интереснее, — неспешно обмахиваясь веером произнёс Цзи Мяохуа.