Глава 3. Часть 6.

Глава 3. Большая потасовка

Часть 6.

Было слышно только как ветер шелестит в зарослях травы.

Дуаньму Хуэйчунь постепенно замедлил шаг.

Впереди в лучах палящего солнца стояла неизвестная в маске и холодно смотрела на него, а лезвие кинжала в её руке казалось раскалённым добела в ослепительном сиянии солнца, настолько ярким, что на него было больно смотреть.

— Кухня позади тебя, — произнесла она.

— Я знаю, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.

Голос неизвестной в маске стал ещё холоднее:

— Ты что, решил сбежать в последний момент?

— Я вдруг вспомнил кое-что важное. Я непременно должен сделать это до полудня, — соврал Дуаньму Хуэйчунь.

— И что же это? — поинтересовалась неизвестная в маске.

Дуаньму Хуэйчунь тянул время, на ходу придумывая оправдания:

— Это очень важно для успешного завершения дела.

— Я уже приготовила на кухне всё, что тебе может понадобиться, — отчеканила неизвестная в маске.

Дуаньму Хуэйчуня внезапно осенила одна идея:

— А как же мой путь к отступлению?

— Не беспокойся, раз я здесь, то после того, как ты устроишь поджог, я сразу заберу тебя отсюда.

— Это, конечно, хорошо, но если ты заберёшь меня сразу после поджога, то разве я успею тогда вернуться в свою комнату, чтобы собрать свои вещи? Вот почему я хочу сначала вернуться и взять с собой несколько важных вещей.

— Да ты же был в одних лохмотьях, когда оказался здесь. Какие ещё вещи ты собрался забирать?

Дуаньму Хуэйчунь только после этого вспомнил, что она видела, в каком жалком состоянии он сюда попал, поэтому снова быстро придумал на ходу:

— Это... это вещи, которые дала мне А-Пэй гунян.

Неизвестная в маске молча смотрела на него.

Дуаньму Хуэйчунь полагал, что пока он прямо не откажется устраивать поджог, она не станет прибегать к крайним мерам и не нападёт на него, поэтому, хотя он и изображал испуг, но на самом деле даже не был встревожен.

— Когда ты разожжёшь огонь, я отведу тебя за твоими вещами, — пообещала неизвестная в маске.

— Боюсь, к тому моменту будет уже поздно идти за вещами.

— Ты слишком долго тянешь время. Признайся, наконец, что ты просто не собираешься этого делать, — холодный блеск в глазах неизвестной усиливал холодный блеск кинжала в её руке, делая его пронзительно ледяным, — Но решать не тебе.

Дуаньму Хуэйчунь весь напрягся, почувствовав неладное. Единственное, из-за чего она могла быть так уверена в этом...

И точно...

— Фэнчжу уже ушёл. Если ты хотел позвать его на помощь, то ты опоздал, — произнесла она.

Дуаньму Хуэйчунь притворился, что не понимает:

— Фэнчжу? Я плохо его знаю. С чего мне могло прийти в голову звать его на помощь?

— Так значит, ты и правда собирался звать на помощь! — неизвестная в маске крепче сжала кинжал и направилась к нему.

В этот момент Дуаньму Хуэйчунь внезапно осознал, что был излишне беспечен и недооценил противника.

— Разумеется, нет, — торопливо возразил он.

— Раз уж тебе так сложно пойти и устроить пожар, то я не буду утруждать тебя непосильной работой. Я даже могу немного подбросить тебя до дома! Чем скорее ты попадёшь на тот свет, тем скорее переродишься на Центральной равнине! — и как только её голос утих, она подняла кинжал и напала на него.

Хотя внутренняя сила Дуаньму Хуэйчуня ещё не восстановилась, его опыт и физические навыки никуда не делись, и он рефлекторно уклонился в сторону.

Неизвестная в маске хмыкнула и атаковала ещё яростнее, не оставляя ни малейшей возможности сманеврировать.

Дуаньму Хуэйчунь уже несколько раз сражался с мастерами секты Священной Луны и видел, как сражаются Синьха и старейшина Шуе, так что более-менее представлял, чего ожидать от мастера секты Священной Луны, поэтому, хотя его техника была не так хороша, как у неизвестной в маске, он смог увернуться от полудюжины ударов, по опыту угадав её приёмы.

Однако этот способ мог помочь лишь какое-то время, но не всегда.

Как только неизвестная в маске поняла, что он владеет боевыми искусствами и может предугадать её следующий шаг, она просто отказалась от каких-либо правил и отработанных приёмов и начала бить хаотично, целясь наугад. Её внутренняя сила намного превосходила заблокированную силу Дуаньму Хуэйчуня, так что она всё равно бы не пострадала, даже если бы ему удалось её поразить.

И эта тактика действительно сработала. Дуаньму Хуэйчунь смог избежать лишь несколько таких непредсказуемых ударов, но в итоге всё же сбился, и её кинжал задел его руку, оставив на ней глубокий порез.

Когда неизвестная в маске увидела кровь, её взгляд потемнел, и она с новой силой бросилась в атаку:

— Раз не ценишь, когда с тобой по-хорошему, значит будет по-плохому, так что без обид!

С тех пор, как Дуаньму Хуэйчунь оказался в цзянху, он не так уж и много раз был по-настоящему серьёзно ранен. И два последних раза – под Цзюйчэном и сейчас – оба по вине секты Священной Луны. И эти два раза могли даже стать последними в его жизни!

Как только он подумал об этом, его движения спутались и замедлились ещё больше.

Неизвестная в маске занесла кинжал и без всякой пощады ударила его в грудь.

— Маньхуа циньцинь...

Голос Цзи Мяохуа донёсся издалека, и хотя он был очень тихим, но для двоих сражающихся не на жизнь, а насмерть, бесспорно, прогремел как раскат грома!

Неизвестная в маске застыла от неожиданности, и её рука замедлила движение. Дуаньму Хуэйчунь отпрянул в сторону, словно очнувшись от сна.

Лезвие кинжала прорезало его одежду, чуть царапнув по коже. Дуаньму Хуэйчунь почти ощутил толщину кинжала, полоснувшего его по груди.

Промахнувшись, неизвестная быстро отдёрнула руку и торопливо, с угрозой в голосе произнесла:

— Ты же не хочешь, чтобы кто-то узнал, что ты владеешь боевыми искусствами?

Дуаньму Хуэйчунь собирался что-то ответить, но её фигура уже мелькнула и тенью скрылась в зарослях травы.

Через мгновение Цзи Мяохуа, сверкая на солнце золотыми украшениями, неторопливо подошёл и увидел Дуаньму Хуэйчуня, который сидел на земле, рукой прикрывая рану на груди. Несмотря на то, что он быстро увернулся от последнего удара, но кинжал всё равно поранил его, пусть и неглубоко.

— Циньцинь, что с тобой? — Цзи Мяохуа стремительно метнулся к нему.

Дуаньму Хуэйчунь даже не поднял головы:

— Пустяки, не смею беспокоить фэнчжу.

Цзи Мяохуа увидел, как кровь медленно просачивается сквозь его пальцы, и невольно нахмурился, а потом вдруг наклонился и собрался поднять его на руки!

Хотя Дуаньму Хуэйчунь уже привык к его непредсказуемым поступкам, но подобный жест всё равно был далеко за гранью того, что он мог допустить. Да разве хоть один мужчина согласится лежать вот так в объятиях у другого мужчины на руках?! Он тотчас начал яростно отбиваться:

— Фэнчжу!.. — в прошлый раз, когда он позволил ему обхватить себя за талию и прыгать с ним в обнимку вверх-вниз по крышам и камням, уже был его пределом! Как он мог допустить, чтобы он подхватил его на руки, как женщину?

Цзи Мяохуа собрался применить силу, но, заметив краем глаза рану на его руке, из которой из-за отчаянной борьбы продолжала течь кровь, с тихим вздохом разжал руки, а потом обошёл его и присел перед ним на корточки:

— Ох, ну же, залезай тогда на спину! Кто сделал моего циньцинь таким застенчивым?

Дуаньму Хуэйчунь, превозмогая боль, с трудом заставил себя подняться на ноги и отошёл от него на несколько шагов в сторону:

— Не смею утруждать фэнчжу, Сунь Инь... в состоянии позаботиться о себе сам.

Цзи Мяохуа даже не шелохнулся и, глядя прямо вперёд, произнёс:

— Или ты всё-таки предпочитаешь, чтобы я отнёс тебя на руках?

...

«Это определённо угроза», — рассержено подумал Дуаньму Хуэйчунь, но всё же выбрал меньшее из двух зол и медленно зашёл за спину Цзи Мяохуа.

Цзи Мяохуа по-прежнему не двигался. Его спина была чуть согнута, но нисколечко не дрожала, как будто если он не заберётся ему на спину, то Цзи Мяохуа останется в этой позе конца своих дней.

В итоге, он всё-таки забрался ему на спину.

— Циньцинь, а ты не собираешься обхватить меня за шею? — недовольно воскликнул Цзи Мяохуа.

— Нет необходимости, — отозвался Дуаньму Хуэйчунь.

Цзи Мяохуа рывком поднялся на ноги.

Дуаньму Хуэйчунь едва не свалился вниз и рефлекторно вцепился здоровой рукой в плечо Цзи Мяохуа, чтобы не упасть, и стиснул ноги, прижавшись к нему всем телом.

— Ох, циньцинь, ты так крепко меня сжимаешь, — смущённо произнёс Цзи Мяохуа.

Совершенно обычная фраза, вылетев из его рта, почему-то сразу же стала неуловимо двусмысленной. Дуаньму Хуэйчунь заставил себя отвернуться и посмотреть на пейзаж по сторонам.

— Циньцинь, держись, мы стартуем, — предупредил его Цзи Мяохуа, а затем, для надёжности обхватив его ноги, оттолкнулся от земли и, без труда запрыгнув на крышу, помчался в сторону своего дома.

Навык лёгкости Цзи Мяохуа был, без сомнения, экстраординарным.

Дуаньму Хуэйчунь считал свою способность цингун довольно неплохой, однако до лёгкости Цзи Мяохуа ему было ещё далеко.

Цзи Мяохуа остановился перед своим домом, толкнул дверь и вошёл внутрь.

Аромат, ещё более сильный, чем от тела Цзи Мяохуа, ударил в нос Дуаньму Хуэйчуню, заставив его чихнуть аж три раза подряд.

— Циньцинь, ты что, простудился? — Цзи Мяохуа опустил его на пол, развернулся и с беспокойством во взгляде спросил: — Неужели я бежал слишком быстро, и тебя продуло?

— ... , — Дуаньму Хуэйчунь ощущал дурноту от потери крови, а боль от ран, стала просто невыносимой. Он отреагировал на слова Цзи Мяохуа глухим молчанием, отошёл от него на пару шагов, нашёл свободную табуретку и сел.

— Циньцинь подожди немножко, я найду тебе лекарство, — Цзи Мяохуа начал рыться по полкам и ящикам, и прошла целая вечность, пока он, перевернув вверх дном всю комнату, наконец нашёл маленький пузырёк, который выглядел забытым на долгие годы, да к тому же ещё оказался со сколотым горлышком, — Цинлань циньцинь дал мне это несколько лет назад, наверное, ещё годится.

— Наверное? — Дуаньму Хуэйчунь протянул руку, чтобы забрать у него пузырёк.

Цзи Мяохуа испугался, что он начнёт вытаскивать пробку раненой рукой, поэтому быстро вытащил её сам.

Дуаньму Хуэйчунь сначала понюхал лекарство, а потом ещё насыпал немного порошка на ладонь и лизнул его кончиком языка.

— Циньцинь разбирается в искусстве врачевания? — Цзи Мяохуа приблизил голову почти вплотную к нему, и смотрел на него, хлопая глазами.

Дуаньму Хуэйчунь отвернул голову в сторону и безразлично произнёс:

— Я просто попробовал на вкус, чтобы узнать, не испортилось ли оно.

— Ну и как? Не испортилось?

Дуаньму Хуэйчунь не ответил, а просто вытянул руку, чтобы освободить рану на предплечье от обрывков разрезанной одежды.

Цзи Мяохуа грыз ноготь и смотрел на него во все глаза:

— Циньцинь, так не выйдет нанести лекарство, так что раздевайся...