Глава 7. Часть 7.

Глава 7. Сделать ставку и убрать руку

Часть 7.

Несмотря на то, что в повозке было темно, две пары глаз всё равно безошибочно определили местоположение друг друга.

— Почему? — шёпотом спросил Дуаньму Хуэйчунь, сжав коробочку в руке.

Цзи Цинлань, похоже, беззвучно рассмеялся, смех всё ещё звучал в его голосе, когда он заговорил:

— Как я уже сказал, ты мой племянник по наставнику.

Колеса с шумом перекатывались по неровностям дороги, и повозка то и дело тряслась и раскачивалась, но иногда затихала и ехала ровно.

— Нападение на Демонический культ было вынужденной мерой, мне пришлось так поступить, но если бы нам удалось прекратить вражду... , — фраза оборвалась на полуслове, сменившись многозначительной паузой.

Дуаньму Хуэйчунь, помолчав какое-то время, убрал коробочку за пазуху.

Снаружи внезапно заржала лошадь.

Повозка замедлила ход и вскоре остановилась.

Донёсся звук, похожий на то, как что-то падает на землю.

Дуаньму Хуэйчунь откинул занавеску, но не успел даже шевельнуться, когда сидящий впереди Цзи Мяохуа притянул его к себе и поцеловал.

— Ты! — Дуаньму Хуэйчунь чуть было не вспылил, но смог сдержаться и лишь оттолкнул его в сторону, и тут увидел впереди на дороге фигуру лежащего ничком человека. А-Пэй и А-Цзань уже спрыгнули с лошади и направлялись к нему. Он не мог не предостеречь:

— Осторожнее! Это может быть ловушка!

А-Пэй оглянулась на него и вдруг ускорила шаги по направлению к тому человеку.

Она была настолько беспечна, что А-Цзань, которая была вместе с ней, даже вскрикнула от испуга и тотчас поспешила следом.

Тот человек, вероятно, что-то услышав, шевельнулся, и из его горла вырвался булькающий звук.

А-Пэй подошла к нему, присела на корточки и спросила:

— Ты кто такой?

Мужчина изо всех сил пытался открыть глаза, но его дыхание становилось всё слабее:

— Помогите... помогите...

А-Пэй с сомнением взглянула на А-Цзань.

А-Цзань наклонилась, чтобы рассмотреть человека поближе, и обнаружила, что его спина настолько сильно травмирована, что похожа на кровавое месиво. Было очевидно, что он тяжело ранен. Она взяла его запястье и через мгновение покачала головой.

Мужчина больше не двигался и не дышал.

А-Пэй произнесла не без злорадства:

— Вот уж не думала, что кто-то посмеет напасть на человека в пределах пика Цзюэин, — всем было хорошо известно, что Цзи Мяохуа сильнее всего ненавидел, когда на его территории кто-то затевал драку, а тем более со смертельным исходом, и настрого запретил последователям устраивать здесь беспорядки.

Улинь Западного Цяна отличался от улиня Центральной равнины. Хотя отношения между китайскими школами боевых искусств тоже бывали различной степени близости, но обычно каждая шла своим путём. Однако мир боевых искусств Западного Цяна делил весь Западный Цян на несколько частей, в каждой из которых выбиралась самая сильная секта, а все остальные подчинялись ей до тех пор, пока не появлялась другая, ещё более сильная. Одной из причин, по которой секта Священной Луны считалась самой сильной в Западном Цяне, было то, что она имела в своём распоряжении две самые прибыльные из таких частей.

— Ой, правда, что ли, умер? — Цзи Мяохуа подошёл ближе, на ходу достав факел, а затем зажёг его и посветил на лицо того мужчины.

Дуаньму Хуэйчунь нахмурился. Судя по лицу, человек не был похож на уроженца Западного Цяна, а смахивал скорее на жителя Центральной равнины.

На мужчине была лишь старая рваная холщовая одежда, и он не успел ничего сказать перед смертью, поэтому А-Пэй и А-Цзань, использовав ветки, оттащили его тело на обочину дороги и перестали обращать на него внимание.

Вернувшись в повозку, Дуаньму Хуэйчунь услышал, как Цзи Цинлань дал распоряжение А-Пэй и А-Цзань:

— Как приедем, найдите в посёлке гробовщика забрать тело, чтобы не запачкать территорию фэнчжу.

Цзи Мяохуа, уже снова усевшийся впереди повозки, рассмеялся:

— Цинлань циньцинь такой предусмотрительный.

Группа продолжила свой путь.

Мысли Дуаньму Хуэйчуня вскоре снова вернулись к противоядию. Он не верил, что Цзи Цинлань начал относиться к нему по-другому из-за того, что Цзи Учан благоволил его отцу. А вот то, что он хотел за счёт него помириться с Демоническим культом, звучало уже немного более правдоподобно.

— Кто здесь? — внезапно громко воскликнула А-Цзань.

Дуаньму Хуэйчунь вздрогнул от неожиданности. Почему сегодняшний вечер так изобилует неожиданностями?

В этот раз он был гораздо осторожнее, когда поднимал занавеску, и высунул только руку, а не голову, и сперва дождался, пока повозка остановится и Цзи Мяохуа сойдёт с неё, прежде чем выглянуть наружу.

Впереди на дороге сидели двое мужчин, таких же, как и предыдущий, нечёсаных, немытых и окровавленных, но, поддерживая друг друга, они сохраняли присутствие духа. Глядя на них, Дуаньму Хуэйчунь вспомнил себя, когда он впервые попал в Западный Цян, и не мог не проникнуться к ним сочувствием:

— Кто вы? — и только спросив, он понял абсурдность своего вопроса. Это же Западный Цян, а он спросил по-китайски. Ну и кто его здесь поймёт?

Но кто бы мог подумать, что, когда те двое услышат его, их потухшие взгляды внезапно загорятся.

— Я – Ху Даху, а он – Ху Ванлю, мы крестьяне из семьи Ху, — Ху Даху разволновался: — Ты... ты можешь вернуть нас домой?

— А вы...

У Ху Даху на глаза навернулись слезы:

— Нас похитили! Тот человек сказал, что в городе набирают рабочих, и мы согласились поехать с ним туда. Но как только мы покинули нашу деревню, нас заперли в повозке. Внутри было много таких же, как мы, и всех их тоже заманили обманом. Только позже мы узнали, что нас отправили в Западный Цян, чтобы продать в рабство!

Дуаньму Хуэйчунь сразу вспомнил, что произошло с ним самим, и его глаза вспыхнули.

— Тогда как вы сбежали? — спросила А-Цзань.

— Некоторые из нас притворились больными, поэтому нас так и не смогли продать, однако те люди собирались найти какое-нибудь заброшенное кладбище, чтобы похоронить нас там! Но брат Гу оглушил двоих из них и сбежал первым, а мы сбежали вслед за ним, — объяснил Ху Даху.

— Вы ранены? — спросил Дуаньму Хуэйчунь.

Ху Даху произнёс, опустив голову:

— На самом деле, мы однажды уже пытались сбежать, но у нас ничего не вышло, нас снова поймали и вернули назад. В этот раз нам едва удалось сбежать, но мы не знаем, куда нам идти.

А-Цзань, А-Пэй и Дуаньму Хуэйчунь посмотрели на Цзи Мяохуа.

Независимо от того, было ли сказанное правдой, но здесь была территория пика Цзюэин, и решающее слово было за ним.

Цзи Мяохуа заискрился улыбкой:

— Такая встреча – это прямо судьба! Почему бы нам не отправиться дальше всем вместе?

А-Пэй и А-Цзань переглянулись и уже собирались уступить им лошадь, но тут из повозки вышел Цзи Цинлань и улыбнувшись произнёс:

— Они довольно сильно ранены, пусть лучше едут в повозке.

Плечи Ху Даху слегка дрогнули:

— Нет! Я не поеду в повозке! — было очевидно, что у него остались крайне неприятные воспоминания от повозки.

— Если вы хотите вернуться в свою деревню, вам лучше делать то, что я говорю, — сказал Цзи Цинлань.

Ху Даху и Ху Ванлю нерешительно топтались на месте, глядя на него с подозрением и не зная, стоит ли ему верить.

А-Пэй вышла из себя:

— Да кто такой мой молодой господин, чтобы обманывать вас, двух грязных оборванцев?

Увидев, что она разозлилась, Ху Даху, дрожа от страха, помог Ху Ванлю сесть в повозку.

А-Цзань подвела лошадь к Цзи Цинланю:

— Молодой господин, садись на лошадь.

Цзи Цинлань, улыбнувшись, покачал головой:

— Да тут всего ничего осталось, я вполне могу дойти туда пешком.

— Ой-ой-ой, Цинлань циньцинь знает дорогу, а? — подметил Цзи Мяохуа.

— Узнал, когда добирался сюда, — ответил Цзи Цинлань.

Цзи Мяохуа коснулся своего лица:

— А я уж подумал, что Цинлань циньцинь не хочет со мной расставаться.

Цзи Цинлань пропустил это мимо ушей и молча пошёл вперёд.

Как только он ушёл, А-Цзань не осталось ничего другого, кроме как забраться в повозку, чтобы направить её следом. А-Пэй повела лошадь на поводу, а Дуаньму Хуэйчунь и Цзи Мяохуа тоже последовали за Цзи Цинланем пешком.

Тёмная ночь необъятна, дороге не видно конца, и только ночной ветерок тихонько ласкает потерявшихся в своих думах путников.

Впереди показался небольшой посёлок.

Постоялые дворы в Западном Цяне были больше, чем на Центральной равнине. Первый этаж был открытым и предназначался для повозок, а главный зал располагался на втором этаже.

Вероятно, услышав звук катящихся колёс, управляющий вышел поприветствовать их, не дожидаясь, пока Цзи Цинлань и остальные постучат в дверь.

Цзи Мяохуа шагнул вперёд, сказав, что им нужны три лучшие комнаты.

— Если фэнчжу неудобно, то можешь просто оставить тех двоих здесь, а я потом отправлю кого-нибудь сопроводить их до дома, — предложил Цзи Цинлань.

Цзи Мяохуа улыбнулся:

— Цинлань циньцинь такой внимательный, но как я могу позволить Цинланю циньцинь беспокоиться по такому пустяку? Я сам найду того, кто отправит их домой, — в этот момент подошли А-Пэй и А-Цзань, за которыми следовали те двое, и Цзи Мяохуа добавил: — Зачем вы поднялись? Всё равно сейчас опять спускаться.

Ху Даху растерялся и в замешательстве посмотрел на Цзи Цинланя. Он не забыл, что именно этот молодой человек обещал, что вернёт их обратно в родную деревню.

— Вот и хорошо, что они поднялись, я как раз перевяжу им раны, — сказал Цзи Цинлань.

Ху Даху, очевидно, из всех присутствующих больше всего доверял ему и, поддерживая Ху Ванлю, тотчас подошёл ближе.

Заметив, что Дуаньму Хуэйчунь хотел что-то сказать, но промолчал, Цзи Цинлань сложил руки и произнёс:

— Настало время прощаться, береги себя, — при этом слова «береги себя» прозвучали очень многозначительно.

Дуаньму Хуэйчунь ответил тем же:

— И ты себя береги, — он развернулся и встретился взглядом с А-Пэй.

А-Пэй взглянула на него, внезапно протянула руку, схватила его за запястье и побежала вниз по лестнице.

Разумеется, Дуаньму Хуэйчунь мог с лёгкостью освободиться от неё, но всё же не стал этого делать.

Она дотащила его до нижнего этажа и, лишь убедившись, что их разговор не попадёт в чужие уши, спросила:

— С какой целью ты пробрался в секту Священной Луны?

Дуаньму Хуэйчунь горько усмехнулся:

— А ты мне поверишь, если я скажу, что я попал туда совершенно случайно?

А-Пэй молча сверлила его пронзительным взглядом.

Дуаньму Хуэйчунь держался спокойно и уверенно.

А-Пэй опустила взгляд и ненадолго задумалась, прежде чем снова спросила:

— Ты вернёшься на Центральную равнину?

— Да, — без колебаний ответил Дуаньму Хуэйчунь.

— И когда ты собираешься вернуться?

— Ну... Вернусь, как только появится такая возможность, — маленькая коробочка лежала у него за пазухой, обжигая ему грудь.

— На Центральной равнине так часто идут дожди, — неожиданно сказала А-Пэй.

Дуаньму Хуэйчунь был озадачен, не понимая, с чего она вдруг об этом заговорила.

— А ещё слишком много всяких правил, — опустив голову, пожаловалась А-Пэй, — А в Цзяннани всю весну льют «сливовые дожди», это так раздражает.

*梅雨 [méiyǔ] – «сливовые дожди» – сезон дождей с марта по май, в период созревания слив.

Дуаньму Хуэйчунь, кажется, наконец что-то понял.

— Если бы я знала, что ты... Ни за что не стала бы с тобой дружить! — договорив, А-Пэй топнула ногой и побежала к постоялому двору.

Дуаньму Хуэйчунь долго смотрел ей вслед, прежде чем облегчённо вздохнул.

Цзи Мяохуа смеясь спустился вниз по лестнице:

— Хорошо, что она заняла лишь немного времени циньцинь, если бы это продлилось чуть дольше, я бы бросился отнимать циньцинь.

— Как фэнчжу намерен поступить с теми двумя? — спросил Дуаньму Хуэйчунь.

Цзи Мяохуа уставился на него, скрестив на груди руки. Он всё ещё улыбался, но его глаза были полны недовольства.

Дуаньму Хуэйчунь застыл на мгновение, прежде чем спохватился, почему он недоволен:

— Мяомяо.

Цзи Мяохуа вздохнул:

— Не знаю, когда я услышу, как циньцинь произнесёт это имя по доброй воле.

— Возможно, когда ты сам проявишь добрую волю.

Цзи Мяохуа облокотился на перила и с нетерпением спросил:

— А что циньцинь имеет в виду под «доброй волей»?

— Когда ты собираешься отдать мне противоядие от таблетки, «успокаивающей сердце»?

— До истечения двадцати одного дня осталось ещё несколько дней, куда циньцинь так спешит?

Дуаньму Хуэйчунь просто молча посмотрел на него и ничего не сказал. В данный момент у него за пазухой лежала коробочка, которую передал ему Цзи Цинлань, и ему хватило уверенности, чтобы не донимать его дальнейшими расспросами.

Ху Даху и Ху Ванлю, поддерживая друг друга, спустились вниз по лестнице. Оба были перебинтованы и выглядели ещё жальче, чем прежде.

Дуаньму Хуэйчунь сходил за лошадью, а затем помог им взобраться на неё.

Оставив Цзи Цинланя, Ху Даху и Ху Ванлю были заметно встревожены и не сводили глаз с Дуаньму Хуэйчуня.

Дуаньму Хуэйчунь попытался их успокоить:

— Не волнуйтесь, этот человек – мастер номер один Западного Цяна и хозяин горного пика Цзюэин. Раз он обещал вернуть вас обратно в вашу деревню, он обязательно сделает это.

— Когда это я обещал, что верну их обратно? — с улыбкой поинтересовался Цзи Мяохуа.

Ху Даху и Ху Ванлю были в такой панике, что чуть не спрыгнули с лошади.

Дуаньму Хуэйчунь взглядом подал им знак успокоиться и обратился к Цзи Мяохуа:

— Ну и что тогда собирается делать фэнчжу?

— Всё, что пожелает циньцинь, — Цзи Мяохуа игриво приподнял брови.

Дуаньму Хуэйчунь обернулся к Ху Да Ху и Ху Ванлю и с ободряющей улыбкой произнёс:

— Не волнуйтесь, фэнчжу обязательно вернёт вас в вашу деревню в целости и сохранности.

Ху Даху и Ху Ванлю немного успокоились.

— И куда мы теперь? — поинтересовался у Цзи Мяохуа Дуаньму Хуэйчунь.

Цзи Мяохуа улыбнулся:

— Ну раз уж нам надо вернуть их обратно в их деревню, то мы направимся к тому, кто сможет их туда вернуть.