Глава 4. Часть 7.

Глава 4. Чья рука нанесёт победный удар?

Часть 7.

— Разве я не знаю, о чём ты мечтаешь? Ну так я замолвила за тебя словечко! После того как ты ушёл, я попросила молодого господина позволить тебе поехать вместе с нами, — сказала А-Пэй.

— И что ответил молодой господин? — затаив дыхание спросил Дуаньму Хуэйчунь.

— Молодой господин сказал... эх... он сказал, что кто-то всё-таки должен остаться охранять Приют чужестранцев.

— Молодой господин не согласился? — он задал этот вопрос, но в глубине души был уверен, что должно быть что-то ещё, если бы на этом всё и закончилось, она бы точно не пришла к нему посреди ночи.

И А-Пэй действительно продолжила:

— Ты куда так спешишь? Затем я сказала, что можно попросить главу, чтобы прислал человека охранять это место. В секте Священной Луны полно людей, жалко им, что ли? И после этого молодой господин сказал: «Сунь Инь пробыл здесь совсем недолго и всё ещё мало знает о Приюте чужестранцев. Пожалуй, он действительно не сможет как следует позаботиться о нём», — сказав это, она вдруг замолчала. В темноте неясно колыхнулась тень её фигуры. Так и не услышав от него ни слова, А-Пэй снова прошептала: — Ты понял, что он сказал?

Понял. Разумеется, он понял. Только это понимание состояло в том, чтобы делать вид, что не понял, даже если понял.

— Я могу дать расписку молодому господину, что навсегда останусь в услужении, — произнёс он.

— Ты... , — А-Пэй почти задохнулась от злости. Она никак не могла понять, была ли тупость стоящего перед ней человека настоящей или притворной. Цзи Цинлань уже пытался ей намекнуть, что Сунь Инь не так прост, как кажется, но каждый раз, когда она видела его глупый вид, она невольно давала слабину: — В любом случае, я уже показала тебе путь, теперь ты сам решай, пойдёшь ты по нему или нет.

Дуаньму Хуэйчунь ощутил, как перед ним пронёсся лёгкий ветерок, и вот уже едва заметный силуэт мелькнул у двери. Дверь распахнулась, дверь закрылась, и её фигура растворилась в темноте.

Дуаньму Хуэйчунь перевёл дух.

Возможно, путь, указанный А-Пэй, был легче, чем дорога Цзи Мяохуа, но именно поэтому он не мог ступить на него и шага. В этой угнетающей, неведомой чужой стране А-Пэй была первой, кто отнёсся к нему по-доброму и без подозрений. Он не хотел своими руками разрушить эту доброту и не хотел, чтобы она научилась быть подозрительной из-за него.

Он постоял так немного, а потом развернулся и подошёл к окну.

Окно было закрыто лишь наполовину. Ночной визитёр уходил в такой спешке, что не удосужился вернуть его в первоначальное положение.

Дуаньму Хуэйчунь распахнул окно. Луна сияла прямо напротив, огромная, как блюдо, и серебристая, как иней, а лунный свет был чист и безмятежен, точно под сенью буддийского монастыря.

На следующий день, вернувшись в сад Спокойствия после уборки кабинета, Дуаньму Хуэйчунь увидел Лу Жэньи, сидящего на каменной скамье во дворе, а рядом с ним стояли вино и закуски, но он даже не притронулся к ним, явно ожидая его.

Дуаньму Хуэйчунь сел рядом.

— Господин Лу.

Лу Жэньи рассмеялся:

— Давай, давай, подвигайся ближе! В секте Священной Луны в эти дни такая суматоха, все заняты, даже выпить не с кем. Только тебя и могу позвать выпить со мной, стариком, чтобы ты составил мне компанию и помог взбодриться.

Дуаньму Хуэйчунь улыбнулся и выпил с ним по чарке.

В этот раз это и правда было настоящее вино, но оно было сильно разбавлено и совсем не пьянило.

— Младший брат* Сунь уже слышал, о чём все кругом толкуют? — тот факт, что Лу Жэньи назвал его «младший брат Сунь» вместо «молодой господин Сунь», явно показывал, что их отношения перешли в разряд «закадычные друзья».

Дуаньму Хуэйчунь быстренько подстроился под его манеру речи и заговорил в том же духе:

— Интересно, о чём именно говорит старший брат* Лу?

*老弟 [lǎodì] – «уважаемый младший брат» – вежливое «ты/Вы» в обращении к младшему по возрасту другу, обращение учителя к ученику = дружище, приятель. 老哥 [lǎogē] – «уважаемый старший брат» – вежливое «ты/Вы» в обращении к старшему по возрасту другу.

— Ну конечно о том, что Демонический культ договорился о встрече с главой секты! — воскликнул Лу Жэньи.

— О? Я только знал, что Демонический культ обладает довольно большим влиянием на Центральной равнине, но я не знал, что он намерен расширить своё влияние до Западного Цяна, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.

Лу Жэньи холодно усмехнулся:

— Да, злодеи из Демонического культа действительно решили поживиться! Однако цзяочжу умён и прозорлив, он уже давно раскусил их коварные планы и специально отправил к ним своих людей для острастки! А сейчас эти глупцы сами лезут на рожон, — факты были перевёрнуты с ног на голову: Демонический культ пришёл в Западный Цян, чтобы свести счёты за предыдущие нападения секты Священной Луны, но из его уст это прозвучало так, словно Демонический культ позарился на чужое добро и заявился сюда, чтобы затеять драку.

Лу Жэньи так достоверно вжился в роль, что Дуаньму Хуэйчунь аж растерялся на мгновение, но быстро вспомнил, что тот сейчас изображает члена братства Жёлтой реки, у которого старые счёты с Демоническим культом, так что ничего удивительного, что он выдаёт чёрное за белое. Дуаньму Хуэйчунь проворно включился в игру и притворился, что ни о чём не знает:

— О? Вот как?

Лу Жэньи продолжил:

— Я слышал, что Мин цзунь из Демонического культа договорился с цзяочжу о встрече в Озёрном павильоне в центре Драконьего озера через три дня.

— Через три дня? — Дуаньму Хуэйчунь напрягся: времени оставалось совсем мало.

— Эх, но если цзяочжу уедет, то некому будет управлять сектой Священной Луны, — посетовал Лу Жэньи.

Некому будет управлять сектой?

Дуаньму Хуэйчунь моментально понял, к чему клонит Лу Жэньи. Боевое мастерство Синьха было так себе, и если он поедет на переговоры, секта Священной Луны непременно отправит с ним как можно больше мастеров для защиты, а значит эта неприступная твердыня уже не будет охраняться так же сильно, как сейчас, и их шансы уйти незамеченными многократно возрастут.

— Интересно, а глава Красной секты отбудет вместе со всеми? — поинтересовался он. Если бы глава Красной секты не ушёл с остальными, то они могли бы тогда преспокойно скрыться, воспользовавшись его покровительством.

Лу Жэньи кивнул:

— Глава Синьха уже пригласил его, и глава Красной секты согласился его сопровождать.

— Тогда старший брат Лу...

— Я уже давно на ножах с Демоническим культом, и если обе стороны начнут войну, я обязательно помогу секте Священной Луны, ну а если нет, то мне лучше не вмешиваться, — сказал Лу Жэньи.

Дуаньму Хуэйчунь молча оценил ситуацию.

На данный момент было ясно только то, что Цзи Цинлань, глава Красной секты и Синьха точно уедут, а старейшина Шуе, возможно, останется защищать секту, а возможно, лично отправится сопровождать главу. Не считая этого, самым серьёзным препятствием по-прежнему оставался Цзи Мяохуа.

И Лу Жэньи действительно спросил его о нём:

— Я слышал, в Демоническом культе полно мастеров, интересно, а фэнчжу поедет на переговоры?

— Фэнчжу нечасто приезжает в секту Священной Луны, так что, возможно, не станет соваться не в своё дело, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.

Лу Жэньи бросил на него удивлённый взгляд.

Дуаньму Хуэйчунь ответил ему напряжённой улыбкой.

Если Цзи Мяохуа не уедет... всё вернётся к исходной точке.

Взвесив ещё раз все доводы за и против, Дуаньму Хуэйчунь утвердился в мысли, что он всё-таки должен поговорить с Цзи Цинланем, и эта поездка в Озёрный павильон как раз и являлась тем самым подходящим моментом, которого он ждал.

И коль скоро он решил поговорить с Цзи Цинланем начистоту, это, естественно, нужно было сделать в отсутствие А-Пэй.

Поэтому Дуаньму Хуэйчунь специально отправился к месту, в котором жили А-Пэй и А-Цзань, и стал прогуливаться по округе, наблюдая за домом. И когда А-Пэй вернулась в дом, а вскоре после этого из дома вышла А-Цзань, он наконец направился в кабинет Цзи Цинланя.

Был разгар лета, и даже высоко в горах солнце палило нещадно.

Дверь в кабинет была широко распахнута, а крепкая цянская служанка в этот момент заносила в комнату Цзи Цинланя лёд.

Цзи Цинлань как раз устроил себе послеполуденный отдых: на нём была лёгкая однослойная одежда, а чёрные волосы свободно рассыпались по плечам.

А-Цзань расколола лёд и разложила куски вокруг кушетки, а последний кусочек положила на маленькую тарелочку и, держа её на ладони, другой рукой начала легонько помахивать веером, обдувая Цзи Цинланя прохладой льда.

Цзи Цинлань открыл глаза и махнул ей рукой, чтобы она прекратила.

А-Цзань отложила лёд и веер, а затем принесла небольшое полотенце, чтобы он вытер лицо.

Дуаньму Хуэйчунь вошёл в тот момент, когда выходила цянская служанка.

Цзи Цинлань уже встал, а увидев его, передал полотенце А-Цзань и улыбнувшись произнёс:

— Солнце так палит, что за нужда носиться туда-сюда по жаре? Разве не лучше сейчас наслаждаться отдыхом в своей комнате?

— Есть кое-что, о чём я долго не решался рассказать. Я думал об этом днями напролёт, не спал ночами, метался и ворочался, но так и не обрёл покоя, — произнёс Дуаньму Хуэйчунь.

— О? Всё так серьёзно? — Цзи Цинлань снова сел на кушетку и махнул ему рукой: — Ну садись, рассказывай.

— Этот вопрос... лучше обсуждать стоя, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.

Выражение глаз Цзи Цинланя слегка изменилось, он повернулся к А-Цзань и с улыбкой поинтересовался:

— Ты знаешь, что он собирается сказать?

— Не знаю, — отозвалась А-Цзань, — Я мало с ним знакома. Вот А-Пэй, вероятно, догадалась бы.

Цзи Цинлань посмотрел на Дуаньму Хуэйчуня:

— А что, если мне позвать сюда А-Пэй? — продолжая улыбаться, спросил он.

Дуаньму Хуэйчунь сообразил, что его неправильно поняли:

— К А-Пэй гунян я зайду чуть позже, чтобы извиниться перед ней.

— О, — улыбка Цзи Цинланя осталась неизменной: — Лучше всё-таки присядь сначала, а потом говори.

После того как Цзи Цинлань уже дважды пригласил его сесть, Дуаньму Хуэйчунь больше не мог оставаться стоять, поэтому всё же сел, чтобы не показаться слишком претенциозным.

— По правде сказать, эта история началась два месяца назад.

— Два месяца назад мы ещё не встречались друг с другом, — заметил Цзи Цинлань.

Дуаньму Хуэйчунь вздохнул:

— Верно. Но если бы не то, что приключилось два месяца назад, я бы так никогда и не встретил молодого господина Цзи.

— Ты говоришь о том, что тебя похитили торговцы людьми? — уточнил Цзи Цинлань.

Дуаньму Хуэйчунь уже собирался ответить, когда почувствовал знакомый навязчивый аромат. На самом деле, в этот момент Цзи Мяохуа только подошёл к двери, и запах ещё не успел проникнуть внутрь. Просто Дуаньму Хуэйчунь уже так сильно нанюхался его парфюма, что как только он увидел краешек его одежды, его нос уже отреагировал сам собой.

— Ой-ой-ой, Маньхуа циньцинь и Цинлань циньцинь оба здесь! — Цзи Мяохуа обмахивался веером, на котором красовался чей-то портрет, и нарисованный на нём человек показался Дуаньму Хуэйчуню знакомым. Он пригляделся к Цзи Мяохуа повнимательнее и обнаружил, что нарисованный на веере человек явно был он сам.

— Что заставило фэнчжу найти время, чтобы удостоить нас своим визитом? — равнодушно поинтересовался Цзи Цинлань.

— Конечно, то, что я скучал по Цинланю циньцинь, — ответил Цзи Мяохуа.

— Только это, больше ничего? — переспросил Цзи Цинлань.

Цзи Мяохуа похлопал глазами:

— Это главная причина, но есть ещё один ма-а-аленький пустячок.

— Я слушаю, говори.

— Я хочу попросить у Цинланя циньцинь одного человека, — произнёс Цзи Мяохуа и метнул быстрый взгляд в сторону Дуаньму Хуэйчуня.