Глава 5. Часть 7.

Глава 5. Не в силах выпустить из рук

Часть 7.

Был уже почти полдень, когда они закончили обедать.

Дуаньму Хуэйчунь отнёс посуду на кухню. Его сердце колотилось как бешеное по дороге обратно в Гуюань. Пока его ноги не ступили за ворота секты Священной Луны, всё ещё могло измениться.

Зайдя в Гуюань, он сразу увидел Цзи Мяохуа – тот как раз выходил из дома, обмахиваясь веером и неся на плече большущий узел с вещами.

Дуаньму Хуэйчунь, почувствовав себя вдвойне спокойнее, сделал несколько быстрых шагов навстречу и забрал узел из рук Цзи Мяохуа:

— Фэнчжу, подожди немного, я сейчас, — он вернулся в свою комнату, взял уже давно приготовленную котомку с вещами, закинул её на спину и вышел во двор, — Фэнчжу, я готов.

Цзи Мяохуа рассмеялся:

— Ой-ой-ой, циньцинь такой активный! Кажется, циньцинь с нетерпением ждёт начала нашей счастливой совместной жизни!

— Я просто боюсь, что мы промедлим с отъездом, и в гостинице не останется свободных мест для ночлега, — ответил Дуаньму Хуэйчунь.

— Вот как, а? Тогда почему бы нам не уехать завтра?

Дуаньму Хуэйчунь так напрягся, что у него даже пальцы онемели, но он заставил себя успокоиться и невозмутимо произнёс:

— Как будет угодно фэнчжу.

— Ой, циньцинь, ну не сердись ты, а! Я же просто шучу! — Цзи Мяохуа прикрыл веером глаза от солнца, взглянул на небо и добавил: — Солнце так ярко светит, наверное, будет сильно припекать. В дороге в это время дня точно будет непросто.

Из-за налёта какого-то необычного злорадства, у Дуаньму Хуэйчуня возникло странное ощущение, что эти слова предназначались кому-то другому, а не ему.

Цзи Мяохуа наконец-то сдвинулся с места и пошёл вперёд.

Они медленно и неторопливо, словно никуда не спешили, пересекли сад с декоративными каменными горками, медленно и неторопливо перешли через маленький мостик, медленно и неторопливо прогулялись вдоль речки и обошли уже всю секту Священной Луны, прежде чем Дуаньму Хуэйчунь не выдержал и открыл рот:

— Фэнчжу. Когда ты на самом деле планируешь отправиться в путь?

— Циньцинь, а! Тебе что, совсем не грустно покидать секту Священной Луны? — Цзи Мяохуа развернулся и наконец-то пошёл в сторону ворот.

— А разве фэнчжу не приезжает в секту Священной Луны каждый год на целый месяц? — спросил Дуаньму Хуэйчунь.

Цзи Мяохуа взглянул на него с неуловимой улыбкой на губах:

— Ой-ой-ой, циньцинь тоже хочет приезжать сюда вместе со мной?

— Всё зависит от фэнчжу.

Цзи Мяохуа легонько коснулся его щеки и, быстро отдёрнув руку, произнёс:

— Помни об этом, циньцинь! Угу?

Дуаньму Хуэйчунь опустил голову и молча последовал за ним.

После «семи поворотов и восьми изгибов», впереди, наконец, показались ворота.

Дуаньму Хуэйчунь обернулся и взглянул на водопад, который стремительным потоком низвергался вдалеке с высоты больше десяти чжан*, и вспомнил, что чувствовал в тот момент, когда оказался заперт в секте Священной Луны. Ощущения тогда и сейчас отличались как небо и земля. (*1 чжан – 3,33 метра)

Два охранника у ворот поприветствовали Цзи Мяохуа и сразу же принялись совместными усилиями толкать тяжёлый запорный механизм, похожий на мельничные жернова.

Ворота начали медленно открываться.

Солнечный свет проник сквозь щель и осветил лицо Дуаньму Хуэйчуня, обжигающе горячий, ослепительно яркий и несравненно реальный.

Ворота открылись на чжан с лишним в ширину, и теперь сквозь них без труда смогли бы пройти семь-восемь человек плечом к плечу.

Один из членов секты вывел за ворота двух превосходных лошадей, одну белую, а другую чёрную.

Цзи Мяохуа, легонько оттолкнувшись от земли, буквально взлетел на чёрную лошадь.

Человек, приведший лошадей, взглянул на него в крайнем удивлении.

Цзи Мяохуа улыбнулся:

— Мне кажется, что циньцинь больше подходит белый.

Дуаньму Хуэйчуню действительно нравился белый цвет, но он ни за что не признался бы в этом Цзи Мяохуа. Тем более, что в данный момент его больше всего волновало то, как заполучить противоядие, а цвет лошади был не столь важен, как сила её ног.

Он сел на лошадь, повернулся и увидел, что Цзи Мяохуа уже тронулся с места и неторопливо едет вперёд, поэтому быстро сжал бока лошади, чтобы не отстать от него.

Позади послышался грохот, который не смолкал до тех пор, пока ворота секты Священной Луны полностью не закрылись.

Дуаньму Хуэйчунь не удержался и оглянулся назад.

Огромные ворота возвышались как утёс, зажатый между небом и землёй.

Это был не сон, а явь.

Он вцепился в поводья, не в силах скрыть свой восторг.

...

Во время путешествия сложно избежать монотонности.

Две лошади размеренно и неспешно двигались друг за другом на расстоянии примерно в полкорпуса.

Дуаньму Хуэйчунь, притворяясь, что любуется пейзажами вдоль дороги, внимательно следил за окружающей обстановкой.

Цзи Мяохуа молчал с тех пор, как сел на лошадь.

Внезапное молчание болтливого человека вызывает такое же беспокойство, как и внезапная болтливость молчаливого. Особенно в такое время, как сейчас, это необычное молчание лишь обостряло его восприимчивость к малейшим изменениям вокруг них.

— Интересно, что это за место – пик Цзюэин? — не придумав, чем ещё нарушить эту напряжённую тишину, спросил Дуаньму Хуэйчунь.

— Очень красивое место.

Если бы в прошлом Цзи Мяохуа говорил так же лаконично, как сейчас, Дуаньму Хуэйчунь возблагодарил бы небеса, но сегодня это всё сильнее и сильнее действовало ему на нервы, пока не наступил момент, когда он больше не мог думать ни о чём другом.

— Там есть цветы и деревья, горы и реки?

— Угу, — рассеянно отозвался Цзи Мяохуа.

— ... , — Дуаньму Хуэйчунь решил отбросить недомолвки и спросил напрямую: — Фэнчжу что-то беспокоит?

— Да, — открыто признался Цзи Мяохуа.

— И что же это?

Цзи Мяохуа обернулся. Возможно, из-за того, что все чувства Дуаньму Хуэйчуня были сейчас обострены до предела, макияж Цзи Мяохуа показался ему в этот момент ещё более странным, чем обычно.

— Никак не могу решить, что мне делать... Если мне нравится птичка, посадить её в клетку или выпустить на волю и позволить ей свободно парить?

У Дуаньму Хуэйчуня чуть сердце не оборвалось. Намёк был ясен как белый день, с таким же успехом можно было просто сказать это прямо.

— Мне кажется, — медленно произнёс Дуаньму Хуэйчунь, — Что это должна решать сама птичка.

— Вот как, а? — Цзи Мяохуа запрокинул голову и уставился в небо, его чёрные волосы водопадом ниспадали на спину лошади, а пряди волос по бокам развевались на ветру.

У Дуаньму Хуэйчуня пропало всякое желание глазеть по сторонам, сейчас его больше не волновала окружающая обстановка, он буквально приклеился взглядом к Цзи Мяохуа, как будто пытался разглядеть в его жестах и поступках хоть какую-то подсказку о том, что у него на уме.

Спустя долгое время Цзи Мяохуа вдруг с чувством произнёс:

— Небо такое синее!

— Небо над Центральной равниной ещё синее, — отозвался Дуаньму Хуэйчунь.

— Правда? — Цзи Мяохуа опустил голову, затем поднял руку и слегка потёр затылок, — Но будет больно, если смотреть слишком долго. Давай поедем быстрее, — сказав это, он сжал ногами бока лошади, и лошадь помчалась, как выпущенная из лука стрела.

...

Если бы в этот момент он развернул свою лошадь...

Глядя на то, как фигура впереди с каждым мигом становится всё меньше и меньше, Дуаньму Хуэйчунь немного замешкался, но всё же пустился вдогонку.

«Не стерпишь мелочь – загубишь всё дело!» Особенно в такое время. Сейчас он тем более не мог себе позволить допустить ни малейшей ошибки. Вместо того чтобы сражаться в одиночку, лучше было встретить подкрепление, объединить свои силы и действовать сообща.

Лошадь секты Священной Луны была одной из лучших. Когда Дуаньму Хуэйчунь увидел, что расстояние между ним и Цзи Мяохуа сокращается, он вдруг почувствовал азартный порыв догнать его и перегнать.

Когда расстояние между ними сократилось до двух или трёх чжан, Цзи Мяохуа внезапно натянул поводья и одновременно отклонился назад.

Дуаньму Хуэйчунь даже вздрогнул от неожиданности, увидев, как между ними, словно с неба свалившись, вклинивается железный посох и стремительно обрушивается на спину Цзи Мяохуа.

У Цзи Мяохуа словно глаза на затылке выросли, он просунул правую руку под подмышку и с невероятной точностью поймал железный посох, стиснув его указательным и средним пальцами, затем развернулся, использовав силу удара, увернулся от железного посоха и посмотрел в лицо человеку, который его держал.

— Ха! Я давно наслышан, что среди Восьми бессмертных есть Железный посох Ли [80], неужели это ты? — улыбаясь спросил Цзи Мяохуа.

На лице его соперника не дрогнул ни один мускул:

— Демонический культ, Мо Цзюй.

И прежде, чем он закончил говорить, из железного посоха вырвался мощный поток силы и направился в сторону Цзи Мяохуа.

Цзи Мяохуа отступил назад и, вопросительно приподняв брови, поинтересовался у Дуаньму Хуэйчуня:

— Циньцинь, а ты не собираешься присоединиться?

Собирается, разумеется, он собирается, просто время ещё не пришло.

Дуаньму Хуэйчунь спрыгнул с лошади и внезапно атаковал Мо Цзюя в спину.

В глазах Цзи Мяохуа мелькнула чуть заметная улыбка, когда он резко развернулся назад, чтобы отразить два новых удара – мотыги и руки.

На этот раз пришли двое – мужчина и женщина.

Лицо мужчины было полностью скрыто маскировочной повязкой, и только судя по его рукам, можно было предположить, что ему уже за пятьдесят. У женщины в волосах красовался красный цветок, а сама она была изящна и очаровательна, но рука её была сурова и безжалостна, когда атаковала его уязвимые места.

Цзи Мяохуа рассмеялся, уклонившись в сторону:

— Ой-ой-ой, двое на одного, так нечестно!

— Я, Хуа Цзян, никогда не сражаюсь двое на одного, — отозвалась женщина.

Цзи Мяохуа приподнял брови.

Хуа Цзян ударила мотыгой, целясь ему в голову:

— «Двое на одного» не отражает численный перевес Демонического культа.

И тотчас с обеих сторон дороги, из-под укрытия густой травы, хлынул целый поток «рядовых» Демонического культа. Бесчисленное множество людей, на первый взгляд казалось, что их было больше сотни.

— Ой-ой-ой, «море людей»! [81] — Цзи Мяохуа насмешливо скривил губы и, закружившись, словно в танце, уверенно вклинился в толпу. Он носился по людскому морю безудержно и свободно, точно маленький чёлн, наперекор стихии застывший на гребне волны, и как бы ни сильны были ветер и волны, им было не под силу опрокинуть его.

Дуаньму Хуэйчунь вдруг издал удивлённый возглас. Он падал назад, как будто споткнулся, а железный посох неумолимо летел прямо ему в грудь.

Мо Цзюй тоже испугался. Это ведь был всего лишь обманный ход, и он никак не ожидал, что Дуаньму Хуэйчунь не успеет увернуться от его удара. Мо Цзюй замешкался, не зная, нужно ли ему остановить движение, когда почувствовал порыв ароматного ветра у себя над головой.

Цзи Мяохуа в мгновение ока оказался перед ним, загородив собой Дуаньму Хуэйчуня, крепко вцепился пальцами в другой конец железного посоха и криво усмехнулся Мо Цзюю.

[80] 李铁拐 [lǐ tiě guǎi] Ли Тегуай – один из Восьми бессмертных 八仙 [bā xiān], врач и учёный, изображается с волшебной тыквой-горлянкой и железной клюкой (посохом), защитник больных, покровитель магов и астрологов. Ли Тегуай – самый древний из Восьми бессмертных в даосском пантеоне. По легендам, он является учеником и современником Лао-цзы, однако его сопоставляют с реально существовавшим человеком, жившим в VII–VIII веках. В руках он держит железный посох, на который опирается, поэтому получил прозвище «Железная клюка Ли» или «Железный посох Ли».

[81] 人海战术 [rénhǎi zhànshù] – тактика «море людей» (тактика атаки «людскими волнами») – массированное наступление, использование для достижения цели большого количества людей.