107. Если понадобится, отвернутся от всего мира

Вилка осторожно вылавливает кусочки скорлупы со сковородки. Яйцо шипит, стреляя капельками горячего масла и стремительно белея, затрудняя задачу. Сбоку на тарелке лежат сосиски, ждущие своей очереди на сковородке.

Критчер стал непослушным. Услышав о смерти Сириуса, которому он итак служил довольно неохотно, он мог ещё смириться со службой юному Поттеру, но не «блохастому щенку». Готовить для Тедди, убирать за Тедди, играть и учиться с Тедди – он мгновенно отказался от этого, скрывшись в своей маленькой комнатке на кухне, где сидел по сей день.

Прошла неделя. Римус так и не вернулся, чтобы забрать своего приёмыша. О том, что Сириуса больше нет, чтобы приглядывать за ним, он вряд ли знает. О том, что в доме тихо и пусто, как никогда, знают только Гарри и Тедди.

Левая рука слушается хуже правой. Тем не менее, всё не настолько плохо, чтобы жаловаться. Тедди, испугавшись в первый день, теперь старался помочь где мог. Или скорее мешал, но Гарри не мог точно понять этого. Хуже ли из-за Тедди или из-за отсутствия руки? Ни то, ни другое не было бы большой проблемой. Сложнее всего без Сириуса – единственное, что Гарри понимает, чувствует наверняка.

Хочется уйти. Эхо прошлой жизни гуляет по дому, голос крёстного преследует его из углов, тень единственного важного для него взрослого то и дело мелькает на периферии. Это больно и тяжело.

– Готово? Гарри, Гарри, уже готово? – Тедди уже достаёт до кухонной стойки, но подпрыгивает, чтобы разглядеть, что внутри сковородки. Он восторженно пищит, увидев белую яичницу с лопнувшим желтком, и убегает за тарелкой.

Переложить яйцо сложнее, чем разбить его и вылить готовиться. Гарри осторожно цепляет его вилкой, складывая на пополам, потом ещё раз. Еле как подцепив, перекладывает получившийся свёрток на тарелку, уронив лишь конец, но Тедди быстро рукой запихивает его на тарелку.

– Молодец, Гарри! – он улыбается широко, как будто они не переживают смерть дорогого человека, как будто ничего плохого не случилось. Как будто он уже забыл.

Раздраженно, может быть, немного агрессивно сжав - скривив - губы, Гарри отвернулся, кладя на сковородку сосиски и разбивая ещё одно яйцо.

Сириуса больше нет. Римус не вернётся в ближайшее время. Профессор Снейп, Лорд Малфой, Волан-де-Морт... Какой бы взрослый не появлялся в жизни Гарри, они лишь делали вид, что могут помочь. Что хотят помочь. Им было проще сделать вид сожаления или сочувствия, сказать пару слов, обнадеживая, а после исчезнуть в лету. Разве кроме Сириуса был у Гарри хоть один взрослый, старающийся что-то сделать? Не исчезнувший в закате, не навредивший и причинивший большую боль, не безразличный?

В Хогвартсе много таких. Маленьких взрослых, которые взяли дело в свои руки и тренировались, учились, развивались и старались защитить. Стратеги – как Рон – и воины – как Теодор, как Драко, как десятки школьников, что вступили в отряд.

Они хотели бороться.

Мясо зазолотилось, частично пригорая и прилипая к сковородке. С некоторым трудом оторвав его, Гарри сложил сосиску на порцию Тедди. Отставив тарелку на столе, оборотень тут же принёс вторую, держа её, пока Гарри накладывал завтрак для себя.

Они не должны бороться. Гарри попробовал. По своей воле или нет, он увидел поле боя и принял участие, став убийцей своего крёстного.

Они едят в тишине, вилки скребут по тарелкам, посылая волны мурашек по коже Тедди. Он ничего не говорит, но Гарри старается быть осторожней.

Он знал, что Дамблдор планирует использовать школьников, призвать их на свою сторону. Но решающим должен был стать Гарри Поттер, стоящий на стороне «добра», за которым и пошли бы подростки.

– Спасибо, – Тедди встаёт, осторожно убирая посуду в раковину. Губка поднимается, начиная стирать жир. Следом включается кран.

Гарри остаётся сидеть, смотря на яйцо, жалко расплющенное перед ним. Отламывать кусочки непросто, и когда Тедди ушёл, он вновь потерял аккуратность. Скрип не беспокоит его, но процесс ускоряется.

Потеря руки его не расстроила. Он едва ли находил это трагичным. Он всё так же мог носить браслеты на другой руке, держать в ней палочку или писать. Ему никогда особо не были нужны две руки сразу.

Поставив посуду под моющуюся тарелку Тедди, Гарри покинул кухню, слыша ворчание Критчера за своей спиной.

Гарри проходит в гостиную, занимает диван камина. Тот был закрыт после его – чтобы никто другой не смог прийти через него. Исключением, из живых, был Люпин. Он, как и все школьные друзья Сириуса, были добавлены ещё в школьные годы. Связаны с домом так, что смогли бы попасть сюда когда пожелают, даже если для всего остального мира камин закроют тысячей заклинаний. Сириус хотел добавить Гарри в эти исключения. Не успел. Не помнил, как это сделать, и искал ответ в семейной библиотеке. А теперь это было ни к чему. Гарри заблокировал его, тем самым оставшись единственным кроме исключений, кто может им пользоваться.

Хотелось уйти. Подальше от давящих стен и отголосков прошлого. От коридоров, по которым ходил мертвец, от комнат, в которых раздавался его смех. Но не в Хогвартс. Пока что не в Хогвартс.

Туда, где было бы спокойно. И где его никто не найдёт. Ни Дамблдор, ни Волан-де-Морт, ни друзья или острый нос оборотней. Хотя от последнего сложно уйти. Особенно если оборотни знают, как он пахнет.

На окно садится птица, громко ухает и потирает клювом крыло. Гарри узнаёт её, хоть и не часто встречает. Он встаёт, спеша пустить сову. Осмотревшись, уходит на кухню за угощением, а уже покормив птицу забирает у неё письмо.

«Гарри!

В газетах пишут, что тебя видели в Министерстве во время недавнего происшествия. Дамблдор сказал журналистам, что ты стоял на их стороне, что выступил против Того, Кого Нельзя Называть, представляешь? Я не знаю, что там было, но отец проболтался, что тебя забрал Сириус.

Не знаю, почему ты не связался со мной или Ноттом, но хотел спросить как ты. Мы все очень беспокоились. Я попытался пройти на Гриммо через камин, но не получилось. Если ты получил письмо, ответь, пожалуйста. Мы все за тебя волнуемся.

Драко М.

P.S. Нотт волнуется за тебя. Он попросил особенно выделить это в письме, но... Даже если бы он не попросил, знай, что это так.

P.S.S. Давай встретимся? Пожалуйста»

В Малфой-мэноре не спокойно. И уж точно не подальше от Волан-де-Морта. На самом деле, Гарри почти уверен, что дом Драко сейчас является центром большинства событий, что происходят в магическом мире. Туда нельзя.

В Хогвартсе... Не безопасно. Никогда не было. Спокойствия там так же найти не получится. Даже если там Драко...

Гарри вздохнул, взяв перо и бумагу. С трудом заставляя чёрточки складываться в буквы, пока пергамент под пером то и дело съезжал, пока его не придавили чернильницей, он написал ответ, скрутил его и сложил в цилиндр на лапе совы.

Он не хотел возвращаться, но был бы рад встретиться с Драко.

***

Нотт пригнулся, прячась в тайном проходе за гобеленом и подслушивая директора МакГонагалл. Та, хоть, казалось, и была лучше Дамблдора в некоторых аспектах, оказалась его верным котом, делающем в школе всё, что бывший директор приказывал. Они переговаривались через камин в одной из тайных комнат, которую слизеринцы никогда бы не обнаружили, если бы не карта в вещах Гарри.

Они старались не вспоминать день, когда её нашли. Слишком тяжёлый морально, он заключался в сборе вещей их друга, которые Лорд Блэк после забрал.

«Эта школа уже достаточно показала, как она заботится о моём крестнике!»

Так или иначе, карта помогала. Если не с поиском Гарри, то хотя бы с пониманием его состояния. Дамблдор был достаточно разумен, чтобы не сообщать местонахождение Гарри, но доверял Минерве, рассказывая о его самочувствии. Сквозь приукрашивания и слои маскировки они могли определить, что с Гарри если не всё хорошо, то хотя бы не настолько плохо, чтобы устраивать штурм. Они всё ещё доверяли взрослым... Родителям, по крайней мере. Лорд Малфой, Лорд Блэк, а с ними и пожиратели, среди которых есть родственники Теодора.

– С мальчиком должно быть всё в порядке, Минерва. Он убежал через камин, – голос директора был приглушён, не помогало расстояние и разделение гобеленом между ними. – Я уверен, Лорд Блэк одумается и Гарри вернётся на занятия. Просто дай им время.

Это были первые по-настоящему хорошие новости за уже долгое время. По крайней мере, Гарри сбежал. Газеты не соврали.

Посидев ещё немного, Теодор тихо уполз, позволяя хвосту едва слышно нести его по коридорам. Малфой – терпеть его стало легче за прошедшие недели напряжения – будет рад услышать это. Скорее всего, сразу побежит рассказать остальным, но это уже не дело Теодора.

Когда он вошёл в комнату, Драко только-только вернулся из советника. Противный, липкий птичий запах крепко прицепился к нему, как и перья у низа мантии.

– Он ответит, – заметив пристальный взгляд, Малфой тут же отвернулся, говоря почти задушено, преодолевая ком в горле. Это было не первое письмо, но теперь у них была надежда на ответ. Уже не от Лорда Блэка, а от самого Гарри.

– Дамблдор надеется, что Гарри вернётся в Хогвартс, – он медленно двигался по комнате, пока ступни не коснулись мягкого ковра перед шкафом. – Пока Лорд Блэк не выходит на связь даже... С ними, он вряд ли станет слушать её. Думаю.

Они не разговаривают остаток вечера. Теодор уверен, что письмо вновь вернётся, даже не открытое. Драко, судя по синякам под глазами, не спал всю ночь. Идя на завтрак, они оба готовы к одной и той же картине: сова, возвращающаяся с конвертом, и даже в цилиндре на лапке нет хотя бы короткого «нашелся» или «ищем».

Сова возвращается позднее обычного, громко хлопая крыльями и, казалось, особенно спеша к Драко, приземляясь ему на руку и послушно, как никогда разумно протягивая лапку с цилиндром.

– Ответил? – Теодор не уверен, шепчет это он или Драко, когда они оказываются слишком близко друг к другу, смотря на свёрток пергамента, немного кривой, смятый по краям.

Почерк не похож на Гаррин. Он резкий, с сильным надавливанием на бумагу, расплывшимися пятнами чернил.

Теодор хмурится, справедливо предполагая, что это может быть поддельным письмом, но Драко сразу узнаёт резкую, похожую на шрам на лбу Гарри букву «s»*.

«Вернулся. Не хочу оставаться здесь. Уйду. Г.П.»

– Жив, – облегчение наполняет грудь Драко, когда он едва не валится назад, в последний момент пойманный от падения Блейзом. Спинок в столовой нет, а это последнее, что волновало Драко в этот момент. Гарри был жив. Жив и, может быть, не очень счастлив, но, скорее всего, здоров. Или лечился. Лорд Блэк в любом случае не позволит ему долго проходить с ранами.

Теодор не позволил собственному облегчению проявиться так ярко, наоборот, казался даже более напряжённым, чем было до этого. Если это написал не Гарри, то кто-то сумел перехватить и обмануть сову Драко, чтобы сообщить им поддельную новость – и не понять, для чего. Если, однако, это написал Гарри...

– Пойдём, – он схватил Драко за воротник, потянув за собой в гостиную и там уже в спальню. Достав карту Гарри, он проверил, нет ли лишних ушей в комнате – Рита Свитер успела им показать, что это возможно – и обернулся к Драко.

– Что будем делать?

– Что? Ты о чём?

– Он желает уйти. И если это написал Гарри-

– Это точно написал Гарри.

– Если это написал Гарри, я не собираюсь оставлять его, – Теодор прищурился, наблюдая. Драко не смотрел на него, уперевшись в пол и потирая подбородок, закусив губу.

Возможно, Гарри имел ввиду дом на Гриммо. Возможно – Хогвартс. И, предположил Теодор, он мог писать о Британии. Теодор бы не удивился. Драко, когда выслушал его, тоже.

Они не оставят Гарри, но и как поступить не знали. Это не было палкой о двух концах. Это было незнание ситуации.

– Ну... Как насчёт подготовиться ко всему? – уже темнело, когда Драко, наконец, откинулся на кровати назад, сбрасывая напряжение с плеч и смотря на Теодора вопрошающе. – Это не то чтобы сложно, не так ли? Мы... – он вздохнул, нахмурившись и поджав губы, но тут же стряхнул с себя наваждение. – Мы уже не впервые решаем настолько серьёзное дело. Да и, что тут что: если он не хочет на Гриммо или в Хогвартс, я заберу его к себе, если и ко мне не хочет, то пусть поживёт с тобой, – он хмыкнул, выглядя не очень довольным последним вариантом, но сейчас старался думать только над решениями а не о своём отношении к ним. – Если же всё вместе взятое и Британия в целом... Почему бы нам не попутешествовать? Возьмём палатку, сбережения, отправимся по миру. Если Франция под вопросом, то Балгария точно нас примет.

Теодор промычал, задумавшись над этим. Идея Драко не казалась ему плохой, на самом деле, это был достаточно рабочий вариант. Помимо получения образования, в школе их больше ничего не держало, особенно с последними событиями в мире. Семьи... Если Гарри не пожелает встать на сторону Волан-де-Морта, то и Тео, и Драко легко откажутся от своих родов, отвернутся от них и последуют за Поттером. Они и десятки других учеников, если уж на то пошло, но сбегать из Хогвартса небольшой армией во имя Гарри Поттера они не будут. Их троих было бы на самом деле достаточно. Двоих, может быть, тоже, но Теодор, к своему раздражению и тем не менее принятию, хуже адаптируется в такой ситуации, чем Малфой. В конце концов, до четвёртого курса он едва ли вляпывался в те же приключения, в которых были Гарри и Драко с первого года.

Насколько может измениться жизнь за пару лет. Всего пара лет близкого знакомства с Гарри, и Теодор уже готов отвернуться от семьи, чтобы сопровождать своего возлюбленного, куда бы тот ни пошёл.

– Хорошо. Ты прав. Однако... – он постучал ногтями по дереву тумбочки около кровати, откинувшись на подушки, поджимая ноги. – Скоро будет СОВ. Если мы их пропустим, это сразу заметят. Если нужно будет покинуть Британию, то только после экзаменов.

Драко кивнул, задумавшись. Наконец, он встал, достал пергамент, перо и чернила, занял стол и принялся быстро, не очень аккуратно, судя по цоканью тут и там, писать.

– Я отправлю это Гарри. Дальше будем думать, отталкиваясь от его ответа.

Теодор кивнул, погружаясь в тишину комнаты, когда за Драко хлопнула дверь. Он не понимал, куда свернула его жизнь и, оглядываясь назад, боялся того, что ждало их в будущем.

*Came back. I don't want to stay here. I'll leave. H.P.