29. За дело берётся Слизеринский принц

          Драко с ленцой потянулся, вставая с кровати и недовольно топая к ванной комнате. Помятая шёлковая пижама, похожую на которую он подарил Гарри недавно на Рождество, сам получив неимоверно крутой артефакт, вся смялась и щекотала кожу. Почесав пупок, он пригладил волосы, плеснув в лицо холодной водой. Пушистые белые волосы вздыбились на голове, спадая небольшой чёлкой на лицо, и, причесав их, Драко поверх наложил простенькое заклинание, приглаживающее волосы назад. Из зеркала на него смотрели заспанные глаза, но и с этим он справился, пару раз плеснув в лицо прохладной водой.

Закончив со скучными утренними процедурами, он вышел, тут же идя к кровати Поттера. Наверняка ведь ночью опять засиделся за книжкой! В каком-то смысле Драко, тем не менее, был этому рад. Не тому, конечно, что друг почти всю ночь читает, а тому, что тот начал спать дольше, не просыпаясь от перезвона будильника в голове. Совсем как обычный человек.

Иногда Драко думал: а каким бы был Поттер, если бы всё сложилось иначе? Он, скорее всего, не носил бы весь первый год и половину второго эти ужасные хвостики, не следил бы за своей одеждой, проверяя, смята ли она. Тётя Петуния не любит неухоженный вид. Он, наверное, спал бы куда дольше, чем спит сейчас, и улыбался. Улыбался бы на всё, встречал новый день с ворчанием, но потом в приветствии улыбался бы Драко. Кожа его — если она не из-за наследия такая бледная, как у Драко — наверняка была бы смуглой, он бы любил гулять и загорать. Скорее всего с первого года был бы ловцом в квиддиче.

Он был бы гриффиндорцем.

Драко в этом уверен. Гарри был бы самым гриффиндуторным гриффиндорцем из всех, он бы плохо учился, но точно так же, только по своему желанию, спас филосовский камень от Тёмного Лорда. Гарри был бы счастлив. Он бы подружился с Уизли и те стали бы ему семьёй, или у него были бы мама и папа, и он был бы на стороне Дамблдора. Драко не доверял Дамблдору, но надеялся, что тогда всё было бы хорошо.

И Гарри не дружил бы с Драко.

Даже не так. Он, скорее всего, ненавидел бы Драко. Драко — принц своего факультета, прекрасный наследник, хороший волшебник, умный ученик, будущая политическая фигура, и не самая маленькая. Поттер, как и другие гриффиндорцы, невзлюбил бы его. И, наверное, Драко тоже бы его за это не любил. За то, что отверг его дружбу. Но он был бы счастлив и этого, пожалуй, достаточно, чтобы Малфой закрыл глаза на данный факт.

Он отодвинул тяжёлую ширму, уже привычно собираясь разбудить Гарри. Но кровать была совершенно пуста, заправлена и даже на вид холодная. Сначала удивившись, после Драко не сдержал тихого выдоха. За спиной по направлению к ванной прошёл Теодор, бросив на эльфа полный сочувствия взгляд.

Вчера, на первом же уроке, Драко нашёл своего лучшего, самого близкого друга в туалете. Каменным. Глаза Гарри не выражали страха, но Драко, уже в медицинском крыле, разглядел в них какую-то обречённость и смирение. Не трудно было догадаться, что тот, кто творит подобное со школьниками, приказал Гарри самого посмотреть в глаза своему... нет, не убийце, ведь Поттер жив. Но как иначе назвать того бесчувственного урода, который посмел сделать подобное с мальчиком, который и без того уже натерпелся? Драко не знал, да и не мог в тот момент думать, не отходя от своего каменного друга даже в тот момент, когда Помфри поила его успокоительным. То немного помогло, по крайней мере, Драко не устроил истерики, когда пришло полное осознание всей ситуации. Он просто сидел рядом, поглаживая Гарри по сжатым в кулаки ладоням.

Клянусь, я найду того, кто это сделал.

Найду и он ответит за то, что сделал.

Он не сказал ни одного из этих слов, давая безмолвные обещания. Будь Поттер в порядке, он бы понял. Он всегда понимает. Наверное это потому, что сам он говорит мало. А может и из-за чего-то ещё. Драко никогда этого не спрашивал, а сейчас стало так интересно. А ведь с Драко Гарри старался говорить больше.

Сейчас Драко смог позволить себе тень улыбки. Он явно значит для Поттера куда больше, чем кто-то другой. Он для Гарри важнее еинственного вменяемого родственника, Блэка, важнее собственных принципов, если таковые, конечно, есть. А Драко не уберёг его. Не смог защитить.

Однако Малфой знал, что самобичеванием тут не поможешь. Тот же Гарри не жалел себя, а учился, колдовал, старался сам летать. Ну, как старался? Упрямо стоял рядом с метлой на уроках, держа ту в воздухе перед собой и то и дело переводя взгляд на самого себя. Будто что-то видел. Словно пытался понять, как ему так же зависнуть в воздухе. Драко тоже не станет винить себя в чём-то. Гарри скоро выличат, особенно если подключить к этому Блэка и его отца, Люциуса. А к тому времени он, Драко, должен найти виновника происходящего. Потому что взрослые ужасно справляются со своей работой, и приходится детям, как Малфой, самим разгребать то, что навалила на них жизнь. Но эльф готов с этим справится. Он ещё покажет жизни, кто тут главный.

А пока пора на урок. И навестить Гарри. Его, скорее всего, уже сегодня перенесут в Мунго.

В спешке, непозволительной кому-то вроде него, Драко позавтракал и встал, бросив старосте о том, что он пойдёт один. Это не против правил, но люди до сих пор ходили группами, потому его, немного помешкав, отпустили. Лестницы казались бесконечно длинными, долгими и упрямыми. Магия замка словно мешала ему пройти в медецинское крыло, но он и не думал отступать, хотя и понимал, что это, скорее всего, его воображение. Как там выражается Панси? Закон подлости, не иначе.

Однако скоро он оказался около медицинского крыла, мельком заметив нечто красное, проскользнувшее за ширму с койкой Гарри. Невольно нахмурившись, Драко сдался на волю любопытству, скрывшись за соседней ширмой и прислушиваясь. Благо, койка оказалась свободной и его никто не сдаст.

- Гарри, - пискнул сначала знакомый голос младшей Уизли. Драко, вспоминая красный отсвет, понял, что это, скорее всего, были её волосы или же внутренняя сторона мантии. Однако её детский голосок, писклявый, и, тем не менее, терпимый, в дальнейшем стал слегка шипящим, тихим, от чего Драко приходилось прислушиваться, напрягаясь, словно струна. - Ты прости, Гарри. Я не желал тебе зла, но ты мог бы мне помешать, - он совершенно не понимал, с чего вдруг она заговорила о себе в мужском роде, однако тут же его поразила догадка — неужели это мелочь-Уизли всё это время вредила ученикам? И Гарри? Но зачем, а, главное, как? Нет артефактов, что подражали бы Медузе или василиску, а её наследие ещё не то что не проявилось, оно вряд ли вообще раскроется в будущем, столь слабыми волшебниками оказались двое младших Уизли. К тому же зачем её было атаковать собственных братьев? Что-то во всём происходящем не сходилось. - Но ничего. Совсем скоро ты вернёшься в себя, но к тому времени мне уже будет незачем нейтрализовать тебя. Но, признаюсь, твоя жертва не была мне нужна. Я не желал этого, если говорить начистоту. Но за это я смогу отплатить. Я не стану вредить тому, что тебе дорого. Я уйду из замка, тем более, что все будут слишком заняты другим. Ведь в этот раз ученица умрёт.

Драко вздрогнул, с ужасом посмотрев в ту сторону, где разносился голос. Что вообще происходит? И зачем она всё это рассказывает? Неужели так уверена в том, что её никто не услышит?

Ещё немного подумав об этом, он отошёл на пару шагов в противоположном от постели Поттера направлении, и уже около следующей кровати, то есть в шае от шторы Поттера, ничего не слышал. Вероятно, Джинни поставила заглушающее, под которое совершенно случайно попал и Драко, от того и слышал все её слова.

Тихо прощаясь, гриффиндорка покинула комнату с постелями, и Драко тут же вышел из-за своего прикрытия. И тотчас вздрогнул, когда зашуршала занавеска в иной от него стороне. Однако от туда вышла Гермиона, эта кудрявая замухрышка-грязнокровка, которая с таким же облегчением посмотрела на Малфоя.

- Ты тоже это слышал? - почему-то прошептала она, но Драко слегка кивнул, подходя к кровати, куда положили его каменного друга. Грейнджер вошла следом, закрывая за ними занавес и шепча противопрослушивающие и заглушающие заклинания. Полноценный купол тишины ни один из них не знал, но этого было достаточно.

Повисло молчание. Ни один из них не знал, как начать разговор, и Драко в какой-то момент понял, что волшебнице куда сложней него с этим. Ведь это с её факультета первокурсница призналась в том, что она почти убивала детей.

- Я уверена, что нам чего-то неизвестно, - всё же заговорила она, посмотрев на него, но, тут же стушевавшись, села на стул для гостей около кровати пациента.

- Что вообще ты здесь делала? - с подозрением спросил Малфой, прищурив свои серебристые глаза, не сводя с девушки взгляда. Ему не нравилось, что в это дело стал замешан кто-то ещё. По-хорошему он должен сейчас же отправится к крёстному и всё ему рассказать, но детские желания не давали ему так сделать. Хотелось разобраться во всём самому, как взрослые, а не сразу бежать за помощью.

- На соседней кровати поместили близнецов, - пояснила она, из-под чёлки смотря на эльфа. В какой-то мере она завидовала чистокровным или полукровным волшебникам, считая, что имеет полное право так же владеть наследием, но из-за того, что оба её родителя магглы, она обделена этим. И будет жить как обычный человек. Да, человек-долгожитель, но это максимум чуть более ста лет. То ли дело Малфой. Эльфы имеют свою ветвь магии, пусть она и не особо выражена, и долголетие. Не малое долголетие, однако точного числа Грейнджер вспомнить, как ни старалась, не могла. Даже её память не способна на всё. Тем не менее сейчас Драко не был эльфом, он был её ровесником без наследия и дополнительных сил. - Но это не важно. Думаю, нам стоит разобраться с тем, что вообще происходит.

- Уизли каким-то образом превращает учеников в камень, что тут не ясно? - презрительно сощурив нос, ответил Драко. Одно лишь общение с этой волшебницей вызывало у него отвращение, однако он понимал, что сейчас именно с этой гениальной гриффиндоркой можно разобрать ситуацию по полочкам.

- Не ясно то, как она это делает, - с ответным ворчанием сообщила лохматая маглокровка. Малфой закатил глаза, так и показывая свои мысли насчёт глупости некоторых гриффиндорок. Тем не менее, вновь обратив взгляд на своего однокурсника, он понял, что стоит её выслушать.

- Хорошо! – с явным недовольством сказал он, резко оборачиваясь к девчонке, принимая решение более не смотреть в сторону окаменелости. Не перед какой-то там всезнайкой выставлять на показ свои чувства по поводу его одноклассника. – Но что ты предлагаешь? Как мы можем узнать, как она творит это? – собственно, его больше интересовало другое: как выходит то, что никто не умер? До сих пор ни одного настоящего трупа, лишь выжившие люди, которые, тем не менее, находятся в таком же камне, в каком находились бы мертвецы.

- Мы просто... спросим её? – явно неуверенно сказала она, сама ещё не до конца продумав этот момент. Голос её стал неуверенным, и она прямо смотрела на Драко, словно просила у него помощи. Однако слизеринец лишь фыркнул, понимая, что у него самого нет идей лучше.

- Так и быть, - говорит он, отворачиваясь к занавескам и скрещивая руки на груди. – Завтра в три около большого дуба в саду. Можешь сказать ей, что я нашёл в комнате какое-то письмо, адресованное ей. Я живу с Поттером в одной спальне, потому каких-то подозрений это не должно вызвать.

Не оборачиваясь к Грейнджер, он покинул медицинское крыло, ощущая, как с собственных плеч словно спал тяжёлый камень. Он обязан был увидеть Поттера перед тем, как того увезут из школы, и совершенно не был расстроен тем, что это произошло в обществе раздражающей его брюнетки.

Он слизеринец, в конце то концов! Кто, как не он, может использовать эту девочку в своих целях? С такими как Гермиона стоит дружить. Она умна, и пусть не столь сильна в магии, как Гарри, но явно и не сильно ему уступает, а значит может ровняться на силу факультета Салазара. Однако что-то в ней вызывало подозрительность у Драко. К примеру то, что в прошлом году она бегала с последним мальчишкой Уизли. Собственно, в этом году их не видели рядом с друг другом, потому особо Драко не видел причин для волнения.

Определённо, она далеко прорвётся в мире Магии, если и дальше будет так стремиться к знаниям. Главное – чтобы не ступила на кривую дорожку. Нет, не на дорожку тёмной магии, а именно на кривую. Как эти прогнившие предатели крови или же Дамблдор, который бросил Гарри этим Дурслям. Собственно, последний никакой метки на себе не носит, но Малфой в этом не уверен.

Ровно в три на следующее утро Драко стоял под раскидистым дубом во дворе Хогвартса, держа в руке пустой конверт с написанным на нём «Для Джиневры Уизли» его не ровным, но осторожным почерком. Благо, рыжая девчонка вряд ли знает, какой у Поттера стиль письма.

Первой он, что странно, заметил не огненно-рыжие волосы, а тёмно-русые, совершенно не ухоженные и торчащие во все стороны. Если так посмотреть, то девчонка-гриф выглядит даже красиво, но не во вкусе Драко. Вот будь её волосы темней, да покороче, то Малфой бы, наверное, даже смирился бы с этим гнездом. Вот только глаза у Грейнджер слишком простенькие, карие, да и за внешностью она явно не следит. Серая, наверняка колючая юбка была немного помятой, как и виднеющаяся под расстегнутой мантией рубашка.

Следующей он заметил крошку-Уизли. Пусть он был всего-то второкурсником, но по сравнению с ним она была совсем низенькой, такой простенькой-простенькой, и весь вид её кричал о том, что она идёт на съедение к волку. Она была плотно закутана в зимнюю мантию, из-под рукавов виднелся свитер, от чего сразу было видно, что она ещё не овладела согревающими чарами. Голова её была вжата в плечи, и тем не менее она не скрываясь поглядывала на блондина, явно уже зная, по какой причине они её зовут.

- Я ничего не делала! – заявляет она раньше, чем из открывшегося было рта Малфоя вылетел звук. С негромким щёлком закрыв рот и раздражённо сведя брови на переносице, но он, однако, не стал сообщать ей о простых правилах приличия. Какие там приличия, когда она жила среди одних лишь парней, а е мать – какая то там кухарка, не имеющая даже собственной работы. Его мама и та обучает детей французскому в летний период.

- Что же... - протянул он, смерив её внимательным взглядом. При ней не было ни сумки, ни маггловского рюкзака, с которым шатается Рон. – Тогда, думаю, ты понимаешь, что это, - он слегка махнул конвертом в руках. – Лишь условность. Там пусто, писал я, но если к тебе появятся вопросы, можешь показывать одноклассникам письмо.

Джинни кивнула, слегка замявшись перед тем, как принять его. Класть было некуда, потому волшебница натянула пониже рукава свитера, ведь перчатки захватить с собой забыла. А может их просто нет, это не особо волновало слизеринца сейчас.

- Джинни, - обратилась Гермиона, посчитав, что она в данной ситуации будет куда ближе к гриффиндорке, чем парень, который смотрел так презрительно на них обеих. – Мы понимаем, что ты, наверняка, не хочешь рассказывать об этом, но мы можем помочь, если ты расскажешь, как это произошло.

- Я ни в чём не виновата, - упрямо продолжила она, вжимая голову ещё сильней и делая шаг назад. – Я не хотела этого. Я не собиралась никому вредить. Я просто взяла этот дневник, больше я ни в чём не виновата, правда, прошу, поверьте мне.

Глаза её горели неподдельным испугом, и, тем не менее, Драко не желал обращать на это внимание, вместо этого выловив из её слов нечто важное. Дневник. Не тот ли это дневник, который принадлежал Поттеру? И только Поттеру, надо заметить. Гарри определённо считал эту вещь очень важной, из-за чего простить того, кто заставил его друга так волноваться, не выходило, но Драко решил для начала уточнить, недрогнувшим голосом задавая вопрос.

- Что за дневник?

- Его зовут Том Реддл, - тут же ответила она, слегка поджимая руки, сминая письмо, от чего то тихо захрустело. – Он представился Томом Реддлом. Больше он ничего не говорил о себе. Я взяла его... я украла его у Гарри. Мы просто столкнулись, и он его выронил, и... Я думала, что он не заметит, если я его возьму. – она уже откровенно всхлипывала. Глаза наполнились жгучими слезами, кожа щёк некрасиво покраснела (большинство Уизли вообще некрасиво краснеют), руки дрожали, и точно не от холода. Она через слово запиналась, но быстро спохватилась. – Я собиралась вернуть его! Честно! Я бы никому ничего не сказала! Я п-просто хотела узнать что-нибудь о нём, что поможет мне подружиться с ним, и после бы я сразу вернула бы ему дневник! Но... но он был пу-пустым, и я решила, что можно самой что-нибудь написать......

Драко ощутил, как у него перехватило дыхание. Вот оно! Сколько бы раз он не спрашивал, Гарри не вдавал чёткого ответа на счёт этого дневника, но теперь-то он сможет получить все ответы, пусть и не совсем из первых рук. Джинни тоже можно посчитать первым лицом, раз она общалась с Томом.

- И что было потом? – стараясь скрыть нетерпение, он, тем не менее, заметил странный взгляд Гермионы, которая явно уловила изменение в его интонации.

- Чернила исчезли, - утирая слёзы, когда кудрявая девушка приобняла её за плечи, она подняла покрасневшие с мешками от недосыпа глаза на слизеринца, и отчего-то дрожь пробежалась по спине эльфа. – Они словно впитались в страницу. И после появились другие слова, которые я не писала. Это Том. Он живёт, совершенно точно живёт в дневнике. Сначала я думала, что всё это происходило из-за Гарри, но после случилась та ситуация с миссис Норис, и я...

- Поняла, что он тут ни при чём, - закончила за неё Грейнджер. – Конечно, он не может быть в этом замешан. Так... кхм, Джинни, это ты убила кошку? Для чего?

- Я не знаю, - она вскинула руки, скрывая в ладонях низко опущенное лицо. – Не знаю, не знаю, не знаю! Совсем ничего не знаю! Он просто... Том просто... Она захватывает моё тело, и я совсем ничего не могу с этим поделать! Совсем ничего, как бы не старалась! - им было отлично слышно всхлипывания, но если Грейнджер старалась подбодрить девочку, то Драко смотрел прямо и крайне строго, в этот момент заслуженно называя себя крестником самого Северуса Снейпа. Ни у кого ещё он не смог бы научиться делать вид, словно он вот-вот обольёт тебя правдивыми помоями.

- Ты хочешь сказать, что позволяла ему захватывать своё тело всё это время? И не рассказала об этом учителям? - уточнил он, совершенно на самом деле не понимая, как именно эта мысль пришла ему в голову. Но что-то же не складывалось. Что-то было не так в этой ситуации.

Джинни заикала, более-менее успокаиваясь и, кажется, понимая, что они хотят помочь ей, желают разобраться в ситуации и найти настоящего виновного. А она была полностью уверена в том, что сама совершенно не виновата.

- Я ходила к учителям. Но МакГонагалл... - она не могла подобрать слов, неловко перебирая пальцы и смотря то на блондина, то на Гермиону. Гениальная магглокровка, немного зависнув, поняла, о чём она, поворачиваясь к блондину.

- Декан была вне себя от происходящего и совершенно не удиляла нам тогда времени, занятая волокитой. Насколько мне известно, все учителя тогда были на взводе, - Драко незметно поморщился. И вправду, даже Северус в то время выглядел ещё более недовольным, чем он обычно. Чего и следовало ожидать, если так посмотреть на ситуацию. Всё же довольно кроваво кто-то убил кошку, писал её кровью на стене, а после так и остался непойманным.

- Хорошо. А потом? - незамедлительно продолжил он допрос, незаметно кутаясь поплотней в свою мантию. Ему становилось совсем уж неуютно, так как неизвестное колдовство, наложенное на дневник его лучшего друга, в прямом смысле захватывало разум людей и заставлял убивать. А ведь этот дневник был у Поттера уже полгода, как тот убил Квирелла. Мог ли и это сделать этот Том Реддл? Хотя нет, слишком сильно Гарри накрыло после этого... - Да даже сейчас? Почему ты не расскажешь всё учителям?

- Я боюсь, - потупив взгляд на свои туфли, почему-то не переодетые на сапоги, совсем тихо ответила Джинни. - Из-за меня столько учеников превратили в камень... Я боялась, что меня отчислят, и я никогда не стану настоящей волшебницей, а у меня и так наследия скорее всего не будет, - совсем уж понурно закончила она, и Драко всё же ощутил укол сочувствия. Он не любил семейство Уизли, так как те были предателями крови, но знал, как это больно — осознавать, что у тебя может не проявиться наследия. До семи лет он был довольно загорелым ребёнком, что по определению очень редкое явление для светлых эльфов. Проще говоря, в те годы у него было множество истерик из-за страха того, что он посрамит клан. Сейчас, уже отчётливо чувствуя в своём магическом ядре накопления эльфийской магии, он об этом не волновался, но эта девочка и правда могла остаться простачкой, если сама не возьмётся укреплять и задабривать в себе магию. И, судя по её семье, она может и не знать, что это можно делать.

- Ладно, - он выдохнул, не понимая, с чего вдруг на его губах расцвела понимающая улыбка. Общаться с двумя грифиндорками оказалось куда проще, чем с Гарри. Тот мало говорил, почти не жестикулировал, не показывал эмоций. Те слёзы, всхлипывания, надежда и отчаяние, что за каких-то двадцать минут показала ему Уизлета, были максимумом эмоций Поттера за целый год. От того, наверное, и он расслабился в их компании, ощущая тупую тоску по этому дурочку. Его стоит раскрепощать. Хочется узнать, какой пирог он любит, если любит вообще, узнать, какой цвет у него любимый, какое заклинание самое сложное для такого уникума, как Гарри. Почему же до этого он хотел всего этого меньше, чем сейчас? - Не распускай влагу, Уизли, и просто отдай нам этот дневник. Думаю, лично у тебя проблемы сразу исчезнут, - сказал он наконец-то единственное, что пришло ему в голову.

- Н-но... - она подняла на него взгляд и втотчас лицо её покрыл новый слой румянца. Она смяла свободной от конверта рукой ткань своей мантии, смотря на носки своих туфель и то и дела будто нервно заикалась. - Он может навредить вам. Он очень сильный. Очень-очень. Я не вру, честно, Том необычный, да и он явно старше нас. Тебе не стоит в это лезть. Думаю, вы правы, стоит рассказать обо всём учителям, они точно помогут.

- Джинни, - нахмурившись, позвал Драко. Все лишние мелкие движения рыжей девушки остановились, она несмело подняла на него глаза, кивая, показывая, что слушает. - Отдай мне дневник.

Несмело отводя взгляд в сторону, она всё же кивает. Ей требуется эта помощь.