106. Арка

Пробраться в Министерство ночью слишком просто – он лишь толкнул дверь, которая тут была, хотя все добирались другими путями, и она с лёгкостью поддалась. Не запертая, не активирующая никаких предупреждающих чар – а он бы их увидел. Это было слишком просто, и пока у него не было зрителей, ему не приказывали даже притворяться более энергичным подростком, чем он был на самом деле. Это было чудесно. Он устал вести себя как выпивший слишком много кофе Колин. Тот итак носится везде с фотоаппаратом, одним своим видом утомляя Гарри.

Он проходит по длинным коридорам, не имея ни малейшего понятия, куда должен идти. Открывает несколько дверей, ведущих в кабинеты, и закрывает их назад, продолжая путь. Знал ли сам Дамблдор, где хранятся предсказания, или Гарри должен найти их самостоятельно?

Он продолжал бродить, проверяя уже... Шестой? Восьмой? Очередной этаж. Иногда натыкался на людей, но те выглядели ужасно, словно не спали три ночи и разделили пару лёгких поцелуев с дементорами. В общем, на тощего подростка в одежде Уизли уже давно никто не обращал внимания в этом месте, ночь на улице или нет.

Он мог бы уйти. На самом деле, Гарри не уверен, как Дамблдор может понять, где он находиться, и в теории он правда попытался выполнить приказ. Но... Тянуть путы тяжело, выматывающе. Даже не разорвать, просто ослабить – на это у него не было сил или желания. Так что он продолжал ходить, пока знакомая богатого вида мантия не мелькнула впереди, крадучись исчезая за углом.

Лорд Малфой был здесь. И, словно улавливая его мысли, нити потянули проследить за отцом Драко, ведь именно он может привести Гарри к цели. Туда, где он встретит Волан-де-Морта в компании слуг, крадущих для него пророчество.

Он скользит за Малфоем, придерживаясь теней и иногда выглядывая, чтобы подсмотреть. Едва не теряется, когда слишком медлит, и потому бежит по пути, по которому мгновение назад шёл Лорд, а сейчас – никого, кроме ветерка, сквозящего иногда по кабинетам.

Перед поворотом обувь заскользила, не давая остановиться, и он вылетел на середину прохода, тут же словно бы в испуге повернув голову, но понимая, что его не раскрыли. Он с самого начала не был секретом ни для Лорда Малфоя, ни для Сириуса или Волан-де-Морта, стоящих здесь же, в блинном зале между ним и каминами для перемещения.

– Сириус! – голос не слушается, повышаясь в крик, проявляясь и зовя, когда ноги сами понесли его к крёстному. Гарри чувствовал, что руки готовы дёрнуть мужчину назад, прикрыть от тёмных магов. Как послушный щенок, защищающий дорогих ему людей от тех, кто может причинить ему боль. От тех, на кого Гарри плевать, но кто на самом деле не угрожал сейчас Блэку.

– Великий Мерлин, Гарри! – Сириус кинулся к ребёнку, подхватывая своего дорогого крестника на руки и прижимая к себе, как когда-то давно, в первые месяцы, когда он был едва ли понятливей котёнка. После Азкабана он и не думал, что когда-нибудь будет вынужден вновь терпеть эти чувства страха и незнания, что же там, с его крестником. Это был ужас во всём его первозданном виде. – Ты со мной, Сохатик. Что бы ни случилось, я не позволю им тебя забрать.

Сириус должен был знать, что напортачил в ритуале. Что, стремясь защитить Гарри от смертельной угрозы, не подумал о целом списке других, более мелких приключений, в которые всё время попадает его крестник.

– Приятно видеть ваше воссоединение, Лорд Блэк, но нам стоит скорее уйти и понять, как они контролируют мистера Поттера, – шипящий, не то раздражённый, не то отвращенный, голос Малфоя тут же вызвал отвращение в Сириусе, которому так травят воссоединение. Он тут же обернулся, всё ещё держа Гарри, и зашипел, смотря на подстилку Лорда. Знал бы кто, сколько нервов извёл ему этот лицемерный человек за прошедшие дни- недели! Будь его воля, он бы больше не подпустил Гарри к ним. Не ближе, чем на пушечный выстрел.

– Я бы сказал, что думаю о Вас и Вашем предложении, но повезло, что я согласен, – он сдержал порыв сплюнуть в сторону нахмурившихся бровей этого паразита, и вместо этого опустил Гарри на землю, крепко удерживая за плечо. Это не помогло остановить Гарри, загородившего его собой и указавшего палочкой на Волан-де-Морта в пафосной, юношеской позе героя. Не то, что обычно присуще Гарри, да и слишком открытая для вражеских атак поза.

Тёмный Лорд молчал, осматривая свой юный крестраж и хмурясь. Это было слишком просто. Мальчик не мог отправиться на это задание один. Как бы Том ни презирал Дамблдора, тот не был глупцом.

Он словил на себе пустой взгляд мальчишки, едва различимый в узких щёлках, оставленных нахмуренными бровями. Зрачки того внезапно сузились, оставаясь едва различимой чёрной точкой на зелёном фоне. Не медля, Том развернулся, взмахивая палочкой, и от щита тут же отскочило три брошенных в него заклинания.

Уизли, Грюм, Дамблдор. Из каминов абсолютно беззвучно прибывали и другие, но они едва ли заслуживали внимания Лорда. Он призвал к метке, приказывая своим людям немедленно прибыть к нему.

– Отпусти мальчика, Том. Он тебе не ровня, – голос старика прогремел, эхом разносясь по помещению. Воодушевляя своих, без сомнений, не самых натренированных бойцов.

– Не я взял его в плен, Альбус, – палочка пару раз ударяет по ладони, Том смотрит на них, угрожающе нависая в своей личине, той, что принял после возрождения, и той, которую мог призвать по первому же желанию. Нечеловеческий, безносый, с глазами-щелками, смотрящими насмешливо. – Сейчас именно в твоих руках контроль над ним.

– О чём он говорит, Дамблдор? – Кингсли запнулся, поняв, что ведётся на удочку подначиваний врага. Дамблдор не стал отвечать, продолжая смотреть на Лорда с хмуростью, присущей мудрой старости. Величественный и заслуживающий доверия. Человек, за которым готовы пойти толпы.

Когда-то это могло быть и так. Сейчас Том сомневался, что старик привёл бы эти толпы к счастливому концу и «общему благу».

Движение одного приводит к началу боя. Сириус шипит, хватая Гарри и, несмотря на хилое сопротивление, тащит в коридор, из которого тот недавно выскочил. Он не обращал внимания на вспышки света за своей спиной, крики Беллатрисы и других пожирателей, выпрыгивающих из каминов и присоединяющихся к бою. Он не собирался участвовать в этой части «политики».

– Давай, Гарри, – бок закололо, но он продолжал бежать. Без дополнительного веса сзади – казалось, его умный крестник взлетел, следуя за ним и тянущей его рукой – проще, но страх наступает ему на пятки.

Аппарировать нельзя, они отрезаны от каминов, выход на девять этажей выше. Им просто нужно найти лестницу и исчезнуть как можно скорее.

– Вот они!

Заклинание – по цвету, жалящие или замораживающее на месте – пролетает в шаге от Сириуса. Он оборачивается, заводя Гарри себе за спину, и вынимает палочку на изготовку.

– Артур! – рычание не удаётся сдержать, его анимагическая форма так и жаждет разорвать тех, кто угрожает их безопасности. – Мы с тобой учились вместе, ты знаешь, что я бы не навредил Гарри! Лучше отступи!

Едва ли Артур был ему равным соперником. Оба знали это, но у Уизли спешила поддержка, а Сириус был один. Даже если бы Гарри не был под контролем, Блэк не заставит его бороться с взрослыми, состоявшимися магами.

– Мы не можем оставить Гарри с тобой, Сириус, – и разве после этих слов имел Уизли право смотреть на него так грустно? Так, словно сочувствовал? Это злило Сириуса куда сильнее, чем его отказ сотрудничать.

Недолго думая, он бросился в атаку, пока дружки Дамблдора, услышавшие крик Уизли, ещё не присоединились к ним. Он давно не практиковался в настоящем бою, мышцы отказывали двигаться с былой лёгкостью, но он справлялся, оттесняя Артура всё дальше и дальше, в угол, из которого тот не найдёт выхода.

Он понял, что был обманут, когда отправленное в спину заклятье было отбито Гарри. Он обернулся, непонимающе глянув на крестника, зная о его трудном положении. Разве мог он сам двигаться в таком положении? Против кого-то из Ордена Феникса, не меньше. Сделал ли он сам это или и сейчас слушался приказа?

– Спасибо, – он усмехнулся, вставая спиной к спине с ним и поворачиваясь, оказываясь перед Нимфадорой. Не было никакой разницы, контролируют Гарри сейчас или нет. Если они решили дать ему маску верного щенка, Гарри не сможет навредить своему крёстному, что бы ни случилось. – Справишься с дядюшкой Уизли для меня, Сохатик?

Он не получил ответа, но и не ждал его, нападая на свою дальнюю родственницу. Сзади активировались только щиты и оборонительные заклятия.

Пожиратели отлично справлялись с боем, не пропустив к ним больше ни одного Феникса. К несчастью, когда они отбились и побежали дальше, оказалось, что коридор либо круговой – но Сириус был здесь и знал, что это не так – либо этаж уже под заклятием, которое не даст им так просто убежать.

– Тц, – он закусил губу, прикрывая рукой Гарри, удерживая его чуть за собой. Осмотрелся, отступая в угол, где их не заметят воюющие. – Сюда, – Сириус схватил Гарри за руку, поспешно толкая в неприметную дверь. Та оказалась всего в паре метров от них, в тени, отбрасываемой ничем. Кто-то очень постарался, чтобы спрятать её, не накладывая при этом сильных иллюзий.

Он забежал следом за Гарри, захлопывая за ними дверь и держась к ней лицом, направляя палочку на вход. Если понадобится убить, он убьёт. Никто больше не посмеет забрать у него сына.

– Всё будет в порядке, Гарри. Со мной ты в безопасности, – он вздохнул, но тут же обернулся к Гарри полностью, бросаясь вперёд и оттаскивая Гарри назад. Ритуал защиты бил в виски предупреждением о смертельной опасности, в которую угодил Сохатик. Тёмная арка, завеса в никуда, раскрылась перед ними – единственная в комнате с голыми стенами и высоким, нескончаемым потолком. – Что ты делаешь? Нельзя... Нельзя прикасаться к вещам, которые тебе неизвестны, – Сириус сглотнул, дрожащими руками поднимая ладонь Гарри, что тянулась к арке. Подушечки его пальцев посинели, став практически чёрными, и Сириус боялся прикоснуться к ним сейчас – боялся превратить в пыль неосторожными действиями. – Они болят? Ты сможешь их починить?

Гарри выглядел отрешенным. Сириус привык к этому, но сейчас вернуло его к первым месяцам знакомства с крестником. Каждый такой рецидив, откат, случай – заставляет его сердце пропустить удар. Это было жестоко. Хотелось бы сказать, что жестоко в первую очередь для Гарри, но на самом деле Сириус уверен, что больший удар это для него, Сириуса.

– С-Сириус? – голос, что принадлежал Гарри, но исходил сейчас не от него самого, дрожал. – Это... это же можно исправить, да? Я буду в порядке, верно?

Гарри складывает пальцы подушечками друг к другу, слегка надавливая, и синие фаланги рассыпаются в пыль. Это выглядело ужасно: словно кто-то срезал часть плоти под 45°, придавая заострённый вид. Хуже всего, однако, был вид стеклянной кожи, а не пустой полости, которая обычно приходит с ранами. Словно уже зажившая, «починенная» рана.

– Т-ты... Если мы разобьём их, ты ведь сможешь вернуть себе правильные фаланги, верно? Это же... Ты же делал именно так, да? Просто чинил себя, когда ранился... – голос задрожал, но Сириус вспомнил одно из писем Гарри, где тот рассказал, как чинил руку после дуэли. Или ему её кто-то починил. Может, отрастил заново?

Мысли мечутся, он поднимает взгляд на Гарри, но не видит неодобрения, и тогда направляет палочку на один из пострадавших пальцев, стараясь как можно быстрее и безболезненнее отделить верхнюю фалангу от остальной руки. Наконец, он заканчивает это и смотрит на Гарри, а тот уже сжимает кулак другой руки, создавая фарфор, кусочек самого себя.

Сириус едва сдерживает вой, видя новую фалангу. Точно такая же, как только что срезанная, с плоской, порубленной под углом стороной. Он сглатывает, трясущимися руками прикладывая её к пальцу Гарри и наблюдая, как они срастаются между собой.

– Ничего, – он вновь делает резкий вздох, чувствует, как внутри всё гудит, как виски пульсируют и сердце бьётся через раз. Он едва ли осознаёт своё окружение, пытаясь сосредоточиться на дыхании, приказывая себе не впадать в панику, не сейчас, только не сейчас.

Гипервентиляция, паническая атака, да хоть микроинсульт – ничто из этого не должно помешать ему сейчас. Он должен защитить Гарри. Должен спасти его и вернуть домой. Домой, где они соберут вещи, отправят письмо Римуса, а после уедут – далеко-далеко, прочь от Британии, туда, где никакая политика их страны не сможет добраться до его Сохатика, его крестника, его...

Мысли замирают, когда перед ним появляется палочка. Самый кончик, направленный в его грудь. Остаётся лишь небольшое расстояние между ней и его телом.

– Сохатик? – он моргает, прогоняя морок и смотря на крестника, не узнавая его в холодных, лишённых света глазах. – Сохатик, Гарри... Отпусти палочку. Пожалуйста.

Он говорит медленно, крепче сжимая рукоятку собственной палочки и готовясь обезоружить Гарри. Он проклинал себя за то, что забыл о контроле над разумом, и теперь лихорадочно думал, как поступить.

Ему могло казаться, а могло и нет, что Гарри дрожал. И Сириус мог лишь надеяться, что он борется с контролем. Его нужно лишь поддержать в этом.

– Давай, ты же не станешь нападать на своего крестного, верно? Отпусти палочку и скоро мы вместе вернёмся домой, хорошо? У тебя получится, Гарри, ты же отлично справляешься, – Сириус затаил дыхание, наблюдая за Гарри и покрепче сжимая палочку, готовясь её использовать.

Гарри сопротивлялся. Его брови нахмурились, дёргаясь так, будто невидимые нити пытались вернуть их на место. В один момент он почти опустил палочку...

– Прости, Сириус. Это необходимо. Ради общего блага.

...и пальцы крепче сжались вокруг неё, рот открылся – и тут же захлопнулся. Однако Гарри не нужны были слова, чтобы колдовать. А палочка, как назло именно сейчас решив беспрекословно слушаться своего хозяина, выстрелила, толчком отправляя Сириуса в полёт.

***

Что-то внутри него трещало. В ушах бил звон стекла, перед глазами то и дело расплывалась картинка, тело не поддавалось, как бы он ни пытался помешать происходящему.

Он не мог причинить вреда Сириусу. Не мог, только не ему. Не тому, кто принадлежит Гарри. Кому принадлежит Гарри.

Звон – и в животе словно собрались осколки разбившегося сердца, когда он смотрел на Сириуса, исчезающего за завесой. Крик доносится до него словно из-под толщи воды, тело дёргается вперёд – и он чувствует, он знает, что ухватился за мантию Сириуса! – когда чужие руки перехватывают его и тащат назад, валя на пол и не пуская, когда он пытается снова, и снова, и снова броситься к арке.

– Прекрати! – ему рявкает знакомо-незнакомый голос, и Гарри замирает, ошеломленно смотря на арку. Дыхание сбивается, лёгкие не пропускают воздух, а крик срезает горло, раздирая его чуть не в кровь.

Сириус был у него в руках. Если бы он потянул сильнее, если бы его не оттащили - он бы вытащил крестного из арки. Он бы смог. Он не мог подвести Сириуса в этом.

Наконец, крик стихает, когда он бессильно валится в чужой захват. Пустота оседает внутри, он опускает взгляд, на периферии замечая отсутствующий рукав и чёрную пыль на полу. Разум едва ли фиксирует отсутствие руки, стертой в прах, когда он потянулся за Сириусом. Обрубок – культя? – не болит, и ему с какой-то мрачной решимостью хотелось бы, чтобы это было именно так.

Нет руки – и нить оборвалась. Нет одной – и остальные не имеют над ним силы. Не поэтому ли он потянулся к арке в самом начале? Не за этим ли толкнул в черноту пальцы, желая избавиться от оков Дамблдора? И если бы Сириус... Если бы Сириус не остановил его, был бы он жив сейчас? Сидел бы здесь, обнимая так, как незнакомец сзади него?

– Идём отсюда, – Том – или Реддл, или Марволо, или мистер-из-браслета – поднялся, взяв с пола отброшенную Гарри палочку и направляя сначала на себя, а после и на него. Дёргает за плечо, заставляя подняться, и тащит к двери, выходя в коридор.

Тела валяются в стороне, там, где затихают звуки битвы. Фениксы потеряли больше людей, чем могли себе позволить, но после появления прессы и мелких чиновников именно Пожиратели обратились в бегство, подгоняемые приказами своего Лорда. В шуме и суматохе, устроенном ими, мистер из браслета тянет его в камин, прижимая к себе и отправляясь в дом на Гриммо – а уже из камина Гарри выходит один, в прострации чувствуя, как тяжелеет браслет на левой руке, словно цепь, тянущая его вниз. Ноги подгибаются, колени стукаются о ковёр, и он замирает, смотря в стену. Голова пустеет, слезы наполняют глаза и обжигают щеки, стекая на пол.

Снаружи дома раздавался шум. Проезжали машины, хлопали крыльями голуби. Мимо проходили люди, даже не подозревающие, что этот дом здесь есть, существует уже много лет и скрывается у всех под носом. Иногда Сириус выглядывал в окно и смеялся над магглами, рассказывая Гарии, что в чём-то они всегда будут менее сведущими, чем маги. Не потому что глупы, а потому как не наделены даром, что дала им Магия.

Иногда Сириус стоял около камина. Насаживал на длинные железные палочки сосиски и жарил на огне, напевая под нос.

«Так вкуснее оно», – потерев затылок и следя за огнём, рассказывал он. – «Как бы... Как в детстве. Когда мы с твоим папкой-то, и с Лунатиком и Хвостом, этим предателем- Вместе, в общем, по ночам, когда луна не полная, бегали в лес. Мы тренировались в анимагии, а Римус разводил костёр».

Обычно Сириус жарил целую пачку сосисок, съедал одну, а остальные шёл разносить по улице – собакам и людям, ночующим в переулках. Его желудок не выдерживал чего-то настолько жирного.

Сейчас Гарри думает, что хотел бы узнать больше. О чём Сириус говорил с его отцом, какой была семья Сириуса, чем тот любил заниматься, хотел ли семью, хотел ли Гарри—

– Гарри? – дыхание оборвалось. Замерев, сжимая пальцами одной руки ковёр, Гарри медленно поднял голову. Там, на лестнице, стоял Тедди.