15. Начало второго курса

    Драко ощущал необъяснимое покалывание в кончиках пальцев. Ему казалось, что что-то определённо не так, вот только определить, что именно, у него не получалось. Что может быть не так, ведь правда? Его друг всё лето находился у родственников-магглов, которые явно его не очень то любили, это в порядке вещей. Вот только понимание, что это не сюжет какой-то книги, не ложь, которую ему старательно впаривают какие-нибудь левые маги с улицы, пробивает его на ощущение ужаса. Что-то должно пойти не так, он это знал.

- Отец, мы не могли бы забрать Гарри на каникулы к нам?

Эта фраза очень часто звучала в течении этих каникул, но у Люциуса были какие-то определённо важные дела, из-за которых уделить внимание сыну, а уж тем более его проблемам, он не мог, и Драко совсем не обижался, привыкший к подобному. Вот только в груди противно билась мысль, что он мог что-то с этим сделать, но не сделал совершенно ничего.

Но на данный момент, стоя на платформе 9 и ¾ и высматривая Поттера в толпе, Малфой ощущает неправильность происходящего. Вот он, его друг прошёл через кирпичную стену, отделяющую маггловский вокзал от волшебного, и сразу направился к поезду. Его рубашка не выглядела старой или кем-то ранее поношенной, она была чистая, выглаженная и сидела точно по размеру. Точно то же самое было и с его штанами, и это определённо было непривычно. Его волосы как всегда собраны в два аккуратных тугих хвостика, лишь чёлка прикрывает шрам, падая своими длинными прядями на поломанные и склеенные на скотч очки.

Блондин сжал футляр в кармане, плывя сквозь толпу вслед за ним. В этом году его доставили на платформу через эльфа, потому прощаться ни с кем не нужно было, что, честно говоря, расстраивало слизеринского принца. Не то, чтобы он не понимал, почему, просто что-то казалось ему в этом ложным, ведь его родители должны, как и все остальные взрослые здесь, проверять, всё ли он взял, обнимать и просить писать им почаще. И мама это всё сделала, но только неделю назад, перед тем, как отправиться в Париж, оставив мужскую часть семьи в мэноре. Драко видел, что её что-то тревожит, но спрашивать он не осмелился. Он слишком маленький для этого.

Гарри нашёлся в самом последнем купе в пустом вагоне. Он, Драко, примерно так и думал. Это было вполне в духе его апатичного, вечно блуждающего в своих мыслях, но ничего не упускающего в реальности друга.

- Не против, если я сяду с тобой? – спросил он, заметив, как слегка вздрогнул его друг от резкого, ломающегося голоса аристократа. Гарри слегка кивнул, хотя Драко и уверен, что даже не спрашивая мог бы здесь сесть. Вряд ли ему бы сказали хоть слово против. – Вот, твои вещи, - он протянул уменьшенную сумку со всеми школьными принадлежностями, а так же вещи, которые ему дал Гарри в июне. – Попросишь увеличить потом старшекурсников? А, и палочка.

Он вынул палочку из своего держателя и всё так же молча Гарри всё принял, складывая в держатель, который в этом году закрепил на бедре левой ноги. Повисло неловкое для блондина молчание и, замявшись и опуская глаза, тот вновь наткнулся на футляр в кармане. Тут же спохватившись, он вытянул его и протянул другу, но в глазах того даже на это не отразилось никакой эмоции.

- Это, ну... В общем, ты ведь потерял очки, которые я тебе подарил, - он не хотел, чтоб слова казались настолько обвиняющими, но выходило именно так. – Поэтому я решил, что... С днём рождения, в общем.

Говорить что-то, когда его прожигают такие холодные тускло-зелёные глаза, было сложно, и он опустил взгляд в пол, когда руки с тонкими кистями и длинными пальцами приняли футляр. Не смотря на всё его напускное – Драко надеялся, что всё поведение друга напускное – спокойствие, брал он очень осторожно, нерешительное, потому Драко далеко не сразу опустил руку, опасаясь, что слегка дрожащие руки уронят футляр. Но в этот раз он взял в магазине те очки, что не спадают и находятся под чарами, которые не дают так просто их разбить.

Поттер не выглядел тронутым до глубины души, однако то, что он принял подарок, уже многое значило. Правда, не долго.

- Что я должен сделать?

- Ты о чём? – тут же удивлённо вскинув на него взгляд серых глаз, спросил блондин, видя лишь стальное спокойствие. Эта отрешённость всё ещё его раздражала, но если в учебном году он к этому привык, то сейчас совершенно не мог так же спокойно это игнорировать, принимая, как должное.

- Что я должен за них сделать? – Гарри слегка смял рукава рубашки, и Малфой почему-то подумал, что не так просто она у Поттера. Его вопрос и внешний вид определённо чем-то связаны.

- Ничего. Это подарок. На дни рождения принято получать подарки, - как будто Гарри об этом не знает, пояснил Драко. Ему хотелось бы улыбнуться, мягко, как улыбается мама, когда ему что-то объясняет, чтоб сын не посчитал себя глупым, но его лицо выражало только непонимание и взять под контроль эмоции никак не получалось. Хотя Гарри, как всегда, было всё равно. – Почему, эм, кхм, почему ты думаешь, что должен что-то заплатить?

- Потому что я что-то получаю только если заплачу, - пропустив видные заминки в речи друга, спокойно ответил он.

- Ты же имеешь ввиду деньги? – поезд тронулся, но он оставил этот факт без внимания, лишь мимолётно глянув в окно, замечая разношёрстную компанию взрослых, которые махали в путь своим детям.

- Нет, - отвечает Гарри и сначала Драко теряет из внимания его слова, не поняв, о чём тот, а после кивнул, принимая это как факт. И что-то подсказало ему не спрашивать, чем же тогда он расплачивался. Что-то подсказывало Драко, что ответ ему не понравится. И что он обязан спросить. Но он не может этого сделать.

Между ними вновь повисло молчание. Драко не знал, куда себя деть, ласкал взглядом пол, после дверь, койку друга. Больше всего его заинтересовал вид из окна. Прекрасные поля и леса уже начались, летние цветы начинали загнивать на особо холодных территориях, но куда больше трав и растений солнечно улыбались. Драко готов был поклясться, что видел небольших фей, летающих с цветка на цветок. Это не редкое наследие, только некоторые феи не умеют изменять свою размер. Феи по большей части приходят из переселенцев из Америки. Там это наследие было очень обширным до 1500-го года от рождения Христа, хотя Драко не был в этом уверен. Сейчас в Великобритании этих маленьких существ куда больше, чем на любых других территориях, не считая, разве что, Японии.

Приглядевшись, он увидел белокурых фей, что были наряжены в лёгкие одёжки, тонких, словно спички. Это уже были из Евразии, они начали резво увеличиваться в размерах, и вот уже волшебники с большими корзинками пыльцы машут в след поезду радостным ученикам, которые выглядывали и почти падали из окна, стараясь помахать и поздороваться с ними в ответ. Златокурые блондины и блондинки хихикали и Драко был уверен, что они выглядят в глазах этих мужчин и женщин глупцами, которые ещё не познали ничего. Но феи – довольно добрые существа, вряд ли они злорадствуют или насмехаются, обсуждая их между собой.

Наблюдая за Драко и всё ещё сжимая в ладонях футляр с очками, Гарри не знал, что получает его настолько просто. Это не могло быть правдой, просто не могло. Он уже понял, что не заслуживает подобного. Всем от него что-то нужно. Он это уже понял. Не только дяде Вернону, но и народу, который так необдуманно объявил его фонариком в руках добра, который прокладывает дорогу к светлому будущему. Он навсегда будет просто игрушкой, от которой всем что-то нужно, когда это нужно другим детям, но на него будет всё равно всем, когда он не будет нужен никому.

Всё так же по примеру Драко, он перевёл взгляд на окно. Видел он нечётко, неправильно. Видел грязные дороги и стоптанную траву, стога сена, начинающие вять под опаляющим до помутнения солнцем, что перед глазами всё начинало расплываться, и под опустившими свои головы цветами стали искрить яркие пятна, от чего он сразу перевёл взгляд в пол. Ему было не к чему смотреть на подобное – голова начинала кружиться, а от этого всегда приходило плохое самочувствие. Он мечтал как можно быстрей попасть в Хогвартс и под кроватью из небольшой дощечки достать дневник Тома, с которым он расстался на долгие два месяца, потому что знал, что не может оставить его у Драко в то время, как сам украл эту вещь у Лорда Малфоя, в чём совершенно не раскаивался. Он не чувствовал своей вины за это. У Лорда было то, что принадлежит ему, он это знал.

Драко наконец-то расслабился и откинулся на спинку своего сидения.

- Знаешь, это лето было просто безумным! Мои мама и отец и без того были холодны друг к другу, так в этом году совсем затухла любовь у них. Нет, я не спорю, они остаются прекрасными друзьями, но, Потти, друзьям трудно терпеть присутствие друг друга на протяжении долгого времени, ну да ты, наверное, знаешь. В общем, не так это важно, если подумать, я знал, что так будет. Конечно, обидно немного. Но они вроде бы ещё не собираются разводиться, мы всё ещё семья. Но мой отец, да и крёстный, профессор Снейп, выглядели так взбудоражено! Ты знаешь, что сегодня проводят суды над бывшими Пожирателями? Хотя, чего это я, там же твой крёстный, ты наверняка в курсе всего, что там сейчас происходит. Так вот, сегодня будут проводить суд и я уверен, что многих из них выпустят, если разберутся в преступлениях. Потому что я уверен, что по закону в Азкабане запрещено держать на пожизненной основе, да и вообще дольше десяти лет, а они там как раз на одиннадцатый год пошли. А я читал, что если первое дело проводят халатно, то после десятого года можно сразу выйти на свободу, а если сидел дольше – то ещё и получить неплохую компенсацию. И судя по тому, что Блэк, видимо, вообще не виновен, по крайней мере так уже говорят в газетах, то он может выиграть не хилую такую компенсацию. Ведь каждый лишний час в Азкабане по ту сторону решётки всемирно оценивается в три галеона, представляешь? Рита Скиттер писала, что Блэк может получить за эти годы, м... Сейчас, минутку, - он задумался, не замечая, как последние несколько минут его болтовни Гарри смотрит на него круглыми, как у большой фарфоровой куклы, глазами, явно желая прояснений, но послушно дожидаясь, когда же он закончит. – А, вспомнил! Двести восемьдесят две тысячи (282k) галеонов! Ну, и там ещё около четырёх сотен галеонов, но они уже не столь влиятельные. Ты это представляешь? На такие деньги Род Блэк с колен можно поднять! Гарри?

Наконец он заметил большие хлопающие длинными ресницами глаза и соизволил спросить, что же не так, но друг был слишком сильно обескуражен данным открытием, чтоб что-то сказать. У него есть родственник и, кажется, он сидел в самой строгой и казавшейся адом для всех волшебников тюрьме. За что? И кто он вообще такой? Почему Гарри о нём никогда не слышал? Это было очень неприятно осознавать. Его вновь лишили чего-то его. Он желает это вернуть, вернуть как можно быстрей, если это возможно, но куда там. В Поттере нет столько уверенности, чтоб требовать подобное.

- Я в порядке, - своим тихим голоском он вполне успокоил блондина и тот кивнул, вновь начиная рассказывать, но уже другое – про мётла, квиддич, репетиторах. Это не интересовало Гарри. Но он слушал и запоминал, в какой-то момент раскрывая футлярчик и сменяя очки на прямом, небольшом носе. Мир обрёл чёткие границы и стал ярче, вызывая уже более искреннею улыбку. Он едет домой.

***

Хогвартс был как всегда прекрасен. Великий, каменный замок возвышался над ними, взирая на учеников с высокомерием Слизерина, добротой Пуффендуя, мудростью Когтеврана и вызовом Гриффиндора. Каждый видел именно то, чего ему не хватало, и чаще всего попадал на тот факультет, чья отличительная черта отразилась в этом взгляде. Некоторые, конечно, видели и презрение, обращённое на них, и такие не редко попадали на самый доброжелательный факультет, который и помогал справиться со страхом и ненавистью к себе. Гарри всегда видел в нём только ледяной взгляд, безразличный. Замок – вот единственная вещь, он в это верил, которому ничего от него не нужно. Ему всё равно, учится ли здесь некто по имени Гарри Поттер, или же этого мальчика никогда здесь не было. Да, именно такой взгляд у замка был на Гарри весь прошлый год, но сейчас мальчик ощущал себя грязью в сравнении с этим зданием. Потому что он был таковым, он был грязным, жирным от пальцев-сорделек дяди, он выглядел прекрасным, потому что как жалкая девушка с края дороги получал многое за расплату телом. Он знал, что такие существуют. Узнал совсем недавно, когда тётя Петуния так назвала внучку их соседки, а после распиналась перед Дадли, почему с такими девушками нельзя иметь дела. С Гарри тоже нельзя иметь дела.

- Смотри, - Драко указал на кареты, в которые садились ученики с третьего курса и потихоньку стали стекать второкурсники. – Мы едем на ней, определённо! Крэб, Гойл, за мной! – приказал он, а Гарри уже без вопросов потянулся за блондинчиком, садясь рядом. Тот выглядел очень заинтересованным, смотря на поводья кареты, но Гарри этого не понимал. Он и в прошлый раз ехал на этих каретах, потому что ему позволили те три пятикурсника. Точнее уже шестикурсника, но это не столь важно. Только в этот раз он видел тягающих повозку костлявых чёрных коней с крыльями, что тоже особого восторга не вызывало. Он был готов к этому, потому что читал о фестралах в книге из хогвартской библиотеки, но там они были изображены немного иначе. Там объяснялось, что их видят только те, кто видел смерть. Пусть Гарри уверен, что он «сражался» с не настоящим Квиреллом, он помнил, как тот кричал от его прикосновений. Видимо, Гарри видел его в тот момент, когда тело испустило последний вздох. А может он видел и что-то иное.

Церемония поступления не очень отличалась от предыдущей, разве что в этот раз представили нового учителя ЗоТИ пораньше. Профессор Локонс на самом деле был прекрасен и то понятно – вейла, пусть и мужчина, но он благоразумно не использовал своих чар, восхищая внешне, но не сводя с ума. Это был статный мужчина, от которого исходило светлое, слегка золотистое свечение, на которое Гарри сразу прекращал обращать внимание и то пропало. Очень полезное свойство видеть ауру, он его ещё не осознавал и продолжил ужин, лишь иногда смотря на него. Светлые, солнечные волосы были уложены, а сам он наряжен с иголочки и излучал уверенность и самолюбие. Гарри прекрасно разбирался в эмоциях, хоть и не всегда мог определить, что их вызвало, и уже знал, что мужчина высокомерен, но скорее всего сам того не осознаёт.

- Ты прекратил питаться по списку Помфри? – как ни странно, этот вопрос был не от Драко, который о чём-то спорил с Забини, а от Теодора, который тоже не редко проявлял интерес и даже некую заботу по отношению к Гарри. Однако Поттер явно этого не просил, и ему не понравилось, как тут же на него обернулось ещё несколько пар глаз, будто сканируя. Пусть Гарри не редко получал сладкие подарки от дяди Вернона, есть ему было запрещено – только одно яйцо на завтрак и то, что осталось от ужина семьи вечером. Днём прикасаться к холодильнику было запрещено в принципе.

- Прекратил, - слегка кивнул он, не отнимая глаз от тарелки, на которую любезный Малфой положил салат ещё когда накладывал еду себе.

- Почему? – Нотт не любил эту манеру разговаривать. Гарри говорил много только если что-то спрашивал Драко, потому что этот непереродившийся эльф в первые недели общения закидывал его вопросами, потому что односложные ответы его не удовлетворяли.

- Мне было запрещено.

Панси толкнула Драко в плечо и тот не сразу понял, чего от него хотят, а после вперил серые глазки в одноклассника, осознав, что тот сказал.

- Почему? – повторил он вопрос нага. Гарри ещё в прошлом году мог бы вздохнуть от усталости, не привыкший к такому напору, но и тут ему было всё равно.

- Мне запрещено трогать холодильник дяди и тёти. Они на меня и так тратятся, чтоб ещё и лишний раз кормить. Я должен готовить и не задавать вопросы. Я должен быть благодарен, что вообще что-то получаю. Я не имею права просить большего, - он почти дословно повторил слова Петунии и не заметил, как удивлённо вытянулись лица друзей, вновь спуская взгляд на еду и отпивая тыквенного сока.

- Но, погоди, разве ты и так не выполняешь у них работу? – непонимающе спросила Дафна, припоминая, что там они узнали о куколке в прошлом году. Пусть некрепко, но слова Кэсси о кукле закрепились и некоторые именно так называли Поттера в кругу слизеринцев, не давая и слуху проскользнуть на другие факультеты.

- Выполняю, - они почти синхронно все поморщились и Драко решил, что эффективней будет вести беседу самому.

- Тогда почему тебе запрещено есть? Ты же и так ешь немного, не думаю, что на тебя бы сильно потратились.

- Потому что они приютили меня, дали дом над головой и одежду, дали образование, чтоб я просил что-то ещё, - вновь повторяет он не раз слышанные им слова. В душе они не вызывают ни одного отклика.

- Ясно, - пусть были вопросы ещё, Драко увидел, как встали со своего места оба старосты. Фарли так не вовремя взяла слово и он замолчал, после вставая следом за остальными и вот они спускаются в подземелья.

Обычно старшеклассникам разрешали пропустить вступительную речь, как и всем, кто старше первого курса, но в этот раз попросили остаться всех, объясняя это тем, что профессор Снейп хотел что-то рассказать. Не многие этим возмутились, ребята заняли места по всей гостиной, пока первокурсники столпились грудкой в середине, и были готовы слушать, что и кто скажет. Фарли не особо то изменила свою речь, разве что выглядела уже постарше и более внушительно, потому спорить с ней никто не осмелился бы, да и незачем было. Дети впитывали в себя каждое сказанное ей слово, а остальные старались сдержать смешки, понимая, как горда девушка от того, что именно она наставляет уже второе поколение Слизеринцев.

Профессор, как всегда с высоко поднятой головой и презренным, но мягким для них взглядом, зашёл как раз к концу речи, и дроу освободила ему место, сама начиная внимательно его слушать.

Началось всё с той же речи, что и, как понял Гарри, каждый год. Нарушайте правила так, чтоб вас не поймали. Разборки в кругу факультета не должны выражаться за пределами гостиной Слизерина. Ученики этого факультета должны быть выше остальных и вести себя культурно, но позорить свои Рода. Но вот закончилось всё довольно неожиданно.

- Завтра все ученики нашего факультета будут проходить осмотр на наличие травм и иных увечий в кабинете мадам Помфри. Первокурсники должны будут там быть на втором уроке, у вас он будет отсутствовать. Пятикурсники на первом, после чего старосты отправятся к первому курсу и отведут их. Второкурсники на третьем уроке. Четвёртый курс на пятом, шестой и седьмой курсы должны будут зайти перед ужином, всё это вы увидите на доске объявлений перед завтраком.

На памяти Гарри это было самое длинное что при нём говорил профессор, но информация с трудом укладывалась в кабинете. Зачем им нужно будет проходить этот осмотр? И что на нём определят?

Хотя, если смотреть на это иначе, он не волновался о чём-то таком. Его тело идеально, после того, что произошло тогда в чулане он не нашёл на себе ни единого шрама из тех, которые получил за годы до этого, и новые травмы прекратили на нём появляться, если, правда, конечности не разбивало в пух и прах. В такие моменты он не мог ничего поделать, складывая осколок за осколком на места, но и от таких травм следов не осталось.

- Интересно, чего это крёстный так придумал, - озвучил общий вопрос учеников в спальне Драко. – Может, это директор облагоразумил?

- Не неси ерунды, - тут же отмахнулся Нотт, даже не лелеющий таких надежд. – Столько лет ему было всё равно, и тут вдруг такое пришло в голову? Нет, исключено.

- Но не может же он проверять только наш факультет?! – блондин всплеснул руками, не понимая, как такое вообще возможно. – Что думаешь, Потти?

- Он может. Он же наш декан, - раскладывая в тумбочке все школьные предметы, Гарри глянул на них лишь на мгновение, убедившись, что те заняты своими делами, и сразу доставая из-под кровати чёрный дневник, кладя его на верхнюю полочку, рядом с чернильницей и набором перьев.

- Ну ладно, - проворчал Малфой. – Но с чего вдруг ему это делать? Мы же слизеринцы, мы довольно спокойный факультет и семьи волшебников обычно на детей руки не поднимают, - он резко оборвал себя, поняв, в чём дело. Ведь если бы не он и Теодор, то в прошлом году они бы так и не узнали, что за ужас происходит в семье Гарри. И будет ужасно, если что-то подобное происходит и в семье кого-то ещё. – Кстати, Гарри, ты же даже учебников до этого не видел! Будет ужасно, если ты резко скатишься в оценках в этом году, стоит уж полистать их перед сном.

- Хорошо.

Драко не знал, зачем это несёт, особенно зная, что теперь скорее всего Гарри потратит всю ночь на прочтение хоть одного учебника, как это происходило в прошлый раз. Он готов был проклинать свой же язык за то, что не придумал чего-то получше для того, чтоб перевести тему. Теодор тоже недовольно на него глянул, но ничего не сказал, уходя в ванную комнату. Опомнившись, он сам взял все нужные принадлежности и отправился за ним, чтоб первым занять хотя бы душ, что у него с успехом вышло.

Когда они вышли, Гарри уже находился в непримечательной рубашке с длинными рукавами, явно не для сна, и прикрытый по пояс одеялом, а на коленях лежал учебник по зельеварению, который он листал, бегая глазами по каждой строчке. Не придав этому значения, разомлевшие и уставшие аристократы потушили лампы над собственными кроватями и закрылись балдахинами. Заметив это, Гарри задёрнул тёмно-зелёную ткань вокруг своей кровати и поправил подушку, продолжая читать. В этом году их ждёт куда более тяжёлый материал для изучения, который, тем не менее, не сильно впечатлял, разве что картинки тех ингредиентов, которые они будут использовать, удивил Поттера. Но это не важно. Что вообще теперь важно?

***

- Это он из-за тебя всю ночь опять не спал, - шипел на одноклассника Теодор, пока тот недовольно бубнил, так как не мог ответить из-за пены во рту. – И не думай оправдываться! Знаешь, как он реагирует на приказы, и сказал такое! Дурак!

- Да знаю я! – сплёвывая и промывая зубную щётку, блондин чуть не пнул душевую кабинку, в которой сидел его одноклассник и так бессовестно его отчитывал. – Я не хотел! Просто подумал, что это собьёт мысль о том, как с ним обращаются дома, вот и всё!

- Я практически уверен, что ему всё равно на то, как с ним обращаются, а если и нет, то уж твои слова его точно не волновали, - он выходит, обмотав пояс полотенцем и отгоняя его от раковины. Гарри принял душ куда раньше них, они только проснулись, когда в ванной выключилась вода, а через семь минут одетый и чистый Гарри подошёл к своей тумбочке и стал собирать учебники по тем предметам, что назначены на сегодня. Свои расписания парни заметили на тумбочках чуть позднее, как и увеличившиеся мешки под глазами одноклассника. – Ладно, не важно. Торопись, скоро завтрак.

Драко хотел сказать что-то ещё, но промолчал, а путь до большого зала заняли его размышления о том, какие скучные уроки им поставили на понедельники. Не согласиться с ним было сложно, История магии первым уроком – труд для тех, кто всё реально конспектируют, но более никаких претензий у учеников точно не было.

В 12:30, сразу после обеда, на третьем уроке второй курс Слизерина отправились к мадам Помфри под чётким руководством профессора Снейпа. Как оказалось, по понедельникам он преподаёт семь уроков – по одному у каждого курса Слизерина в том же порядке, в каком его подопечные будут ходить к мед. ведьме, разве что пара из уроков совмещена с другими факультетами. Панси предположила, что он договорился с другими профессорами и его учеников разбросали по другим предметам, а может те просто целый урок будут ничего не делать. Это их не волновало, если честно, но по пути говорить было больше особо не о чём.

- А, второкурсники, верно? Девочки будут заходить ко мне, а мальчики к профессору Северусу, хорошо? Выстройтесь в две колонки, будете заходить по очереди, - мадам Помфри встретила их мельтешением и толпами бумаг, после указывая на кабинет около дальней стены, куда и будут заходить девочки. Парней же проверять было решено за шторами, место уже подготовили и не заметить его было сложно.

Второй курс слизерина был довольно скудным: всего три девушки и шесть парней – потому особых споров о том, кто каким встанет в очередь, не было. Астория решила, что зайдёт последней, а Панси пожелала быть первой, потому Дафна её пропустила, оставаясь с сестрой. Помфри и не спорила, заводя девочку за собой.

Драко решил разобраться, кто в какой последовательности зайдёт, обычной игрой в кулачки, которую Гарри знал под иным названием. Однако Забини выбросил ножницы и Малфой проиграл, потому первой комнатой пошли именно их одноклассники: Блэйз, Гойл и Кребб.

- Ладно, - блондин недовольно надул щёки, быстро, однако, выпуская воздух, вспоминая, что он аристократ, и завалился на место для посетителей, как и все остальные, ждущие своей очереди. – Может, тоже пока решим, кто каким заходить будет?

- Я пас, - тут же отмахнулся от него Нотт, который с самого начала не хотел решать что-то с помощью этой игры. – Осмотры не должны занять много времени, я так думаю. Мы ведь можем подождать, не так ли? Зайдёшь первый.

- Потти? – заметив, что и второй друг не испытывает желания что-то сделать, он лишь фыркнул. Но тоже посчитав, что много времени это не займёт, стал пинать воздух перед собой.

В общей сложности его очередь пришла через двадцать минут, пока девочек уже почти закончили проверять, и Малфой сразу же подскочил, в пару мгновений оказавшись за шторкой, во всей видимости окружённой чарами от прослушки. Он не хотел чего-то конкретного и так далее, ему на это было всё равно, просто гений делать всё и ничего, он решил, что чем быстрее они закончат, тем больше времени можно будет ничего не делать. Большинство из здесь находящихся разделяли его точку зрения, и лишь немногим было понятно, что как только они закончат здесь, то вернуться в кабинет зельеварения и им продолжат вести урок.

- Со мной всё нормально, - выходя, с довольной улыбкой сказал Малфой, будто сам этого не знал. Замечая, что Поттер так и продолжает сидеть, Теодор поднялся следующим, и через семь минут за шторы зашёл Гарри.

Профессор Снейп никак не отличался от себя обычного, на нём не было медицинского халата, а волосы всё так же висят блестящими от сальности прядями.

- Раздевайтесь, мистер Поттер, - взмахом палочки поправляя шторы, он указал на стул, куда Гарри и стал складывать одежду, попутно видя, как хмурится профессор. – Где ваши шрамы, Поттер?

- Их нет. Остался только этот, - он слегка приподнял свою чёлку, показывая шрам от убийственного заклинания, который и сделал его достопримечательностью магической Британии. Профессор не прекращал хмуриться, не оценив юмора, которого и не было.

- Не держите меня за дурака, Поттер. Как у вас могли пропасть шрамы за одно лето? - Северус выглядел как человек здравомыслящий, учёный, потому Гарри мог предположить, что ему стоит доказать это действием. За лето подобное уже несколько раз происходило и он был уверен, что вреда это ему не причинит. Потому он осмотрел стол, за которым сидел профессор.

- У вас есть что-нибудь острое, сэр? И тяжёлое, - поинтересовался он, но, заметив удивлённо вытянутое лицо, покачал головой, сразу отказываясь от своих слов. Достав из кобуры палочку, он сел на койку, закинув на неё одну ногу, и направил на неё палочку.

- Что вы задумали, Поттер? - с подозрением почти шипит Северус, но он не был готов к тому, что с губ ученика слетит одно короткое «Бомбарда минима»* и тут же раздастся звук лопнувшего стекла, а сам ребёнок вскрикнет, зажимая рот ладонью. Снейп подскочил, быстрее ветра оказавшись около своего ученика, однако крови, мяса, кусочков костей и кожи — этого не было, было только белоснежное стекло. И нога с острыми окончаниями, о которые легко можно порезаться, если не следить за руками. - Как вы себя чувствуете, мистер Поттер?

Он посмотрел на ребёнка, на чьих щеках были крупные слёзы, но сам он оставался всё таким же спокойным, смотря на свою ногу. Не ощущал боли, страха, он протянул руку, взяв самый большой осколок, и приложил к ноге, на глазах профессора позволяя исчезнуть трещинам и вот уже этот кусочек вновь на его ноге.

- Я не хотел вас пугать, профессор Снейп, - кусочек за кусочком терпеливо складывая собственную ногу, говорит он. - Просто вы хотели узнать. Меня столкнули с лестницы и я поломался, потому собрал себя, а шрамов не осталось. Фарфоровые куклы всегда идеальны, так говорит тётя Мардж, она их коллекционирует. Видимо, на мне просто не может быть шрамов. Вы не подадите мне ступню? Она упала на портфель, думаю, она не разбилась, ступни довольно крепкие.

Северус не мог поверить в то, что он видел. Ни одно известное ему проклятье, заклинание, ритуал и колдовство не создают подобного эффекта, и он вздохнул, поднимая часть ноги. Поттер приложил ступню к своей осколочной ноге и та приросла. Пару частей Гарри незаметно для Северуса создал сам — тот был слишком погружён в свои мысли, чтоб это увидеть — и вот его нога вновь становится живой, чуть менее бледной, шевелящейся, тёплой, как убедился лично вампир, внимательно осматривая его конечность.

- Пожалуйста, расскажите всё, что произошло за это лето, - он отошёл, позволяя мальчику надеть его одежду и мантию, ещё раз покрывая его диагностирующими чарами, получая лишь список того, что видел с Помфри в прошлом году. Это было необычно, странно, но достаточно логично, если знать, что с ним. А профессор, к сожалению, не знал.

- Хорошо, - спокойно ответил он, застёгивая кобуру с палочкой на ноге. - Что именно вас интересует?

- Всё.

***

Гарри не знал, что именно он сказал не так, что весь его рассказ учитель сидел с каменным бледным и напряжённым лицом, поджатыми губами и хмурыми бровями, будто он говорил что-то запретное, не разрешённое.

- Скажите, мистер Поттер,как часто это происходило? - ещё раз спрашивает он, уже начиная что-то писать и, казалось бы, вовсе не обращая внимания на своего ученика.

- Каждые выходные, сэр. Изредка по будням, - всё таки отвечает он, вздохнув и стараясь поправить лямки рюкзака. Наверняка скоро уже закончится урок, и хорошо, что он был последний в очереди, но из-за него остальные уже пол часа сидят в ожидании. К ним уже заходила Помфри, но Северус попросил её не беспокоить их.

- Тебе было больно?

- Я предпочитаю игнорировать ощущения боли, сэр, но сначала было больно, - согласился он, всё же те ощущения он не мог забыть. Его разрывало изнутри, это было просто ужасно, но он привык, привык очень быстро. Иногда ему было куда больней от побоев.

- А что вы ощущаете сейчас? - спросил он вновь, в этот раз поднимая взгляд на Гарри и впитывая каждую его эмоцию, что было бы сложно, не будь он прекрасным легелементом.

- Думаю, я жирный. Не в том смысле, что толстый. А будто меня измазали салом или маслом. И после этого полили грязью, - отвечает он, прислушиваясь к себе. Это ощущение появилось далеко не сразу. Только когда он увидел своего друга. Драко такой чистый, аристократичный, прекрасный. Не то, что он — заморыш, который получил свою одежду за то, что научился делать мужчине приятно, иногда даже языком. Какое он вообще имел право общаться с Малфоем, позволяя себя трогать, позволяя мараться.

- Но вы же понимаете, что вы чистый? - уточняет Северус, вспоминая те немногие книги по психологии, с которыми он ознакомился. Некоторые люди после подобного могут видеть то, что чувствуют — видеть чужие руки на себе, ощущать касания, переживать произошедшее вновь и вновь. Пожалуй, ему нравится гибкость детского ума — да, они запоминаю произошедшее, но при этом не зацикливаются на этом.
- Понимаю, - слегка кивнул Гарри, уже стоя около кушетки и переводя взгляд на дверь. - Мне можно идти?
- Конечно, - Северус не стал исправлять ученика, как сделал бы с другими. Слизеринцам, ка самом деле, он позволяет куда больше, но не важно это. Все это знают, никакой тайны в том, что Северус любит своих слизеринцев, нет. - И, Поттер, возьмите это. Примите душ, используя это после мыла, вам должно стать лучше, - он поставил на стол перед собой небольшую колбу с зелёным зельем, от которого Гарри видел небольшое излучение розовых и голубых цветов. Ему нравилось видеть свет от зелий, он всегда был очень красивым.
- Да, профессор Снейп, - он кивнул, принимая зелье и складывая в сумку, после выходя. Рядом тут же оказался Драко, смотря на него с явным волнением.
- Что такое? Тебе плохо?
- Нет, - он выгнул губы в бледном подобии на улыбку. - Всё хорошо.

*Бомбарда минима — раз уж есть «Бомбарда максима», то я посчитала логичным, что должно быть и Бомбарда минима, так что не судите строго.