102. Возвращение

Гудок издал последний свист и поезд тронулся. Качнулись вагончики, застучали дверцы купе, после чего они отправились вперёд, вдоль заснеженных полей и парочки деревень. Путь, как обычно, обещал быть долгим, и ученики разделились на группы, уже активно обсуждая прошедшие каникулы.

Гарри последовал за Драко, который сразу же направился к своим друзьям. Двое Уизли и Грейнджер уже заняли купе, так что они присоединились к началу разговора. По крайней мере, Джиневра что-то рассказывала, чего Гарри не слушал, пока дверь не откинулась в сторону.

Теодор выглядел отлично, как всегда. К его внешнему виду было тяжело придраться, особенно за пределами гостиной Слизерина. Новая мантия сидела как влитая, волосы изящно зачёсаны в сторону, пара прядей выбиваются, прикрывая лоб и покрывающие виски чещуйки. Глаза сразу останавливаются на Гарри и плечи едва заметно опускаются в облегчении, когда он, не подумав даже спрашивать разрешения, занял последнее свободное место как раз рядом со своим парнем.

— Рад тебя видеть, — специально игнорируя все возможные правила приличия, он улыбается одному лишь Гарри. — Как прошли твои каникулы? Боюсь, до меня не дошло твоего письма.

— О, как жаль. Видимо, сова не пожелала покидать наш совятник в такой холодный день, — Драко ответил быстрее Гарри, усмехаясь, когда брови Теодора сошлись. — Знаешь, в Малфой-мэноре было очень тепло в это Рождество. Не удивительно, что они своевольничают.

— Конечно, я понимаю. Я не расстроен, можешь успокоиться, — явное раздражение проскальзывает в его тоне, но его игнорируют в пользу Драко, чему тот невероятно доволен. Джинни, умничка, произносит именно то, что ещё сильнее разозлит Теодора.

— О, вы праздновали вместе? Ты не говорил об этом! И как? Я слышала, Малфои каждый год устраивают огромный бал в честь Рождества! — она почти дрожит от возможности узнать подробности, и Драко не может отказать ей в этом. Не тогда, когда его слова явно вызывают злость в одном конкретном Нотте.

Гарри продолжает молчать. Он не следил за разговором, довольно скоро потеряв нить повествования, и смотрел перед собой. Так получилось, что перед ним был Рон Уизли. Он от чего-то мялся, водил плечами, встряхивался и чесал шею. Иногда он смотрел на Гарри, но тут же отворачивался, заметив его взгляд. Это было странно, потому Гарри решил не упускать его из виду до конца поездки.

На всякий случай.

(Он понимал, что дискомфорт Уизли вызвал именно его взгляд).

***

Лодки медленно приближались к Хогвартсу, пустые, но отчего-то блуждающие во тьме. Кареты давно остановились и ученики курс за курсов заходили в Хогвартс, меняли мантии, позволяя эльфам забрать уличную одежду, и наполняли всё ещё украшенный по-рождественскому зал. На столах появлялись блюда разной традиционности - от индейки до чизкейков - а голоса наполняли зал всё гуще, нарастая до шума.

Драко продолжал говорить о их Рождестве, Нотт молчал, но было видно, что он всё сильнее закипает. Итак, Гарри решил, что его присутствие здесь не столь обязательно, и отделился от группы, когда они проходили через ворота в Большой Зал.

Чуть дальше, в коридорах второго этажа, было куда тише. И безлюднее, что даже лучше простой тишины. По крайней мере, так считал Гарри. Никаких детей, бегающих и крадущих внимание взрослых, и никаких взрослых, что носятся с громоздкими фотоаппаратами и задают вопросы, не имеющие никакого смысла.

Тайная комната была вечным убежищем, в котором можно было найти и тишину, и одиночество. Тем более, он оставил там дневник перед каникулами, а Том не любил, когда его на долго бросали. Было бы неплохо забрать его и вернуть в гостиную, пока никто не видит.

Полёт по пустой, давно уже не воняющей трубе не занял много времени. Зато он был достаточно бесшумным, чтобы Гарри уловил звон колокольчиков, при этом не привлекая к себе внимания. В Тайной комнате кто-то был. Кто-то с Рождественским настроением, доступом к носителям парселтанга и желанием иногда побыть подальше от обычных, полных мозгошмыгов людей.

Луна.

Веточки еди летали над статуей Салазара, яркие бумажные фонарики светились как свечи в Большом зале, вода по бокам была заморожена и идеально подходила для катания на коньках. Огромная ёлка, сделанная из осколков зелёного стекла, кружила в центре, а под ней с коробками в руках сидели трое. Лишь одна, одетая в воздушное алое платье с рисунками рябиновых веточек, выглядела по-настоящему заинтересованной в наполнении коробки, не отрывая расфокусированного взгляда от яркого синего банта, который украшал подарок.

— Наконец-то! Только тебя и ждали, Метёлочка, — Том улыбается, больше выглядя скалящимся, и машет рукой, подзывая подлететь ближе, а то и вовсе сесть с ними. — Ты же знаешь конфетку, она сразу сказала, что ты придёшь.

— Том, — Марволо одёрнул выходца из дневника, хмурясь и сжимая кисть его руки. — Не называй Луну конфеткой. И не пей больше, ты явно не переносишь.

— Это был глинтвейн, ублюдок, — Гарри приземляется около них как раз в момент, когда локоть Тома врезается Марволо под рёбра, а после расширенные зрачки обращаются к нему. Даже если Том не врёт, такой глинтвейн явно предназначался не для школьников. — В любом случае, давай, берди свой подарок и распаковывай уже. Тебе лучше оценить этот подарок! Ты бы знал, сколько я прошёл для него!

— Прокрался в Выручай-комнату посреди ночи в канун Рождества, когда в Хогвартсе итак никого нет? Да, какая непосильная задача, — голос Марволо сочиться ядом, и Гарри непонимающе смотрит на Луну, но та лишь улыбается, потянув ленту с коробки. Гарри повторяет за ней, открывая вручённый ему Томом подарок, и непонимающе моргает, рассматривая вещицу перед ним. Это... Украшение? Он позволяет магии наполнить глаза, рассматривая, но никаких заклинаний, проклятий, чар, рун - ничего. Просто серьги, просто кольца, просто браслет. Никакой магии, хотя выглядит это очень красиво. Гарри видел, на что способны магглы, и понимает, что эта вещь скорее от них, чем от магов.

— Нравится? — Том поддаётся чуть вперёд, играя бровями.

— Очень, — раньше Гарри отвечает Луна, и они вместе поворачиваются к ней. В её коробке тоже были украшения, но цветастые: вязанные, бисерные, из больших ярких пуговиц и с блёстками, два колечка из странных резиночек, которые Гарри видел впервые. Тоже маггловские? Вполне возможно. Одно за другим украшения, в основном это именно браслеты, оказываются на Луне, совершенно не подходя её платью, но, как всегда, идеально смотрясь именно на ней - на единственной девочке, с которой Гарри общался, и которая выглядит прекрасней всех других, когда улыбается.

— Очень, — он вторит, доставая из коробочки сначала браслет. Тот уже застёгнут, но рука легко пролазит, и после он висит на запястье, слишком большой для Гарри. Всё равно красиво, всё равно дорого, всё равно принадлежит теперь ему - и потому не важно, как оно выглядит на нём, покуда никто другой не будет его брать. Однако берут, сразу же снимают с него, забирая, и грудь колет возмущение, но он молчит, уставившись на Тома.

— Не смотри так, словно сгрызть меня хочешь, Метёлка, — Том отмахивается, дёргая ногу Гарри ближе к себе и задирая его штанину. — Ты неправильно надел. Нужно сюда.

Он щёлкает застёжкой, обхватывает лодыжку Гарри и легко отстраняется, критично осматривая свою работу. Удовлетворённый - или только выглядящий удовлетворённым - он кивает сам себе, отпуская ногу Гарри и тут же икая.

— Так-то лучше! Выглядит сносно.

— Выглядит хорошо, — Марволо едва ли не перебивает Тома, и Гарри понимает, что в руках у старшего-младшего крестража находится дневник. Что-то начертив внутри, он захлопывает тетрадку, и Том тут же исчезает с тихим «эй!». — Ему стоит проспаться. Решил в Рождество, что его юность была слишком скучной и он заслуживает большего.

— Он украл огневиски у профессора Снейпа и всю неделю собирал ингредиенты для глинтвейна, — Луна престранно улыбается, смотря на место, где секунду назад был Том. — Не хотел просить у эльфов, потому так долго.

Гарри мычит, доставая из коробки кольца.

Одно - простое, тонкое и плоское, лишь с небольшим рисунком даров смерти из детской сказки посередине. Второе - извилистое, изображающее змею, оплетающую палец, и хранящую между головой и хвостом небольшой зелёный камень, сверкающий на свету ничуть не меньше стекольной ёлки. Они идеально садятся на безымянный и средний пальцы левой руки, и Гарри слегка наклоняет кольцо так и эдак. Наслаждение медленно наполняло его изнутри, и последнее - серьги, он достал с приятным теплом в животе.

— Стоит проколоть мочки, чтобы вставить, — Марволо оказался рядом, рассматривая вместе с ним два простых кольца-серьги. — Или одну мочку. Тоже будет выглядеть хорошо.

— Одну, — Гарри кивает, передавая украшение Марволо, и тот забирает палочку Гарри, направляя к уху. Боль мимолётна, куда неприятней вставлять украшения, но после не остаётся никаких забот - принимая серебряные украшения, его мочки сразу зарастают, оставляя маленькие дырочки проколов нетронутыми.

— Я почти уверен, что ты выглядишь как приверженец какой-то моды, но не могу вспомнить, какой, — Марволо задумчиво мычит, а Гарри пожимает плечами, осматривая себя. Браслет-тиара Кондиды очень похож на тот, который подарил ему Том, и это может сбить с толку любого, но не его. Возможно, это будет полезным - он не собирался отдавать своё даже Тёмному Лорду, если тот потребует, и лишь Луна могла носить Марволо, но она всегда была рядом, она была исключением.

С другой стороны - кому бы захотелось забирать у него Реддла? Даже если их привлечёт блеск украшений, они не будут знать истинной ценности вещей, хранящих в себе душу Волан-де-Морта.

— Ты хотел забрать Тома? — мягкий голос Луны, приглушённый и словно наполненный предсонной поволокой, вновь привёл его в себя. — Скоро ужин закончится. Стоит идти сейчас, пока коридоры пусты.

Гарри кивает, принимая дневник у Марволо и пряча его в бездонном кармане мантии. Луна тоже не задерживается, погладив крышку медальона, и тот поддатливо открылся, впуская Марволо, скрывая его от чужих.

Они вместе выходят из Тайной Комнаты - Гарри осторожно держит Луну под колени и за спину, вынося, и оставляет в коридоре, разделяясь у лестничных пролётов. Ей идти высоко, башня Когтеврана - одно из высочайших мест в Хогвартсе, ему же лишь проскользнуть в подземелья, проскочить через лабиринт и скрыться в спальне.

Это не трудно.

Его руки сразу хватает Теодор, сжимая и поднимая на уровень груди. Взгляд его немного испуганный, напряжённый.

— Мы потеряли тебя, Гарри! — звучит так, будто должно быть криком, но быстро скатывается в хрип. Нотт кашляет, поджав губы, после чего, взмахнув головой, снова смотрит прямо в его глаза. — Я виноват перед тобой, я напугал тебя, прошу, прости меня. Только не сбегай, хорошо? Сейчас не безопасно, даже в школе, даже для тебя. Особенно для тебя. Просто... Если ты не захочешь разговаривать со мной — без проблем, я заслужил этого. Но не уходи никуда один, хорошо? Хотя бы некоторое время.

Гарри молчит, слушая. Тео реагирует странно, глупо, но кажется искренним. И Гарри кивает, соглашаясь на его просьбы, тут же оказываясь в коконе крепких объятий.

— Хорошо, хорошо... Спасибо. Я ценю это, — Теодор громко вздыхает около его уха, после чего резко отстраняется, держа его за плечи. Секунда, две - и неловко отпускает плечи, опуская руки по бокам. — Пока... Пока это достаточно безопасно... Как насчёт сходить в Хогсмид? В знак моих извинений за произошедшее между нами.

— Я...

— Гарри! — дверь за ним распахивается, в комнату ураганом врывается Драко, налетая на него, до боли сжимая его плечи и заставляя смотреть на себя. Его волосы растрёпаны, грудь вздымается, щёки раскраснелись, словно он долго и много бегал. — Какого Мерлина, Поттер!? Я думал, тебя похитили! Как ты можешь так резко исчезать!? А если бы что-то правда случилось? Ты был здесь всё время? Почему ты не предупредил нас?

Он замолчал, делая глубокий вдох впервые за всю тираду, и выжидающе уставился на Гарри упрямым, возмущённым лицом. Пальцы на плечах Гарри слегка потряхивало.

— Прости, — он наклоняет голову, извиняясь и задумчиво взглянув на руки Драко. Осторожно снял их со своих плеч, сжимая так, как пару секунд назад сжимал его ладони Тео. Это поддерживало, это успокаивало и помогало - это то, что показалось Гарри подходящим сейчас. — Не хотел пугать. Прости.

— Нет, нет, всё в порядке, я... — ему показалось, что щёки Драко покраснели, но он не успел понять, так ли это – Теодор кашлянул рядом, и Гарри повернулся к нему, а Драко забрал свои руки, где-то на периферии зрения вытирая их о мантию.

— Заболел? — Гарри щурится, смотря на него, а Тео непонимающе моргает.

— Что? Заболел? Нет.. что? Нет, — Теодор вздохнул, потирая переносицу, после чего, бросив на Драко раздражённый взгляд, вновь обратился к Гарри. — Сходим? На следующих выходных.

— Сходим, — Гарри сразу понял, что ответил правильно: Теодор едва ли не сиял, приняв его согласие. Он бросил ещё один взгляд на Драко и после этого отвернулся, идя умываться перед сном.

У Драко и Теодора была старая ссора, он это видел и отдалённо понимал, но не до конца - то, что было нормой, как он считал. Эмоции остальных тяжело даются Гарри, но он не хотел бы, чтобы они и дальше ругались. Итак, Теодор ещё не успел скрыться в ванной, а Гарри уже повернулся к Драко, сразу поправив чуть скатившиеся очки.

— Мы идём в Хогсмид, — говорит он, а Драко непонимающе моргает, дожидаясь продолжения. — Ты пойдёшь с нами?

— С вами? — брови взлетели выше, но он сразу опомнился, улыбка растянулась, разрезая щеки. — С удовольствием!

Теодор тут же резко развернулся, глаза полыхнули красным, но тут же потемнели, а лицо вернулось к спокойному выражению.

— О, верно. Отличная идея. Как насчёт так же позвать остальных? Большой группой будет и безопаснее, не так ли?

И они продолжили ругаться - весь этот вечер и весь следующий день. Завтрак собачились, как дети, на занятиях учителям пришлось рассадить их по разным углам - и Гарри устал, сразу после обеда ускользая под мантией-невидимкой.

Коридор за коридором, лестница за лестницей, и вот он уже около большого окна в каком-то пыльном зале, маленьком, как школьный кабинет, и сером. Лишь в дальнем углу находился стол, не покрытый пылью и заполненный разными бумагами, информация на которых не сильно волновала Гарри. Почерк показался отдалённо знакомым, но он скоро перевёл взгляд, подходя к окну и забираясь на него. Прижал колени ближе, снимая с пальца кольцо и рассматривая его. Ему давно не представлялось возможности потренироваться со своим даром, как не было на то и желания, но было бы не плохо преобразовать подарки Тома во что-то полезное. Возможно, Сириус похвалил бы его за эту мысль. Он уже не был уверен.

Однако раньше, чем он успел что-то сделать, дверь скрипнула. Такое знакомое, но редко навещавшее его раздражение поднялось, забурлило где-то в груди, но быстро затухло, стоило только увидеть макушку коротких рыжих волос. Взгляд ярко-голубых глаз заскользил по помещению, проверяя, есть ли кто внутри, и он расслабленно выдохнул, направляясь широким шагом к тому самому месту в углу. Придирчиво вытер пыль со стула, сел, покрутившись, и достал из сумки письмо. Осторожно прочертил полосу специальным ножичком, раскрывая конверт, и достал лист - совсем не похожий на обычный пергамент. Он медленно читал, краснея и фыркая. В какой-то момент хлопнул письмом по столу, откинувшись назад, и чуть не упал, не найдя за собой спинки. Потом, отдышавшись, вновь взялся за письмо, и взгляд его помутился, расплылся, как и глупая улыбка по лицу.

Виктор, сомнений в этом у Гарри не было. Болгарец был старше них, но всё ещё интересовался Роном, согласившись на дружбу, пока Рон не будет достаточно взрослым, чтобы перейти и эту черту.

Возможно, они уже прошли её - или были как никогда близки к границе. Гарри не собирался нарушать этот момент для своего знакомого, и поднялся, направляясь к двери. Медленно открыл её, стараясь не пропустить скрипа, но уже самого движения хватило, чтобы Рон резко поднял взгляд.

Внимательные глаза, точно знающие, что искать, скоро наткнулись на невидимую фигуру Гарри. Дверь всё ещё не закрыта, шагов не было, и Гарри может только предположить, благодаря этому ли Рон подумал о мантии-невидимке и единственном её владельце.

— Гарри? — С толикой сомнения спрашивает Рон у пустоты, и Гарри снимает мантию, скручивая её на руке и смотря на элементаля. Рон с секунду приходит в себя, всё ещё удивлённый то ли его нахождением здесь, то ли тем, что сразу угадал, кто его посетил. Так или иначе, в следующее мгновение он выдыхает, опускаясь лбом на стол. — Рад, что это правда оказался ты. Извини, мне немного стыдно теперь смотреть на тебя. Дай мне секунду, хорошо? Не уходи.

Гарри не знает, что заставило его послушать, а не развернуться на выход. Возможно, не желание вновь искать себе место для пряток. Находиться сейчас с Теодором и Драко было утомительно, раздражающе. Они никогда не ругали его за эмоции, только не они, но Гарри хотел бы посидеть и подождать, пока эти эмоции уйдут. Они не достойны того, чтобы быть направленными на его лучшего друга и парня.

Рон около минуты лежит на парте, после чего, резко выпрямившись, быстрым движением складывает письмо в конверт и начинает рыться среди пергамента на столе, пока не выхватывает один ничем не отличающийся от других свиток.

— Бери, — протягивая его Гарри, почти приказывает Рон. — Я записывал всё, что слышал в разговорах дома. Фред и Джордж помогли. Орден Феникса устроил базу в нашем доме на эти пару месяцев. Потом будет дом Нимфадоры Тонкс или Грозного глаза. Они ещё не решили, какой именно.

Гарри принимает свиток, слушая Рона, но не понимая, зачем он ему. Орден Феникса не беспокоил Гарри, даже если они мешали каким-то планам Волан-де-Морта. Он состоял из людей, абсолютно не важных для Гарри, и от того казался ещё менее интересным.

— Тебе кажется, что тебе это не нужно, — словно что-то прочитав по его лицу – Рон был умным, Гарри признавал это, а потому не удивился бы такому раскладу – Уизли продолжил. — Но ты не прав. Точнее, мне так кажется. Ты умнее меня, Гарри, я понимаю, но всё же. Орден что-то задумал, что-то, что связано с тобой. Я без понятия, что именно, и Фред с Джорджем тоже не смогли ничего понять, но...

Он замолчал, взмахнув рукой, словно стараясь поймать ускользающую мысль. Глаза растерянно скользили по столу дерева, и он сглотнул, вздыхая и опуская голову.

— У них есть что-то странное, что способно контролировать контролирующих... Если ты меня понял... Я не знаю, как это выразить, но они забрали это из министерства, когда был ещё Фадж...

В ушах стучало. Громко, болезненно. Тук-тук, тук-тук. Кровь ушла из него, скатилась к ногам, пригвождая к полу, и Гарри вспомнил то чувство страха, что пришло с созданием простой отмазки - так это назвал Сириус - от Министерства. Вещь, которая могла бы контролировать дракона, вещь, что могла бы контролировать его, Теодора, любого другого гипнотезёра и повелителя. Вещь, опасность которой в руках врага...

— Гарри? Дружище, ты хорошо себя чувствуешь? Ты весь побледнел, — голос раздаётся совсем близко, и вот уже он видит Рона прямо перед собой, нос к носу. Сглатывает, качая головой.

— Меня ждут в комнате. Я пойду.

Ноги едва поддались, и он выбежал, дрожащими руками натягивая на плечи мантию.

Нужно было написать Сириусу.