41. Главный страх Золотого Мальчика

          - Драко! - раздался громкий, срывающийся на писк крик, после чего на шее Малфоя повисает маленькая огненная бестия. Джинни крепко сжимает в своих объятиях слизеринца, не опасаясь даже того, что её братья начнут шутить над сестрой после этого. Она слишком испугалась за одного из своих спасителей, чтобы думать сейчас о чём-то подобном.

Честно, всё лето она сильно переживала из-за Драко Малфоя. Гермиона навестила её семью за пару дней до отправления в Хогвартс, и потому за неё сердце маленькой колдуньи было спокойно, но вот с Малфоем немного иная история. Она совсем не обижалась, когда тот не отвечал ни на одно из её писем, не звал в гости или не приходил сам, ведь знала, что его отец очень строгий, чтобы разрешать сыну разговаривать с предательницей крови. Лёгкий укол грусти посетил её лишь позже, когда Драко так же не особо спешил общаться с ней и Гермионой в школе. Однако он и не прогонял их, так что она быстро забыла о негативных эмоциях, просто наблюдая за кумиром издалека.

Что её точно обижало, так это Гарри Поттер. Они всегда вместе. Всегда. И держаться за руки! Даже Миона сказала, что это странно и как-то по-гейски. И пусть Джинни была полностью согласна с ней, она не удержалась и уже сама прочла подруге длинную нотацию о том, что она теперь живёт не в маггловском мире, а в совершенно ином, волшебном мире, и общения между мужчинами здесь не были чем-то зазорным. В частности, на это повлияло так же наследие омегаверса в азиатских странах, но оно не было сильно распространено в Британии, потому об этом она умолчала. Гермиона долго хмурилась, спорила, ссылалась на невозможность продолжения Рода в таких условиях, но это разбилось о железный довод. Магия.

Магглорождённые, к сожалению, мало что знали о их реалиях, а поясняют о Магии, Судьбе и Смерти им лишь на старших курсах, потому и на эту тему Уизли долго рассуждала со своей подругой, то и дело слегка качая головой на её вопросы.

Но, тем не менее, даже с такой позиции, ей было неприятно смотреть на это. Когда-то давно она мечтала о принце-Поттере на белом коне. Теперь этот принц желал присвоить себе её короля, и поделать с этим Джинни ничего не могла. Но даже не это так сильно её беспокоило, как вечные приключения, в которые попадает Мальчик, Который Выжил, и о которых после знают абсолютно все в школе, а иногда и за её пределами. И это чувство было не беспочвенно, когда она узнала, что молодой Малфой пропал, сев на гиппогриффа вместе с Поттером.

Поэтому, лишь завидев его в большом зале, Джинни оборвала разговор с Гермионой, проносясь мимо ошарашенных таким поведением старшекурсников и наскакивая на уставшего друга.

- Великий Мерлин, знал бы ты, как я волновалась! - оторвавшись от него, но крепко держа за плечи, затараторила она. Драко смотрел на неё в ответ, удивлённо выпучив глаза, не ожидавший, что на него так накинуться. В этот момент его легонько потянули за рукав мантии, более-менее приводя в чувства, однако куда раньше на Гарри обратила внимание младшая Уизли. - А ты! Чем ты думал, когда согласился лететь с ним?! Ты не имел права подвергать его такой опасности! А если бы он расшибся? Или твари из Запретного леса напали на вас? Ты совершенно не думаешь о Драко!

- Джинни! - только блондин хотел осадить девчонку, что охамела настолько, что готова была наорать на его друга, как ту перебила подоспевшая на шум Гермиона. - Ты не должна так говорить! Немедленно извинись перед Гарри!

- Но..! - она хотела было ответить, как столкнулась с горящими от злости глазами своего кумира. Драко смотрел так, словно она была хуже, чем простая предательница, он смотрел так, словно она так же являлась сквиббом и дурой. Было крайне неприятно осознавать, что она заслужила такого презрения, но сердце отказывалось принимать эту весть. Она была слишком взволнована, она очень волновалась о Драко, и опасности его подвергал этот очкарик! Тем не менее он, кажется, был дорог эльфу, потому, вздохнув полной грудью, она всё же развернулась к тому. Гарри смотрел так же холодно, как и обычно, лишь пальцы его сильнее сжали ткань мантии слизеринского принца, он словно хотел как можно скорее оказаться подальше отсюда. - Прости! Я не хотела тебя обидеть, но говорила на эмоциях.

Однако на её искреннее раскаяние тот и бровью не повёл, лишь развернувшись. Драко, не обращая внимания на руку, что сжимала его мантию, стоял на месте, и Гарри в конце концов отпустил его, идя к столу один. Там он, под непонимающие взгляды одноклассников, наложил порцию Драко — то, что чаще всего брал блондин — и себе, принимаясь за трапезу. И, говоря честно, удивлялись они именно тому, что подошёл к столу Поттер один.

Драко проводил его взглядом до стола, после чего обернулся к престыжиной девочке. Чувствовал он себя слегка неловко, явно не понимая, как должен реагировать на подобное, но в конце концов просто выдохнул, поворошив волосы на затылке, как нередно делал Нотт, и он непроисвольно стал повторять за соседом по комнате.

- Успокойся, он на всё так реагирует. Но больше не смей так говорить о Гарри, ясно? - он смерил её недовольным взглядом, и Уизли решительно кивнула, готовая сделать что угодно для своего героя. - Больше так не бросайся на меня. Вообще. Нигде. И... - он ненадолго замолчал, думая над тем, нужно ли говорить о таком этой девочке, но после просто продолжил. - Потти не виноват в том, что мы полетели вместе. Я сам на это согласился, а предложил этот глупый лесничий.

- Хагрид не глупый, - слабо запротестовала Гермиона, сведя брови к переносице и помяв свой свитер. Хагрид был её хорошим другом, но сейчас даже она готова была согласиться с тем, что хагрид не самый хороший учитель.

- Ну, это уже, определённо, не мне решать, - он слегка задрал нос, как делал довольно часто раньше, желая быть во всём похожим на отца, и развернулся, идя к столу Слизерина. Он был голоден, и это лишь мягко говоря. Они с Гарри только завтракали, и то скудно. Поттер просто не ест много, аДрако просто не мог нормально есть в предвкушении первого урока у профессора Люпина. Первого урока по обучению заклинанию Патронуса, конечно же, но, очевидно, он его пропустил.

Он сглотнул вязкую слюну, когда увидел тарелку с ароматным рагу и дымящийся чай, и тут же сел рядом с лениво водящим по тарелке вилкой Гарри, уже ни на что не обращая внимания в тот момент.

***

- Скорее, Фред! - недовольно кричал Джордж, быстро перебирая ногами, несясь по коридорам Хогвартса к кабинету профессора Люпина. Резкие повороты сменяли один другой, сами близнецы едва успевали запрыгнуть на пролёты лестниц, меняющих своё направление. Раз за разом один обгонял другого, лидерство меняло своего хозяина, смех разрывал лёгкие, бок то у одного, то у другого кололо, но глаза светились от счастья. Сегодня их первый урок у профессора Люпина! Ничто, определённо, ничто не могло испортить их настроение в этот день!

Оба бесконечно сильно желали научиться заклинанию, что могло бы спасти их от дементоров. Опередённо, потом они будут тренироваться творить его беспалочковой магией, но для начала стоило осилить его с палочкой. Как они уже прочли из какой-то старой книжонки в библиотеке, это очень сложное заклинание, вдобавок, далеко не всем под силу его исполнить, и не всегда это зависит от сил волшебника. К примеру, тот же Тот, Кого Нельзя Называть, скорее всего, не смог бы его совершить, а он был одним из самых выдающихся колдунов нынешнего столетия!

Проходит ещё несколько пролётов, наполненных учениками младших курсов, которые они проскакивают, после чего оказываются перед кабинетом мистера Римуса. Оба, словно отражения друг друга, красные, взъерошенные, с тяжёлым дыханием и влажными глазами. С тонких тёмно-рыжих бровей скатывается большими каплями пот, который оба утирают правыми ладонями, после чего Фред тянет дверь за ручку, без стука врываясь в кабинет полюбившегося им учителя.

Люпин резко сворачивает желтоватый пергамент, поднимая карие, словно плавленный шоколад, глаза на нарушителей спокойствия, и выдыхает, приветственно им улыбнувшись и вновь разворачивая карту на столе. Буквально час назад он заметил Питера на самом краю территории Хогвартса, после чего эта крыса покинула школу, и вот уже сколько времени Лунатик старался его выискать, следя за всеми входами в школу, которыми могла бы воспользоваться мышь.

- Профессор!

- Вы же не забыли...?

- Что согласились нас обучать..?

- Заклинанию от дементоров?!

Подскочив к его столу и активно перебивая друг друга, спрашивают близнецы, и Римус слегка хохочет, вспоминая Сириуса и Джеймса в их возрасте. Эти два озорника были бы хорошей конкуренцией лидерам Мародёров.

- Конечно не забыл, мальчики. Подождите немного, к нам должен будет присоедениться мистер Малфой, - попросил он, вспоминая, как назначил время, опираясь на расписание всех троих детей. В четверг пришлось ставить на послеобеденное время, так как у детей были забиты все часы до полудня, но вот сегодня у всех троих совпадали свободные часы, и у самого Люпина не было никаких классов, что, между прочим, было очень редко.

Близнецы послушно сели где-то на задних партах, и, слегка усмехнувшись, Римус зарылся в парту с головой, чтобы те не волновались, что профессор посмотрит в их сторону. Может со стороны те и выглядели как обычные близкие друг другу братья, но его чуткому обонянию было куда очевидней совсем другое. И, если они счастливы лишь около друг друга, то вариантов лучше сам Люпин предложить не смог бы.

Тихое перешёптывание, однако, не может разобрать даже его слух, что заставляет недовольно вздохнуть. Мальчишки и так должны будут колдовать по максимуму на этих уроках, а тратят силы на простые заглушающие. Однако он ничего не говорит по данному поводу, не видя в том необходимости.

Однако проходят пять, десять минут, а мальчик не спешит появляться. Если какая-то тревога и снедала его, то он старался отогнать её.

- Возможно, мистер Малфой забыл о нашем занятии, - откладывая карту, сказал он, привлекая к себе внимание рыжих сорванцов. Те сразу вылазли из-под парты, откуда пару минут назад раздался тихий взрыв, и закивали.

- Или что-то его отвлекло.

- Или кто-то, - поддакнул брату Джордж. Они выползли из-за парты и тут же оказались около профессора. - Тогда можно...

- Начать без него.

- Думаю, вы правы, - Люпин слегка кивнул, пригладив пальто и направляясь к ящику недалеко от окна. - Мы будем тренироваться на богарте. Богарт — это существо, которое превращается в ваш главный страх, и заклинание против него, звучит как: «Редикулус». Но вы будете тренировать «Экспектро Патронум», что так же будет действенно. Но против боггарта в дикой среде... а, в общем, я буду проводить урок на эту тему у всех факультетов, так что давайте не отвлекаться.

Неясное волнение закралось в его душу, мысли путались и сформировать объяснение этой темы в своей голове у Римуса не получалось, потому он просто забросил эти попытки, начиная возиться с замком.

- И так, повторяйте за мной движения палочкой, - Люпин показал взмахи палочкой, оторые близнецы тут же стали копировать, при чём очень старательно, так что с третьего раза это у них вышло. Волосы у обоих то и дело полыхали, что раскрывало их восторг и нетерпение, а искры опаляли пальцы, но не вредили ни одежде, ни палочкам элементалей. - Теперь представьте своё самое счастливое воспоминание. Вы даже можете немного приукрасить его, или выдумать, но лучше постараться использовать то, когда вы испытывали самые яркие воспоминания. Готово? - мальчики переглянулись, после чего поспотрели на профессора и синхронно кивнули. - Тогда можете приступать. Заклинание - «Экспектро Патронум».

Он, дав им минуту на повторение взмахов и прокрутку в голове воспоминаний, уже потянулся раскрыть шкаф, как сквозь дверь в кабинет влетела белоснежная кожка, голосом Минервы МакГонагалл сообщая, что случилась беда и учителя собираются около хижины лесничего.

Сердце Римуса ухнуло в пятки, в ушах зашумело. Не оборачиваясь, он бросил на шкаф запирающие чары и бросился к двери, вынимая палочку из кобуры и направляя лестницы так, чтобы они сразу ввели его к главным воротам школы. В этот момент он как никогда был счастлив своей звериной сущности, благодаря которой его выносливость была куда выше обычных волшебников, и даже некоторых магов с иными животными наследиями.

Около хижины уже стоял директор, Северус и Макгонагалл. Скоро к ним же присоединились Хагрид, Треллони, никогда не нравящаяся Люпину, пусть и открытого отвращения не вызывающая, мадам Стебель, мадам Трюк, профессор по астрономии, чьё имя всё ещё не было известно Римусу, Флитвик и Бинс. Призрак, однако, не задержался надолго, осмотрел своих коллег и развернулся, возвращаясь в школу.

- Что случилось, директор? - тревожно сжимая и разжимая пальцы на свободной руке, спросил Люпин. Альбус с грустью качнул головой, посмотрев вдаль, в глубину Запретного леса, и Римусу показалось, что его сердце остановилось. Это определённо связано с Малфоем. Это связано с Гарри, с его волчёнком.

- Боюсь, два наших ученика потерялись в Запретном лесу, - подтверждая как минимум половину его мыслей, сообщил Дамблдор. МакГонагалл тут же приподняла бровь в лучших слизеринских манерах, в то же время когда, однако, мистер Снейп был жутко хмур.

- Как это могло случиться, Альбус? - спросила женщина, поняв, что тот не собирается самостоятельно продолжать объяснения.

- Я, эм, кажется, того, - заговорил раньше директора Хагрид, сминая и теребя в руках большой, как простыня или штора, плоток. - Этого... Посадил их, в общем, на Клювокрыла. А он того, ну, один вернулся. Мда...

- Кто же пропал? - тревожно спросил своим слегка высоким голоском Флитвик, поправляя белую бородку.

- Так, этого! Гарри, да его друг, как его, Малфой! - уже более легко, добродушно ответил Хагрид, тем не менее всё ещё престыженный собственной невнимательностью.

Люпин не слышал более ничего, срываясь с места, запинаясь, скользя по мокрой с ночи траве, но забегая в лес. Он помнил, где когда-то давно проходили его уроки ухода за магическими существами, он чувствует характерный запашок гиппогрифа, он сможет его найти, определённо, чего бы это ему не стоило, он найдёт своего волчонка.

- Я собрал вас здесь, чтобы помочь мне в поисках нашего ученика, - смотря в спину убегающему оборотню, тяжело вздыхая и потирая бороду, сообщил Дамблдор. - Думаю, стоит приступать к делу

***

То облегчение, которое испытал Люпин, увидев в небе столп искр, обозначающих, что поиски прошли успешно, нельзя было описать словами. Он чувствовал себя опустошённым, когда вышел к озеру недалеко от визжащей хижины, где когда-то они с Мародёрами встречали полнолуния. Даже думать о том, что дети были сброшены с зверя здесь, было больно, однако они неведомым образом оказались целы и ушли отсюда, о чём свидетельствовали запахи на тропинке около кромки леса. Он тогда всерьёз задумался, что пора бы передать карту Гарри, всё же тот является прямым её наследником, сыном основного создателя. И она бы ему пригодилась. Под хижиной они с Драко прошли бы куда быстрее, чем здесь, по поверхности.

Вернувшись в школу, он первым делом сменил пыльную после долгих поисков одежду на чистую, более привычную, и написал короткое письмо Сириусу, описав всё то, что произошло. На тот момент солнце уже заходило за горизонт, и он сам назначил время, в которое Сириусу лучше навестить ребёнка. А в том, что он навестит его, Люпин не сомневался. Они были разлучены с малышом на слишком долгое время.

Мысли вновь закрутились вокруг карты, и он отправился в кабинет, желая взять её и завтра же передать Поттеру. Он уже знает, что Петтигрю скрывается под личиной крысы одного из младших Уизли, так что она была ему не так нужна, как если бы этого знания у него не было.

Взгляд метнулся в шкафу, на котором не ощущалось привычных чар для закрытия, а какие-то более слабые, но изобретательные. Значит, близнецы тут тренировались без него. Это не столь безопасно, как хотелось бы самому Римусу, но сейчас не было сил думать ещё и об этом.

Однако и карты не оказалось на месте, что заставило его чертыхнуться. Вот же сорванцы... С ними стоило бы поговорить, но не сегодня... Да... Не сегодня.

***

- Итак, дети, сегодня мы с вами будем на практике работать с боггартом. Кто знает, кто это такой? - стоя перед кучкой перемешавшихся слизеринцев и пуффендуйцев, поинтересовался Люпин. Драко и Гарри тоже были в этой толпе, от чего в сердце царило спокойствие, а ум оставался максимально трезвым. Что-то казалось в них не таким, как обычно, каким-то напряжённым. Хотя, скорее, это чувствовалось со стороны Гарри, пусть тот и оставался как всегда спокойным. Они стояли немного поодаль, хотя, казалось, Драко не замечал изменений, и, что ещё непривычней, они не держались за руки. И пусть Люпину это обычно казалось странным, но он чувствовал, что в такие моменты Гарри был счастлив, так что не имел ничего против.

- Боггарт — это существо, принимающее вид того, что жерта боиться больше всего, - ответил, кажется, Блейз Забини.

- Верно! И я хочу научить вас сопротивляться ему! - он улыбнулся, ощущая себя куда уютней на месте учителя. Ему нравилось передавать свои знания другим людям. - Для начала, эм, Эмили, чего ты боишься? - он обратился к кроткой пуффендуйке, которая из-за своего низкого роста стояла спереди толпы. Та загорелась так, что даже её ушки покраснели, а сама она потупила взгляд, тихо шепнув «профессора Снейпа». Люпин слегка улыбнулся, в то время как пара слизеринцев подавили смешки. Они как никто другой знали, что многие с других факультетов боятся их декана. - Хорошо, хорошо. Теперь представь его, хм... в ярко-розовой балетной пачке.

Эмили удивлённо посмотрела на него, но непроизвольный образ уже появился в головах детей, и многие едва ли не в голос засмеялись, и сам профессор улыбнулся чуть шире. Ох, он точно запомнит эту ассоциацию для других классов.

- Хорошо, представила? Когда богарт появиться перед тобой в образе профессора, представь на нём пачку, направь палочку и скажи «Ре-ди-ку-лус». Все услышали? Редикулус. Итак, все поняли? Кто-нибудь хочет попробовать?

- Да! - тут же послышалось около семи вскриков, и ещё пять закричали «Я», высоко поднимая руки, чтобы их точно выбрали. Римус кивнул и помог им выстроиться в колонну напротив шкафа, включив в то же время старый магнитофон. Заиграла одна из песин Пресли, и он раскрыл дверцу шкафа в первый раз.

Клоун облачается в форму группы поддержки, пираньи принимаются за маккияж, огромный скорпион мычит, а смех разносится по кабинету, пока дети один за другим одолевают свои страхи. Вот прошёл Теодор с гиганским трёхголовым цербером, вот Панси взвизгнула, увидев морского дракона, шарахнув по нему Редикулусом и превратив в непонятную бабочку, вот Эмили наряжает Снейпа в неясный наряд эдакой красной шапочки, и незаметно очередь доходит до Гарри Поттера.

Песня обрывается на резком человеческом крике, и из шкафа, хватаясь за лицо, стеная и заливаясь слезами боли, выползает Квирелл. Его кожа словно мгновение назад была опалена чем-то невероятно горячим, руки дрожат, на одной не хватает куска мяса, а кожа обвисает, роняя на пол пару кусочков плоти. Он шатается из стороны в сторону, подходя к ошарашенной, дрожащей толпе детей, и тянет свои дымящиеся ладони к Гарри. Тот замер, смотря на человека, из-за вида смерти которого когда-то впервые разревелся, скатываясь в истерику. Однако чем ближе был мучжина, тем толще, жирнее и противней становились его конечности, и, отойдя от первичного удивления, Люпин бросился перед ребёнком. Мужчина, перевоплащающийся из умирающего трупа в лишь по описанию знакомого ему Вернона, обернулся в дым, закрутившись в огромный белый шар, который тут же лопнул и закружил под мощью заклятия профессора, залетая прямо в шкаф, который был тут же закрыт.

Дети дрожжали, барсуки отшатнулись подальше от Гарри, невозмутимо смотрящего на закрывшийся шкаф. Как странно. Ему казалось, что его страх будет другим. Более... современным.

Гарри боялся многого. Его страшила мысль о том, что он убил человека, когда ему было одиннадцать, ему было страшно он вероятности повторного заточения в камень, его пугало возможное возвращение дяди Вернона, но... Но он куда больше боялся другого.

Одиночества, наверное.

Уходя Сириуса, вероятно.

Отказа Драко, конечно же.

Он боялся, что Драко уйдёт от него, откажется от их дружбы, поймёт, что Уизли и Грейнджер ему более интересны, чем какой-то Поттер.

Он боялся, что Сириус бросит его, особенно после того, как Гарри каким-то образом воспротивился его магии, остался в сознании, не покинул с ним Хогвартс.

Гарри Поттер боялся одиночества. Но никогда этого не сможет понять.