8. Его глаза цвета Круцио

          - Вы слышали? Слышали? Гарри Поттера хотят отправить в команду Слизерина по квиддичу!

- Я слышал, что он на испытательном сроке, разве нет?

- Да-да! Сегодня его будут проверять!

Очень большое количество школьников с интересом обсуждали эту новость, в то время как команды по квиддичу Слизерина и Когтеврана готовились к тренировочному матчу. Декан змей, Северус Снейп, мог признать лишь один выход из ситуации – проверить слова капитана команды в умениях Поттера, так как иначе его придётся исключить или же отстранить от уроков на какое-то время, а ни тот, ни второй вариант неприемлемы для его факультета. Он уже разузнал, кто виноват во всём происходящем, потому Драко Малфой получил отработку по зельеварению ровно на неделю, но не более, так как взлетал он не высоко и не отлетал от тренировочного поля. Чего нельзя сказать о Поттере, которого подначили вытворять такой беспредел. И Флитвик, декан Когтевранцев, прознав об этом, предложил тренировочную игру, чтоб выяснить, насколько хорошо играет Поттер, чтоб в лучшем случае принять его в команду, а в худшем просто понять, что Флинт ошибся. И, говоря честно, Северус очень надеялся на второй вариант, так как подвергать первокурсника всем рискам игры было не в его приоритетах. Где это видано, чтоб первокурсник играл в квиддич? Такого себе не позволил даже Поттер-старший во времена учёбы Северуса, а он был прекрасным игроком, чего не мог отрицать даже Северус, хотя он и не очень-то любил эту игру.

Игру назначили на субботу, потому у Поттера ещё было время для того, чтоб подготовиться. И многим казалось, что если бы Флинт не звал его на тренировки, то и готовиться Поттер бы в принципе не стал, что в принципе никого не удивило, ведь тот был довольно апатичным ребёнком, и его заинтересованность к чему-то проявлялась довольно редко. Но возвращаясь с тренировок, раскрасневшийся и с выбившимися из резинок волосами, он выглядел куда более живым, чем в обычное время. Снейпу стало известно лишь о том, что он стал чуть более замкнут после того урока. И, используя поверхностную легелеменцию во время уроков, Северус понимал, что именно привело к этому, хоть ему так и не стало более понятен образ поведения мальчишки. Для этого было необходимо углубляться в его детство, в его память. Использовать такую легелеменцию на детях было запрещено, и он отлично об этом осведомлён. По крайней мере, без разрешения самого мальчика он был в этом беспомощен.

В это же время ученики Слизерина были крайне не согласны с этой политикой. Чуть внимательней присматриваясь к мальчику, они понимали, что тут что-то не так и стали помогать, насколько понимали, что это возможно. После ещё двух бессонных ночи Мальчика-Который-Выжил, который старательно учил сначала учебник по ЗоТИ, а следом дополнительную информацию из библиотеки, первым понял, что нужно делать именно Нотт. И то не так рано, как хотелось бы, а лишь на ночь с четверга по пятницу. Выходя из душа и заметив парня с новой книгой в руках – ему бы его скорость чтения! – Теодор нахмурился и погасил свет над своей кроватью.

- Ложись спать, Поттер, - он вовсе не советовал ему, чем привлёк внимание Драко, а говорит твёрдым голосом, как его учил отец. Гарри тоже поднял на него свои тусклые зелёные глаза и слегка кивнул, кладя закладку на нужной странице и беря сменную одежду, поднимаясь и отправляясь в душ, откуда вышел в той самой страшненькой поношенной футболке и выключил лампу, закрывая кровать пологом, и более благодаря заклинаниям парни не слышали оттуда ни звука.

- Серьёзно? Так просто? – В голове Драко совсем не укладывалась эта информация, но раз так, то пусть, причуды Поттера они ещё успеют изучить.

- Он исполняет приказы, Драко. Не понимаю, как мы этого не заметили ранее, но это нужно запомнить, - следом закрывая свою кровать пологом, говорит напоследок Тео и Малфою становится не по себе от этой новости. Он ложиться спать, но мысль всё крутиться в голове и он не может не вспомнить все свои слова, которые могли приняться, и принимались, другом, как приказы. И вспомнил тот урок по квиддичу, когда именно он подначивал Поттера сесть на метлу, заиграл новыми красками, как и некоторые другие ситуации, как простые просьбы дать списать, так и неоднозначные шутки, из-за которых Гарри не спал четыре ночи, читая учебники. И собирался не спать пятую, если бы не Теодор. Хорошо, точнее плохо, но ему определённо хорошо, что Драко не один так неосторожно отдавал приказы однокурснику. Сон никак не шёл, но он постарался уснуть, возясь на кровати и разыскивая более удобную позу для сна, что ни в какой мере у него не выходило ещё пол часа, пока он, наконец-то, просто не перевернул подушку на холодную сторону.

Утром первым проснулся Нотт, следом будильник прозвенел у Драко и трель не прекращалась, пока он не встал с кровати, взмахнув палочкой, чтоб отключить его. Единственным, кто продолжал спать, был Поттер, и хоть они даже понимали причину, мальчика всё равно осторожно стали расталкивать.

- Просыпайся, Потти, нам стоит поторопиться к завтраку, - эти слова, как ни сложно догадаться, принадлежали Драко Малфою, и совсем скоро у него совместным трудом с Тео удалось его разбудить.

- Извините. Я сильно нас задержал? – натянув на нос очки, спрашивает он, так и не останавливая взгляда на глазах однокурсников, но смотря им на кончик носа, что тоже было не плохо. Обычно он предпочитает смотреть на нос или в пол.

- Нет, не долго, - покачал головой Теодор, сразу возвращаясь к своей сумке и складывая учебники. Поттера, кажется, ответ удовлетворил и он встал, заправляя свою постель и отправляясь в душ. Драко ощутил острую потребность поговорить с ним. Вот только понимал, что никак не сейчас, потом, когда они соберутся. После завтрака, на обеде, перемене или после урока. Он не знал, когда, просто нужно, он это и сам понимал.

Вскоре все первокурсники появились в Большом Зале и в этот раз не только старшекурсники заметили внимательный взгляд Дамблдора на их однокурсники. Так же взгляды на него пали и со стола когтевранцев, и добродушных пуффендуйцев, и даже нескольких грифиндорцев, что уже совсем через меру. Тот смотрел на него слишком жадно, потирал бородку, и на губах играла слегка непривычная улыбка, понять которую они не могли. Но, заметив внимательное наблюдение за собой, великий волшебник выпрямился и вновь возвышался над всеми с мудрым видом, отпивая из своего кубка. В это же время к своему кубку примкнул Поттер, на что уже не обращали ровным счётом никакого внимания.

Первые два урока – очень долгие три часа занятий – стояло зельеварение и Снейп вновь позволил себе задать несколько вопросов Поттеру, не забыв наградить баллами за верные ответы и выписав на доске рецепт нового зелья.

- Кто может рассказать мне, рецепт какого зелья я написал? – спросил он и руку подняла Пэнси. – Да, мисс Паркинсон?

- Бодроперцовое, сэр?

- Верно. Лучшие зелья будут отправлены в больничное крыло и лучше вам постараться, если вы желаете выздороветь, а не отравиться, когда зимой начнётся распространение гриппа, - кивнул он и дал знак, что они могут начать. Ученики тут же взяли недостающие ингредиенты в шкафчиках и принялись за готовку. Совсем скоро по кабинету стали разноситься обжигающие нос пары и профессор накрыл кабинет заклинанием проветривания.

Второй урок проходил с пуфендуйцами, которые буквально тряслись под взглядом Ужаса Подземелий. Гарри заметил, что это очень льстит некоторым его одноклассникам, которые совсем не бояться Северуса, явно не раз видевшие его в своём детстве на приёмах аристократии или просто на дружеских посиделках отцов, если такие у них есть. Это довольно интересный вопрос, если так посмотреть.

Гарри стал ощущать покалывающую внутренности неприязнь к раздражающим одноклассникам ближе к обеду. Как можно быть такими высокомерными? Почему из-за того, что кто-то другой боится того, чего не бояться они, то у слизеринцев сразу повышается настроение? Они получают от этого моральное удовольствие или что? Неужели им правда это нравится? Он никак не мог понять этого, и это приносило видимый дискомфорт. До этого он жил у Дурслей и те точно так же любили возвышать себя над теми, у кого всё хуже, чем у них, и там Поттер точно так же не понимал, что происходит. Как аристократическое общество может так себя вести? Насколько он знает, даже не изучая нужной литературы, они должны просто не обращать на таких внимания, а лучше налаживать отношения со всеми, потому что неизвестно, кем они станут в будущем.

- Что у тебя с глазами, Потти? – Драко, находясь ближе всех к нему, заметил небольшие красные вкрапления в его глазах и даже слегка отошёл. Цвет свежей травы, цвет Авады – это он видел. Тусклые глаза, как потрёпанный зелёный шёлк – их он видит почти постоянно. Но красные вкрапления – это что-то новое. В глазах парня будто взрывался фейерверк алых, багровых словно кровь искр, и тут же тух, оставляя за собой цвет Авады, который Драко смог определить ещё до этого, как цвет жизни в его друге. Видимо, тот думает о чём-то очень серьёзном, или же просто вызывающем в нём яркие чувства.

- Ничего, - он старался говорить как можно безэмоциональней, но у него совершенно не получалось сдержать в голосе язвительности, а ответ вышел громче, чем он привык. Такой порыв шокировал даже самого Гарри. Какого чёрта происходит? Почему это вообще вызывает в нём эмоции? С ним творили вещи и пострашней, его окружали люди более высокомерные, относящиеся к нему, как к куску недоброкачественного удобрения для сада тётушки Петунии. Кто такие пуфендуйцы, в конце концов, чтоб ему стало не всё равно на поведение его однокурсников, относительно их?!

- Что-то не так, мистер Поттер? – Северус поднял глаза на парней, в паре которых именно Избранный выглядел испуганно, хотя ничего страшного вроде и не произошло.

- Нет, сэр.

- Да, сэр!

Ответы последовали одновременно, но только Драко решил продолжить, не обращая внимания на Гарри, который явно был с ним не согласен.

- Мне кажется, Гарри выпил зелье за завтраком. Ему подлили зелье, наверняка! – заявляет он, и работа в подземельях застывает. Оба факультета с интересом наблюдают за развитием событий, в то время как у преподавателя лишь приподнимается бровь.

- На чём основано ваше заявление, мистер Малфой? – спрашивает он своим привычным бархатным голосом, а Драко на мгновение замирает, не зная, что именно стоит сейчас сказать, но после собирается с мыслями и выпаливает то, о чём и думал в этот момент.

- Его глаза! Там стал появляться красный цвет! - тут же нашёл он, как можно объяснить, почему он так думает. Сказать, что он просто знает, что Поттер не умеет чувствовать, он точно не может. Потому что Гарри умеет чувствовать. Не очень много. Единственное, что он видел на лице друга, были страх и удивления. И жизнь. Крайне редко, но в его глазах проскальзывала жизнь. Не отдельная эмоция, не радость, грусть, ярость или обида. Это именно жизнь. И смерть. Всё то время, что его глаза лишены эмоций, кажется, что рядом с ним находится труп.

Драко уже видел у своего друга в глазах красные искры, но они были столь редкими, что он списал всё на отсветы факелов в коридоре. Сейчас же, в кабинете своего крёстного, он явственно понимал, что виной тому не может быть огонь. А внимание директора к тому, как Гарри есть, заставляет задуматься не только Драко. Потому он ляпнул, не задумываясь, надеясь, что Северус сможет с этим разобраться.

Снейп нахмурился. Он знает крайне мало зелий, от которых меняется цвет глаз, включая сильнодействующую «Амортенцию Тоталум» и зелье «Никотинумо», которая слишком дурственно работает на людей, как на маглов наркотики. И ни то, ни другое зелье не вызывает красного цвета. Они делают глаза темнее на несколько тонов, или же куда светлее, чем они есть. Глаза Гарри же зелёные, как у Лили, но такие тусклые, что и не понять толком, в кого они такие. Потому слова Малфоя о красном цвете если не говорили ему, что за зелье на его ученике, но говорило, что на нём вполне может быть какое-нибудь заклинание.

- Мистер Поттер, зайдите ко мне после уроков. Чего замерли? Работайте! - он хмыкнул, а люди вокруг тут же закивали, пуфендуйцы со страхом опустили головы и вновь принялись за зелья, как, собственно, и слизеринцы.

Следующим уроком у них стояла травология с мадам Стебель. На неё же пришли и грифиндорцы, и свои познания в этом предмете показали только Невил Лонгботом и Гермиона Грейнджер, что в принципе никого не удивило. На уроке было довольно скучно, потому что здесь, как и на чарах и много где ещё аж до октября они будут учить одну теорию. Слизеринцы, кстати, да и не только они, этому были только рады. Никто не желал ковыряться в земле.

- Эм, Гарри! Гарри, подожди! - на перемене побежал за ним Невил и Гарри остановился, обернувшись на парня, который запыхался, пока бежал за ним. - Я хотел сказать спасибо. Ну, за то, что ты сделал на прошлом уроке по квиддичу. Я до этого был в больничном крыле, потому узнал только сегодня. И, это, извини. У тебя, скорее всего, из-за этого проблемы.

- Всё? - выслушав его, спросил Гарри. Невил тут же покраснел, но слегка кивнул, подтверждая. Всё. - Тогда я пойду. У нас каллиграфия.

Он отвернулся и вновь продолжил путь. Всё это время его ждали остальные слизеринцы, хотя и не были обязаны. Просто было интересно, что нужно было Лонгботому от их одноклассника. Разговор оказался не содержительным, но лицо Малфоя чуть порозовело от нахлынувших на него мыслей. Даже этот остолоп смог спокойно попросить прощения, а он, такой же аристократ, но куда лучше, не может и слова ему на эту тему сказать, и это при том, что ему необходимы связи с Поттером в будущем, так как его известность проложит ему хорошую жизнь даже если он будет тупым, как бревно, а Гарри отличился своими мозгами и отменной памятью. Определённо, им необходимо поговорить. Сегодня. Сейчас.

- Потти, мы можем поговорить? - подходя к нему, Драко ловит парня за руку и тащит в туалет плаксы Миртл, в котором в последние пару лет и сама плакса то не появляется. По школе ходят слухи, что у неё роман с Пивзом, но его это не волнует. Сейчас главное — поговорить с самим Гарри. - Слушай, Потт... Поттер, я не знал о том, что с тобой... Что-то не так. Что ты, как всегда, отличился. Я думал, что ты откажешь, если правда чего-то не будешь желать, понимаешь? Вот и всё. Извини за тот случай, ведь проблемы у тебя только из-за меня. Я тебя спровоцировал. Ты... ты чего? Поттер, что такое?

Глаза Гарри всё больше и больше наливались краснотой. Не бардовая, не алая, глаза его становились иными, как луч Круцио, такой же непростительный, такой же яркий, такой же пугающий. Гарри скрипел зубами, поджимал губы, сжимал ладони в кулаки, наблюдая за ним, слушая эти слова с растягиваемыми гласными. Он продолжал говорить высокомерно, смотрел будто с насмешкой, будто делает одолжение. Гарри никогда ещё не испытывал столь отвратительного настроения. Хотелось накричать, хотелось высказать всё, что он думает о нём, Драко Малфое, который вёл себя слишком изнеженно, насмешливо, ощущая своё превосходство над жалким домовым эльфом Дурслей.

Его глаза стали полностью красными, как два рубина, и Драко на мгновение отпрянул, испуганно наблюдая за ним, а после, взяв себя в руки, схватил его за руку, резко дёргая на себя и выбегая из туалета, таща его вниз, в подземелья. То, что происходит с его однокурсником — это ненормально. Откровенно ненормально, даже по меркам волшебников. Им необходимо прямо сейчас провериться, сходить к декану. Всё равно на каллиграфию, да, у них пока не самый красивый почерк, но это не так страшно, как то, что происходит с их апатичным другом.

- Профессор Снейп! - быстро постучав в дверь, он ворвался в кабинет, ставя перед крёстным Поттера, который так растерялся, что весь его запал прошёл. Северус хотел было сказать, что он думает о внезапно ворвавшихся парней, но замолчал, замечая уходящий из радужек своего ученика не принадлежащий ему цвет, оставляющий лишь зелёный, ярче, чем у его любви, от которой он и получил эти глаза. Это и правда было странно и он решил не ругать крестника. Тот всегда эмоционально реагировал на что-то подобное, не ему его винить.

Северус пропустил ребят, приказав сесть за стол и ждать, сам же направился в подсобку, рассматривая свои зелья и взяв несколько из них, выходя и раскупоривая одно.

- Сюда нужно пролить каплю крови, мистер Поттер, - он трансфигурировал из пустой колбочки кинжал и принял его ладонь, осторожно царапнув палец, наклоняя над колбочкой и позволяя пасть туда крови. Тут же бесцветное зелье начало меняться, закручиваться, менять цвет сначала на красный, следом на синий. Северус внимательно наблюдал за изменениями и кивнул. - Вы правы, в крови мистера Поттера есть зелья. Всего два — доверие и ненависть. Думаю, ненависть против тебя, Драко, или против всего Слизерина, оттого и это непонятое вами настроение. А доверие...

- Гриффиндорцы? - предположил Драко, задумавшись. Снейп неопределённо мотнул головой. - Или директор. В любом случае, зелья скорее всего подлил директор.

- Мистер Малфой, думайте о своих слова, - вновь вернулся он к более официальному тону, хмурясь и выпрямляясь, подавая Гарри другое зелье. - Это очень серьёзное обвинение, потому вам не стоит его говорить в Хогвартсе, если вы за пределами своей спальни или же не в кругу тех, кому можете точно доверять. Пейте, Поттер.

Гарри кивнул, выпивая всё за два глотка и лишь слегка хмурясь от обжигания горла, но совсем скоро обуревавшие его эмоции стали сходить на нет, а глаза всё больше и больше тускнели. Драко от облегчения выдохнул но вот всегда спокойный профессор охнул, наблюдая за этим, и выхватил у него пустую склянку от зелья, принюхиваясь. Не мог же он дать не то? Не должно зелье так влиять на детей, какое бы сильное оно не было.

- Успокойтесь, профессор. Это привычное поведение для Потти, - заметив его действия, поспешил покачать головой Малфой, потянув однокурсника за мантию к выходу. - Мы зайдём после уроков, всего два осталось, сэр, и мы поговорим ещё об этом. Скоро звонок, нам нужно на третий этаж.

Если Снейп и хотел поспорить, то не стал, отпуская их и убираясь, возвращая кинжал в первоначальный вид и испаряя зелье, в которое он капнул кровь Поттера. Сохранять подобное разрешено только работникам мунго.

Он был уверен — с Поттером что-то не так. Если бы только Дамблдор не запретил осмотр учеников, возвращавшихся в школу после каникул! Северус нахмурился. А почему он сам, собственно, не проверял своих змеек после возвращения? Ведь когда-то давно это помогло ему самому, директор Диппет увидел побои на нём и пригрозил его отцу-маглу, после чего Северуса почти не били дома, а если били, то так, чтоб не осталось синяков и других следов.

Он вёл урок у шестого курса, а сам раздумывал, не будет ли поздно, что он осмотрит учеников сейчас, спустя неделю занятий. Пожалуй, стоит этим заняться завтра перед игрой в квиддич, хотя бы у тех, кто играет, а всех остальных можно проверить и вечером. Ведь не только Поттер мог попадать под тяжёлую руку своих родственников.

На счёт Поттера, как всегда, не всё понятно. Пусть Малфой и сказал, что это привычно для него, но неужели это может быть привычно, когда твой однокурсник в одиннадцать лет ведёт себя как Люциус на приёме Тёмного Лорда — готов сделать всё, что скажут, но при этом будет держать лицо бесстрастным, будто он вовсе только что не стоял на колене перед молодым мужчиной, возрастом с его отца? Нет, это явно не привычное поведение ребёнка. Взрослого человека, Лорда, главы Визенгамотона, да хотя бы семикурсника, но не ребёнка. Не должно быть так, чтоб эмоции в ребёнке могли вызвать только зелья.

А может, он просто волнуется? Перед игрой в квиддич, в которую нехотя вписался, как когда-то его папаша, который очень упорно доказывал, что он сможет играть в квиддич. Вот только у него со зрением было меньше проблем, чем у Поттера. В этом ему должен будет помочь либо Маркус, как глава команды, либо Джемма, как его староста. В любом случае сам Северус тоже лучше это проконтролирует.

Раздался взрыв и он вынырнул из мыслей, со злостью поднимая глаза на класс. Конечно, он не многого ожидал от группы, но боже, все четыре факультета здесь, всего пятнадцать человек, и даже при этом взрыв раздался от гриффиндорца! Нельзя с них глаз спускать, нельзя. Даже не подумаешь о своих змейках на уроках с вроде-как самыми умными из своих сокурсников в этом предмете. А ниже, чем «Превосходно» на СОВ Северус не принимает.