11. Том Марволо Реддл

          - Ты останешься в Хогвартсе на зиму? - с удивлением спросил Драко, смотря на своего лучшего (теперь точно) друга, сжимая мантию в руках, которую складывал в шкаф. Он завёл разговор нечаянно, буквально несколько минут назад.

«Когда мы приедем на Кинг-Кросс, мама и отец отведут меня на Косую Аллею и после по-очереди будут ходить со мной по магазинам, чтоб мы все выбрали друг другу подарки. Одного меня так гулять не оставят, потому что, ну, ты понимаешь, я ведь единственный наследник, вдруг меня захотят украсть, но да какая разница? С мамой да отцом меня никто не тронет, особенно с отцом, он же Лорд, как ни как. Он довольно сильный волшебник, Потти, ты бы его видел! Только ему, конечно, не говори, он не обязан знать такого, но я то точно знаю о его силе в магии. Знаешь, у нас всегда Рождество просто идеальное: ёлка, подарки, мама сама готовит индейку. Как ты проводил Рождество? Хотя нет, не отвечай. Это не так важно. А видел бы ты, что происходит у нас дальше: гости, музыка, банкет! И я там самый важный, после отца, конечно. Всегда ко мне внимания столько, подарков от этих гостей. Там даже крёстный бывает, Потти. Приходи к нам в день после Рождества, а? Твои наверняка спать в это время будут, так что какая разница?»

«Я не уеду из школы»

А далее вы знаете. «Ты останешься в школе на зиму?» Да. Да, Гарри недавно спросил у старосты, и пусть она не удивилась, но пару раз переспросила, а после поставила в известие в последнее время очень нервного декана. Тот даже не смотрел в документ, одобряя и мельтеша над огромным котлом с неизвестной для дроу жидкостью. Та и не думала интересоваться, что у него там. Это её не касается, а Гарри получил разрешение и теперь остаётся в школе на все рождественские каникулы.

- Я не представляю, что ты решил творить в Хогвартсе во время каникул. Тут же никого не будет, ты понимаешь это? Хотя, - он осёкся. Точно, он же не с Блэйзом или Ноттом говорит. Это Поттер и его семья, как всегда в его случае, особенная. - А не желаешь съездить ко мне? Родители не откажут мне в этом, я уверен. Встретим Рождество вместе, проведёшь каникулы в мэноре, будет весело, что думаешь?

- Не думаю, что это хорошая идея, - он покачал головой, не понимая, что он несёт вообще. Зачем ему праздновать Рождество в мэноре? Для этого ему хватит и Хогвартса, рождество в школе явно будет уже в разы лучше, чем у Дурслей, потому к ним ехать он тем более не собирался. Раз это не обязательно, то он может не идти туда. - Зачем, если тут мне дадут поесть и комната есть?

- Ну как же, это же совершенно разное! - он откинул в сторону свою мантию, падая пятой точкой на кровать и сверля взглядом Гарри. - Ты едешь, Поттер! Я прямо сейчас напишу отцу, мы с тобой поедем ко мне вместе, заодно купим тебе потом другую одежду.

На это он промолчал, просто смотря на друга, который с горящими глазами бросился к столу и начал писать на пергаменте неосторожное, резкое и корявое письмо, после складывая в конверт и через эльфа передавая его сове. Уже к вечеру пришёл ответ, не от Люциуса, от Нарциссы, которая крайне благосклонно отнеслась к желанию сына и его с другом уже ждали в мэноре после окончания четверти. Гарри всё так же бесстрашно смотрел на него, записывая свою работу по чарам. Драко не видел смысла писать всё сейчас — поезд отправлялся уже на следующее утро, и тем не менее он решил действовать, как друг, садясь за пергамент и замеряя длину пергамента, на котором он должен написать эту работу по описанию заклинаний левитации. Совсем недавно они выучили «Вингардиум Левиоса», и в связи с таким прекрасным событием (всё таки первое настоящее заклинание) было задано маленькое задание. Короткое — около двадцати строк — и по правде полезное.

- Что ты думаешь над этим вопросом: «Как уже доступными вам знаниями можно принести вред и пользу? Кому?» - посасывая уголок пера, с интересом спросил Драко, обернувшись на своего друга. Тот уже был на своей кровати, погрузившись в мир «Фантастические существа и места их обитания».

- По-моему, правильно используя то, что мы уже знаем, мы можем убить человека, и при этом даже руки не испачкаем, - своим безэмоциональным тоном, произнося эти слова, он заставил по спине Драко пробежаться буре мурашек. Это было пугающе, очень пугающе. Когда-то в детстве Драко слушал рассказы отца о Тёмном Лорде. И о его маленьком, непризнанном наследнике, которого испортят жаренные птицы. При чём тут птицы он не мог понять тогда, сейчас же только смутно вспоминал рассказы об Ордене Феникса, которым руководил Дамблдор.

- П-почему? - вздрогнув, спросил он. Гарри, казалось бы, даже не заметил его дрожи, переворачивая страницу в книге.

- Потому что мы научились превращать спички в иголки. В одной пачке находится двадцать спичек. Стоит превратить их всех в иголки, а после поднять в воздух Левиоссой, и вот уже мы отправляем двадцать игл в человека, который нам не нравится. Насколько я знаю, есть в нашем теле точки, которые сразу приводят к смерти. Если попасть хоть в одну такую, то цель исполнена. Разве нет? - спросил он, таки отрывая глаза от книги и поднимая на Драко. - И так, зная всего два заклинания, мы можем их совершенствовать их и стать очень опасными противниками. Хотя, конечно, не очень опасными, если сравнивать с Грин-де-Вальдом или Волан-де-Мортом.

Драко вздрогнул вновь, теперь от имени самого сильного волшебника их столетия. Поттер всегда удивлял его своей непрошибаемостью и при том послушанием, и тем не менее об этом в своих разговорах они ещё не упоминали. И, кажется, стоило начать упоминать, потому что на эту тему им тоже стоит очень серьёзно поговорить. На столько серьёзно, на сколько это способны делать дети.

- А что ты... Думаешь о Том, Чьё Имя Нельзя Называть? - спрашивает он. Гарри смотрит на него негодующе, не понимая, каким своим словом вызвал этот разговор, но отнекиваться ответа, как и всегда, в принципе то.

- Я ничего о нём не думаю. Он мёртв, мне незачем о нём думать, - флегматично говорит он, но видя недовольство друга данным ответом, решает исправится. Лучше придумать что-нибудь сейчас, наврать, если понадобится, но не терять в лице Драко своего сторонника. Свои не навредят. Малфой не вредил ему до этого. - Я не имею* обиды на него. Думаю, это логично, что в военное время он пожелал убить моих родителей. В конце концов, не только Поттеры погибли в той войне, не только я остался сиротой. Я не знаю, почему Волан-де-Морт выжил, бросив в меня смертельное заклинание. Я даже не понимаю, как люди поняли, что он бросил в меня именно его и как они поняли, что он не умер, не успев этого сделать. Думаю, младенцем я мог и сам себе навредить, оттуда и шрам, но он иногда болит, потому возможно он как-то и реагирует на волшебство, - он подумал, понимая, что этого недостаточно. Драко любит подробности. - Думаю, мы просто жертвы обстоятельств. Что-то помешало ему меня убить и убило его. Я не расстроен. Я не помню, не знаю своих родителей, чтоб держать на него зло.

- А то, что моя семья была на стороне Пожирателей Смерти? - спросил он более интересующий его аспект Малфой. И тут уже развёрнутого ответа Гарри не знал. Потому что для него это не мело значение. Это же логично.

- Не ты делал этот выбор, не мне на тебя обижаться за их прошлое, - хмыкает он и вновь возвращается за учебник. На том Драко посчитал вопрос закрытым. Его друг вряд ли любит говорить в принципе. Он любит молчать и любит молчание. И он хочет выучить очередную тему досконально, потому что какая-то когтевранка с третьего курса выместила на герое своё недовольство, сказав, что тот должен знать всё про магических существ, раз его о том спрашивают. Его об этом никто не спрашивал. Но он сел и учит.

- Не забудь собрать вещи. Уже вечер, а завтра поезд отправляется в путь, - говорит он напоследок, отправляясь в душ. Выходя через пол часа, он может заметить неполную сумку, стоящую у ног кровати Потти. Видимо, все его вещи, не считая учебников и прочих школьных материалах. Сам Гарри уже сидел в своей уродливой пижаме, а на тумбочке около кровати лежала его школьная форма, в которой он, как видно, и собирался ехать. Иначе этого не объяснить.

***

Следующее утро было очень суетливым и первым делом мальчики сбегали к Фарли, сообщая старосте, что Поттер официально приглашён в Малфой мэнор и пробудет там все рождественские каникулы. Та, что и не странно, стала их бранить на чём свет стоял, но отправилась таки сообщить об этом декану, который всё так же не был против, просто кивая на её слова и, поняв, что её просто не слушали, дроу вдруг ощутила себя учителем, которого всё задрало. Бывший договор о нахождении Поттера в школе она нашла и сожгла за ненадобностью.

Далее был очень громкий завтрак, все дети были налегке, так как их вещи были в домах, а кто никуда не едет так и вообще ни с чем тут не были. Таким образом с сумками, как Гарри, в школе было всего человек десять, большинство с Пуффендуя, что вполне себе понятно — они были и есть самый дружелюбный факультет и с радостью приглашали друзей к себе в гости хотя бы ненадолго.

Ещё час, и все дети уже стоят на платформе, загружаясь в огненно-красный поезд, от которого шёл чёрный дым, слышалось пыхтение и посвистывание. Это было очень красивое зрелище, и Гарри не отказал себе в его созерцании, пока Драко не потянул его в поезд. Множество купе уже были заняты, но в то, где сидели только Кребб и Гойл, никто более не желал входить и Драко посчитал это идеальным вариантом. События происходили крайне быстро и проплывали будто мимо Гарри, и так бы, наверное, прошли все каникулы, если бы не одно но...

Люциус Малфой.

Этот статный мужчина сразу бросался в глаза на освещённой светом ламп платформе. Он был высоким, средней ширины плеч, его спина была прямая, перед собой сложенные на головку трости руки, высокомерный взгляд на всех здесь находящихся. Его волосы были цвета платины, отдавая нотками серебра, чего никогда не было и, скорее всего, не будет в волосах Драко. И кожа. Такая белая-белая, будто никогда не видела солнца, но при этом здоровая, гладкая на вид. Это не как их декан с почти серой и нездоровой кожей, хмурыми бровями и сальными волосами. От этого человека за версту веяло благородием и аристократизмом, которых до этого Поттер почти ни в ком не ощущал.

Рядом с ним находилась дама. Высокая, почти нос к носу с белокурым мужчиной, в накинутой чёрной мантии поверх плеч, в тёплом платье с несколькими юбками и все в пол, перчатками до локтей. Она не излучала той же силы, скорее отстранённый холод и брезгливость по отношению к другим, но взгляд её, в отличии от взгляда супруга, быстро потеплел, стоило ей заметить спускающегося с поезда сына, который чуть ли не под ручку вёл за собой знаменитого на всю Британию Гарри Поттера. То, что они подружились, до сих пор казалось удивительным, но не столь же удивительным, как то, что Золотой мальчик света попал на «тёмный» факультет.

Видя Героя своими собственными глазами, Нарцисса уже могла согласиться и подписаться под всеми словами сына о нём. Взгляд его был будто затуманен, как под Империусом, движения тряпичные, как у куклы, поношенной и изорванной маленькими детьми, но самой любимой у хозяина. Одежда была чистая и выглаженная, волосы причёсаны и собраны в два небольших хвостика на макушке, оставляя за собой только чёлку, которая прикрывала шрам, имеющий даже большую известность, чем его обладатель.

Гарри не отводил восхищённого, притупленного как у отсталого взгляда от Люциуса, и тот мог лишь внутренне скривиться. Мальчик с бледной, сероватой и просто слишком тонкой кожей, сутулыми плечами и глупым взглядом не вызывал у него интереса, даже то, что друг его сына будет у них на Рождество, Люциус узнал после согласия Нарциссы, и уже не мог дать отказ, что обязательно бы сделал при любых иных обстоятельствах. Тем не менее перед гостем, тем более столь известным, он собирался быть почтительным. Может быть, даже сможет вписаться в доверие юного волшебника. Его Повелитель наверняка заинтересуется мальчишкой, который временно вывел его из игры. О да, только эта мысль приносила Люциусу удовольствие.

- Отец, мама! - приветствует их Драко, когда вместе с другом оказался перед ними. Его губы в совсем лёгкой, надменной улыбке, но глаза сияют радостью. По своим родителям он соскучился куда больше, чем по дому или чему-либо ещё. Именно потому ему не терпелось прогуляться с ними по Косой Аллее.

- Здравствуй, Драко, - ласково проводя рукой по его волосам, говорит Нарцисса, и её касания даже сквозь кожаные перчатки греют душу сына. Со своей матерью он был куда ближе, чем с отцом. - Представишь нас своему другу?

- Конечно! - его губы растягиваются в чуть более широкой улыбке, и он оборачивается к стоящему чуть в стороне, как всегда позади, Гарри. - Это Гарри Поттер, мам, отец, а это моя мама, Нарцисса Малфой, Потти. Это мой отец, Люциус Малфой, - он проводит рукой сначала в сторону матери, а после и в столь восхитившем Гарри мужчины. И то, что именно эти двое были родителями Драко, не вызывало никаких сомнений. Оба имели красивые белые и платиновые волосы, голубые и серые глаза, светлая кожа и, конечно, заострённые уши, которые только появятся у Драко через несколько лет. Четырнадцать — замечательный возраст, особенно для волшебников, у которых в это время происходит резкая перестройка магического ядра и вкуса магии. Гарри ощущал магию, но только в виде тепла внутри себя. Это началось всего неделю назад и он не знал, так же ли это у других, нормально ли это для других, но сам уже научился этим управлять, иногда согревая себя в подземельях, хотя и научился накладывать на себя и свою одежду согревающие заклинания.

Он никак не отреагировал на знакомство. Он не знал, что нужно делать в этих случаях, его всегда старались держать в стороне от людей, важных для Дурслей, не считая тётушки Мардж, но то и понятно, она всё таки родственница. И незнакомым людям его представляли впервые.

Наступила неловкая для Драко тишина. Он и не думал, что Поттер не знаком с этикетом, хотя это можно было понять до этого по некоторым фактам. Он же рос у маглов. Но Гарри был превосходным учеником, он знал то, чего не знали его сокурсники, и учил всю информацию из книг, стоило только один раз прочесть. Пусть он не мог точно так же выучить текст по каллиграфии или культуре магии, которая у них даже не проводится, но читать истории от туда советуют старшекурсники, он был буквально справочником во всём остальном, начиная от теории и заканчивая практикой. Но надолго пауза не затянулась благодаря Нарциссе, которая протянула конверт Гарри.

- Драко, ты отправляйся в Косой Переулок с отцом, а я схожу с Гарри. Через час поменяемся, мы с Люциусом решили, что встретимся на перекрёстке с Лютным Переулком, - говорит она, когда такой же конверт протягивает сыну Люциус. Блондин кивает, прощаясь с другом и матерью, и берётся за пергамент, а уже в следующее мгновение они исчезают со станции в размытом вихре. Гарри поднимает взгляд на женщину, с которой остался наедине, и поняв, что того же требуют от него, взялся за конверт. Внутренности скрутило и он почувствовал рывок в сторону конверта, от которого теперь просто не мог отстраниться. Всё прекратилось так же резко, как произошло, и он чуть не упал, но его за локоть поймала волшебница. - Дыши глубже, Гарри, всё сейчас пройдёт, - говорит она своим до невозможного мягким в сторону сына и лишь слегка ласковым в его голосом. И этого вполне достаточно, чтоб Гарри уже удивился. Нарцисса ему никто, но сейчас находится рядом и помогает ему придти в себя. Как и Северус Снейп, она кажется ему странной. И немного более очаровательной, чем было до этого. У Драко такие хорошие родители, что Гарри просто не понимает, что им нужно от него самого. Наверное, та слава, которая летает вокруг Мальчика, Который Выжил.

Через несколько глубоких вдохов полной грудью он смог выпрямится, не поднимая взгляда на леди и кивая. Убедившись, что мальчик не падает, она отпустила его локоть, сама выпрямляясь и осматриваясь.

- Думаю, Драко тебе рассказывал, зачем мы здесь. Не знаешь ли ты, что нравится или что хотел бы мой сын на Рождество?

- Нет, миссис Малфой.

- Хорошо. Пошли.

Прогулка вышла довольно любопытной. Нарцисса не стала более ни о чём с ним говорить, поведя в магазин мётел и купив для своего сына одну из самых новых мётел, о которых изредка говорил ему Драко. Да, он не редко рассказывал об играх разных команд, но вот сам Гарри после их игры с Когтевраном был от этого не в восторге. Что поделать, летать, конечно, было весело, ему это нравилось, но сама игра была просто ужасна, как на его вкус.

На всё про всё ушло всего полчаса, и они отправились к Лютному Переулку, около которого скоро появился и Люциус, а за ним пешочком шёл и Драко, выглядящий таким довольным, будто только что сам лично грохнул Дамблдора. Но это было не так уж важно, потому что Драко тут же занял место под боком своей матери, а Люциус пару раз стукнул тростью по правую сторону от себя и это место занял Гарри.

- Встретимся уже дома, - сообщила мальчикам Нарцисса, вновь погладив сына по мягким волосам, полным лака. Драко довольно улыбнулся, утягивая мать и делая чеканный шаг под ледяное лицо, с каким чаще всего ходит отец и Гарри. Поттер проводил его взглядом, пока рядом мужчина не развернулся, отворачиваясь от уходящих белых фигур.

- Прошу, мистер Поттер, мы с вами отправляемся в Лютный Переулок, - говорит он непонятно зачем, но парень не спорит, отправляясь за ним и незаметно осматриваясь. Вокруг были волшебники – наверняка волшебники, не магглам же здесь быть – в старых, поношенных, рваных и грязных одеждах, которые не вызывали своим видом ничего, кроме отвращения. У некоторых были чёрные зубы, у некоторых золотые, но у большинства зубы просто отсутствовали. Их место занимали чернеющие дёсна, ужасающий запах, сальные волосы, в которых было неведомо много грязи и колтунов, и бородавки. Большие, маленькие, волосатые, зелёные, на носу, на бровях, на веках, на подбородках, они были абсолютно везде и на каждом лице. Они щёлкали что-то в руках, клацали зубами, немигающее смотрели на него и Поттер сам того не контролируя подошёл чуть ближе к Люциусу, предполагая, что рядом с ним его никто не тронет.

Смотря на окружающих их волшебников, Гарри стал ощущать недомогание. К горлу лез ком, отдающий горечью, глаза слезились от едкого запаха, голова начинала кружиться, как на его плечо легла широкая ладонь. Он сильно вздрогнул, поворачиваясь к человеку, что это сделал, но ему повезло: это был Люциус. От его руки будто шёл холод, который прокатывал по всему его телу, и ему становилось куда легче. Вокруг запахло мятой со льдом, в горле стало мягко, ком сам собой рассосался, а люди вокруг недовольно кривились, отворачиваясь от них. От этого стало куда легче и спокойней, и пусть он не понимал, что именно произошло, но в голове уже всплыла строчка из «Наследия. Плюсы и минусы».

«Светлые и тёмные эльфы, вторые так же известны, как «дроу», имеют расположение к целебной магии»

В тот момент он совсем не понимал, что это значит. Гарри, как и многие воспитанные магглами волшебники, считал, что любая магия подвластна любому, если как следует постараться. Уже позже он понял, что водная нимфа не сможет создать адского пламени, а вампир не изготовит волшебной палочки, как бы кто-либо из них не старался. Видимо то же самое касалось и расположенности. Никогда не знаешь, в какую сторону завернёт твоё наследие, и эльфам в этом месте везло: целительство и магия стихий им была прекрасно подвластна, а так же что светлым эльфам, что дроу, чуть ли не с игристой чёткостью отдавалась тёмная магия.

Как бы то ни было, в Лютном Переулке явно не очень любили Люциуса, и в то же время уважали, потому что Гарри видел перед ними человека, окружённого волшебниками, явно имевшими не самые добрые намерения, да и в принципе выглядевшими как дядя Вернон после n-ой бутылки алкоголя, и не всегда самого хорошего.

Люциус завёл его в небольшую лавку, приказав стоять около входа и ничего не трогать. Это не составляло для него проблемы, Гарри и не интересовало ничто, находящееся здесь, да и тот мрак, который от них исходил, был не очень привлекательным. При чём Поттер мог поклясться, что нигде раньше такого не видел – совсем лёгкая сернистая дымка кружила вокруг самых разных, не очень привлекательных на вид вещей, которые не вызывали ничего, кроме лёгкого отвращения. Здесь была даже омерзительней, чем в кабинете зельеварения, что тем более было странно. Но там – в школе – это было логично. Глаза, залитые неизвестной ему жидкостью, флобер-черви, при неверном разрезании которые выделяли очень едко пахнущую гниль, засушенные лапки ящериц – всё это было материалом для изготовления зелий на предмете. Тут же были совсем уж непонятные засушенные руки, кости, пернатые круги, будто так и желавшие сказать что-то вроде «мы убьём тебя, пока ты спишь».

Люциус не был здесь слишком долго. Он сразу отправился к лавке, около которой стоял скрюченный старичок, которого Гарри не спешил рассматривать, сосредоточив свой взгляд на широком шкафу в конце комнатки с непонятными вещами неизвестного ему направления. Шкаф был из тёмного дерева, скорее всего ручной работы, он не имел резьбы на себе и Гарри готов был поклясться, что он не так прост, как кажется. Иначе бы не стоял этот шкаф в углу этого странного местечка, и не искал бы себе приключений, имея не смехотворную цену в пару сотен галеонов. Такие шкафы обычно не выпускают в единичном тираже. Пять, десять, сотня штук. И Поттеру почему-то нестерпимо захотелось себе такой шкаф. В нём, скорее всего, даже просторней, чем в его каморке под лестницей. Интересно, позволит ли тётя Петуния жить ему в таком шкафу, если он принесёт его домой? Хотя это смешно по одной простой причине: Гарри не сможет отнести этот шкаф, как бы не желал этого. Он даже свою сумку с книгами не мог отнести в прошлый раз, что уж говорить про сейчас, когда его максимум – сумка с вещами, которую он позволил себе взять к Малфоям.

- Пошли, - в это время зовёт его Люциус, закончив со своими делами и складывая что-то в карман. – Нам ещё стоит купить что-нибудь для Драко. Не отставай.

Он вновь кладёт руку на плечо Гарри в тот момент, когда они выходят из магазина, и эльф совсем не торопиться в направлении Косой Аллеи, вместо этого идя в глубь Переулка, пока они не дошли до чёрной кирпичной стены, совсем не похожей на ту, что расходиться в арку, которую показывал ему Хагрид в первый поход Гарри в этот великий мир. Наоборот, она, видимо, была и вовсе лишена волшебства, так как мужчина даже не к ней направлялся, свернув в небольшой магазинчик около этой самой стены.

Вывеска около магазина была чёрной, как от копоти камина, но и без надписи Гарри сразу понял, где они, стоило ему только увидеть все эти полки, уставленные несменным количеством книг. Это было очень интересно, если бы не понимание, что он тут лишь сторонний зритель, наблюдающий за работой актёров и исполняющий любую их прихоть, рассматривая мельчайшие детали сцены, на которой предстоит работать. Корешки книг были истёрты, но только на первый взгляд. Гарри готов был поклясться, что видел под слоем летающей вокруг них пыли совсем новенькие обложки книг, будто их выдали из печати только-только, но сразу поместили в самое ужасное из возможных мест.

- Ты можешь выбрать для Драко что-нибудь на Рождество, - осматривая книги в совершенно другой стороне от того стеллажа, что рассматривал Поттер, сообщил Малфой. Гарри хотелось спросить, зачем, но язык не повернулся, а сам он тут же повернулся к полкам, рассматривая корешки и их названия. Палец водил по заглавным буквам, в то время как волшебнику приходилось часто стирать с очков оседающую на них пыль, осторожно заправляя за ухо непослушные волосы, которые то и дело лезли ему в глаза, мешая просмотру.

Внимание привлекло не вызывающее негативных ассоциаций название «Зелья и их противоядия». Осторожно взяв книгу, он понял, что страниц в ней в разы больше, чем кажется на первый взгляд. Пролистав и найдя содержание, он осторожно ознакомился с темами:

«Яды. Лёгкие»

«Яды. Средней опасности»

«Яды. Тяжёлые эффекты»

«Яды. Смертельные»

«Любовные заклинания. Лёгкие»

«Любовные заклинания. Одержимость»

«Любовные заклинания. Амортенция»

«Империо – жидкость, дарующая власть»

«Круциатус – жидкость, вызывающая боль»

«Огонь-вода»

На том он захлопнул книгу и желал уже убрать её, как замер. Драко любит зелья. И если это нужно как подарок для него, то ничего идеальней он точно не найдёт. Стоит только...

Он зацепил пальцем пыльную оболочку, потянув её вниз, как понял, что пальцы совершенно чистые. Глаза раскрылись от удивления, он тут же загладил пыль назад, решая ничего не трогать, и просто покрепче сжал толстую книжицу. Он подарит это, и хватит на том. Стоит отдать это мистеру Малфою, пока тот не устал его ждать.

Люциус стоял около кассы, когда малыш Поттер шёл к нему, держа книгу в обеих руках, хотя явно не боялся, что уронит её. Он уже хотел принять её, как мальчик остановился около ряда самых наиобычнейших ежедневников, которые находятся тут ещё с 1943 года. На мгновение, мужчина готов поклясться, глаза мальчика залила алая плёнка, тут же исчезая в водовороте, оставляя за собой самую яркую зелень, которую ему доводилось только видеть в глазах кого-либо. Кто бы не говорил, что у мальчика глаза матери, они явно не правы. Его глаза куда светлее, чем у неё, уж Люциус знает, о чём говорит.

В следующее же мгновение Гарри тянется к тонкому ежедневнику в чёрной обложке, и когда он подаёт книги Люциусу, тот не может не вздрогнуть, увидев тетрадь, которую он взял. На бледной коже почти не видно, как кровь отходит от лица эльфа, когда тот совершенно окаменевшими пальцами перелистывает сразу на последнюю страницу, но, ничего там не найдя (конечно, там ничего нет, Люциус! Та тетрадь, которую ты охраняешь, даже спустя столько лет очень красивая, не износившаяся!), отдаёт три книги – «Всевозможные магические растения Британии и способы превращения их в защиту и оружие» для Нарциссы взял лично он – продавцу. Тот лениво считает общую сумму и, получив галеон, десять сиклей и пятнадцать кнатов, он отдал книги покупателям. Лорд Малфой взмахнул палочкой и две книжки тут же обмотались в красивые зелёные упаковки с серебряными лентами, которые он уменьшил и сложил в карман. Видимо, помимо этого он применил на них заклинание уменьшения веса.

- Я дам вам эту тетрадь в мэноре, мистер Поттер, - говорит он, после так же уменьшая тетрадь и поправляя трость в руках, выводя маленького друга своего сына из этой лавки. Нечего юным Избранным так долго находиться в Тёмном переулке. Именно поэтому на улице он подал ребёнку конверт, за который тот привычно взялся, вскоре в вихре переносясь в главную залу мэнора Малфоев. По всей видимости, Нарциссы и Драко ещё не было дома.

- Добби, - зовёт Люциус и около них появляется вислоухое нечто, перевязанное одной лишь простынкой. Глаза его огромные, как дно стаканов тёти Петунии, которые она почти никогда не трогает, но которые есть и которые очень дорогие, потому всегда стоят на самом видном для гостей месте. Он был ростом со средних размеров первоклашки, но сморщенный, как старичок. – Проведи нашего гостя до его покоев. Убедись, что он хорошо там разместился.

На последок Люциус возвращает Гарри тетрадку и сам уходит, оставляя Гарри наедине с вислоухим существом по имени Добби. Тот был дёрганным, то и дело дрожал, много раз поклонился Люциусу в ноги и разбил в кровь свой лоб, только после этого ведя гостя в его комнату. Параллельно он расхваливал своего хозяина, а ещё свою хозяйку, ну и, конечно, младшего хозяина. А как иначе? И хоть Гарри не казалось, что он в восторге от всех них, само магическое существо спешно убеждало самого себя в обратном.

Добби привёл его в поистине огромную комнату. Он была больше комнаты в их общежитии Хогвартса, что уж тут говорить об его чулане под лестницей, где Гарри рос неведомо долгое время. Десять лет на полу, чтоб потом увидеть вот это!

- Это точно моя комната? – уточнил он у Добби и тот быстро закивал, от чего его собственные уши били по гигантским глазам.

- Эту гостевую спальню распорядился подготовить для Гарри Поттера, сэра, Хозяин, сэр, - лопотало это существо и Гарри кивнул. Маленький старичок тут же испарился в громко хлопнувшем облаке дыма. Это было настолько необычно, что уже даже не удивляло. Он лишь закрыл дверь в спальню и сел в небольшом кресле, стоящем рядом окном – огромным окном во всю стену, что открывало вид на шикарный лес – и положил на свои колени ежедневник, за которым неведомо зачем потянулся в магазине. Он тоже был покрыт непонятным слоём паутины, который Гарри потянул вниз, снимая с тетради, как мешочек. Что-то подсказало Гарри, что не стоит этого выкидывать, и «мешочек» он сложил в пустой карман свое сумки. В любом случае всё может пригодиться в хозяйстве.

Под мешочком оказалась чистая тетрадка, привлекающая своей чернотой и гладкой поверхностью. Что-то в ней казалось таким родным, как мишка, с которым ты играл в детстве, и которого нашёл спустя много лет. Вот только такого мишки, как и такого ежедневника, у Гарри никогда не было, и оттого книга казалась ему чужой, не принадлежавшей ему не сейчас, ни когда-то в прошлом. Было ощущение, будто ему принадлежало что-то другое. Что-то такое же, и очень дорогое ему, но в то же время совсем другое. Не это.

Руки листают страницы. Перо зажато в пальцах. На последней странице вырисовывается ярко-красная подпись.

Том Марволо Реддл

***

Вечер Рождества, как и говорил Драко, выходило замечательным. Весь день им позволяли бегать украшать мэнор, хотя бегал больше Драко, таская повсюду за собой Гарри. А ещё они наряжали ёлку. И вновь спешил это сделать скорее Драко, но где он, там и Поттер, хоть и по инициативе исключительно со стороны Малфоя.

Как бы то ни было, а ходили они абсолютно везде, пока не натолкнулись на закрытую дверь.

- Это – личный кабинет моего отца, - важно улыбаясь, сказал Драко. – Он не заперт, так как в это крыло не пускают чужих, однако дверь обычно прикрыта. И раз уж сейчас Рождество, то мы обязаны украсить и это место.

Спорить с ним не было смысла. Спорить с кем-либо вообще было глупо, как считал, по крайней мере, Гарри, потому он просто зашёл следом за Драко. Как обычно представляют такие кабинеты? Пара мягких кресел, стол, стоящий спиной к большому окну, как минимум пара шкафов, заполненных несомненно важными бумагами, и несколько папок и кучек бумаг на самом столе. Что же, волшебные бизнесмены не стали далеко уходить от магловских, разве что тут не было дополнительных кресел, кроме кресла Главы Рода, шкафы с книгами за собой полностью скрывали стены, а на столе не было ничего, кроме чернильницы, промокашки, печати Лорда и чёрного вороного пера. Драко тут же стал украшать шкафы мишурой и стеклянными игрушками, сказав Гарри поставить парочку на стол отца. И он как раз делал это, когда заметил непонятное желание заглянуть в один из ящиков стола. Тут же из его рук вываливается игрушка, и он поспешно за ней наклоняется, замерев лишь с миллиметре от игрушки. Что-то тянуло его в сторону этого ящика, и он не смел отказать этому сильному чувству, лишь слегка приоткрывая ящик. Там лежал его ежедневник. Только какой-то другой. Родной. Тот самый, с которым он наверняка должен был играть в детстве, но которого у него не было. Идентичный тому, который у него есть.

Гарри оглянулся на Драко, после задвигая ящик и поднимая игрушку, ставя её на стол. К тому моменту блондин уже всё расставил и, вновь хватая его за ладонь, что уже было почти привычно, потащил своего друга в сторону выхода. Их ещё ждал праздничный ужин, на котором рад Гарри будет только Драко и, возможно, из личных побуждений, Люциус.

***

Гарри не успевает толком проснуться, как на его кровать заскакивает Драко Малфой, ещё в серебряной пижаме и с растрёпанными волосами. Его серые глаза предвкушающее блестели, а сам он уже тряс друга за плечо.

- Ну вставай, Потти! Пошли открывать подарки! – говорит он, пока его друг явно не может понять, о каких подарках, да о чём в принципе, он говорит. Тем более, что Гарри никогда не получал подарков на Рождество.

Малфой оказался, однако, куда упрямей, чем казалось сначала, и Гарри пришлось ему подчиниться, вставая с кровати и, то и дело запинаясь, последовать открывать подарки. Под елью, которую они украшали весь прошлый вечер, уже находились подарки от Драко для матери и отца, а так же их друг другу. Сам же Драко очень быстро нашёл новую метлу от Нарциссы, справочник по ядам от Гарри и какой-то том от Люциуса. Как после узнает Гарри, это было «Наследие эльфов. Инструкция для начинающих». Но это не дословно. Совсем не дословно. И тем не менее, это как-то именно так.

- Иди открывай свои, - смотря на стоящего в стороне друга, сказал Драко. Его родителей тут ещё не было. Они, скорее всего, спали. Но Гарри не был уверен, что там есть подарки для него, и тем не менее залез под ёлку к однокласснику. И сразу тот подсунул ему небольшую коробочку в ярко-зелёной обёртке и с ало-красной лентой. Потти не выглядел обескураженным, хотя это было так, когда тянул ленту на себя, осторожно развязывая ленту. В коробочке, которая нашлась под обёрткой, были красивые чёрные очки в тонкой оправе. Всё такие же круглые, как и его, но с более тонким стеклом, чем в нынешних очках.

- Они не подходят моему зрению, - открыто говорит он Драко, но тот и слушать не желает, подталкивая ему коробочку.

- А ты одень, одень, - приговаривал он и Поттер стянул свои очки, надевая новые. В которых отлично видел. К собственному удивлению, он просто прекрасно видел. – Ну как? Ну как? Я сам выбирал! Они сделаны из прекрасного материала, не то, что твои старые очки. Отец сначала не желал, чтоб мы покупали их, но после согласился.

- Спасибо, - вспоминая, что обычно именно это нужно говорить в подобных ситуациях, прошептал Гарри, после этого замечая небольшой неаккуратный мешок, мягкий на вид. И отличное в данных очках зрение позволяло заметить кое-что новенькое.

«Кому: Гарри Джеймсу Поттеру

С рождеством, мой мальчик»

- Это тебе? Неужели мама или отец подготовили тебе подарок? – с удивлением спросил Драко, не спеша трогать подарок и Гарри следовал в этом плане за ним. Видимо, правда, делал что-то неправильно. – Ну, почему ты не откроешь? Давай же, интересно же, что там находится!

- Да, хорошо. Это мантия, - он достаёт из упаковки водянистую ткань, очень приятную на ощупь. Такая мягкая, гладкая, странного цвета, который он не мог точно распознать.

- Мантия? От кого она? – Драко взял упаковку, но на ней не было написано, кто именно прислал ему этот подарок. Хотя «Мой мальчик» уже о многом говорило. – Хотя ладно, не говори. Лучше надевай, интересно же, как сидит. А то у тебя даже нормальной одежды почти нет.

- Да, хорошо, - он кивает, накинув на себя мантию сразу, как вылез из-под ёлки. Драко завозился, зевая и тоже вылезая из-под дерева, поворачиваясь к нему и чуть не вскрикнув. – Ты исчез! Потти!

- Мантия-невидимка? – он осмотрел себя, с удивлением понимая, что Драко прав, ведь его тела просто напросто не было. По крайней мере, его не было видно, но оно явно было. Собственно, не это сейчас было важно, на самом деле. – Правда, мантия-невидимка. Тут есть ещё одна записка.

Он залез в карман, после вынимая записку.

«Когда-то я одолжил эту вещь у твоих родителей. Пришло время вернуть её тебе»

- Ладно, снимай. Я не имею ничего против, но, всё же, думаю, отцу и маме не стоит об этом знать. Вообще, никому об этом не говори, хорошо? – спросил он, погладив ткань и стягивая её с себя, убирая в подарочную упаковку, которая была при нём. Драко кивнул, одобряя его движения и выдыхая. Ему сейчас было от чего-то не по себе. Ведь только безумец мог подарить ребёнку такоё артефакт. Но это, пожалуй, не так уж и важно, как казалось бы.

***

Вечером стали приходить гости. Гарри эльфы помогли нарядиться как раз по такому поводу, но Драко всё равно выглядел куда лучше. Подумав, блондин стянул с его головы резинки, кое-как расчесав очень кудрявые волосы, а резинки сложил к себе в мантию.

- Я отдам их тебе завтра утром. Не стоит Гарри Поттеру ходить с такой причёской, да и резинки уже выглядят страшно, они растянуты и поношены! Ясно? – спросил он, чувствуя себя очень хорошо в таком состоянии, и потому даже не задумывался, как звучат со стороны друга его слова. Поттер тут же кивнул, хотя волосы прикрыли один его глаз, с правой стороны, скрывая глаз вместе с шрамом. – А так ты выглядишь даже неплохо. С хвостиками ты, конечно, милее, но не в нашем обществе тебе нужно быть милым. Запомни кое-что простенькое: если ты устанешь, то сообщи об этом мне и иди в свою спальню, детям это позволено. С ванной тебе помогут эльфы, если ты захочешь в душ, и можешь не беспокоится, ведь тебя никто не станет тревожить. Только не отвлекай моих маму и отца, у них свои, очень важные дела.

Сейчас он был похож на маленького птенца павлина. Не понимал всей своей красоты, но уже был так же горд, как и более взрослые.

Сам Гарри просто продолжал кивать, запоминая каждое слово, да так, будто это инструкции на всю его жизнь, не пропустив ни единого слова. Однако у самого в голове настойчиво билась совершенно иная мысль. Которую он бы и не подумал воплощать в жизнь, продолжай он жить с Дурлсями, а потом забери Малфои его оттуда, потребовав только одного: послушания. Но этого не было, и потом Гарри вернётся к Дурслям, а потому причин не сделать этого не оставалось...

Совсем скоро стали прибывать гости. Все в расписных платьях, строгих мантиях, в украшениях. У большинства были чёрные, прямые волосы, у женщин они были заплетены в необычные причёски, у одной леди Гарри увидел изысканного лебедя на голове, в то же время были и самые простые косы. И были их дети. Почти все с факультета Слизерин, несколько с Когтеврана, буквально пятеро с Гриффиндора и семнадцать с Пуффендуя. Не было только пятых и седьмых курсов, почти все они остались в Хогвартсе, готовясь к СОВ и ЖАБА. Гарри об этих экзаменах узнал совсем немного – то, что они выпускные, и то, что без них в волшебном мире никуда нельзя. Гарри не особо здесь выделялся. Да, к нему часто подходили взрослые, но апатичность и от того довольно глупый, а не умный, как иногда бывает у людей, вид отпугивал их всех. И это было хорошо. Они его не выматывали, и тем не менее сил на задуманное было предостаточно. Тем более, что теперь у него есть мантия-невидимка.

- Правда здесь круто, Потти? - спросил его Драко где-то в середине праздника. Все уже обменялись любезностями, кто-то подарками, некоторые улыбались, некоторые держали серьёзные лица, кто-то уже опьянел, многие же даже не прикасались к серьёзному алкоголю. Гарри было абсолютно всё равно на всех и вся, он хотел как можно быстрее уйти отсюда. Уже даже не важно, куда. Ему просто не нравилось, что все смотрели на него, как на ничтожество. И при этом старались это скрыть, в лицо улыбаясь и выглядя крайне любезными, что только увеличивало желание уйти отсюда. И, насколько он помнил, он может это сделать.

- Можно ли мне идти в спальню? - спрашивает он, поправляя на себе мантию и смотря в сторону Драко. - Я устал. Ты просил сказать об этом тебе.

- Да, правильно. Иди, конечно, спокойной ночи, - быстро кивает он, почти не слушая его, рассматривая зал и, найдя группу своих друзей, сразу поспешил к ним. Гарри выдохнул, радуясь удачно складывающимся обстоятельствам, и сразу отправился в направлении коридора в свою комнату. Для начала и правда стоит переодеться, мантию будет неудобно надеть на праздничный наряд.

В спальне его не встречал эльф, хотя Гарри подозревал, что для этого его надо позвать. Он сам стянул с себя мантию, рубашку и брюки, надевая гигантскую футболку Дадли и его спортивные штаны, взяв тетрадь, которую купил с Лордом Малфоем в том магазине, и накинул на плечи мантию, закидывая на голову капюшон. Укутавшись в мягко светящуюся ткань и убедившись перед зеркалом, что его не видно.

Осторожно открывая дверь, он вышел и осмотрелся. Никого и правда здесь не оказалось, а потому он на память пошёл по длинным коридорам, чтоб найти дверь в кабинет Люциуса Малфоя. Это было не сложно при том, что кабинет был в этом же крыле, и он совсем скоро его нашёл, открывая дверь. В этот раз она не поддалась сначала, но после нескольких попыток это получилось сделать. Дверь отворилась, а сам он осторожно прошёл в кабинет, всё время оглядываясь назад, на вход, и прислушиваясь ко всем возможным звукам. Это было не сложно, так как здесь уже не было слышно музыки скрипок, не слышно пения ведьм, не слышно и хохота волшебников, их разговоров и хвастовства. Всё было просто прекрасно, в коридоре не было ни звука, и он обошёл стол стороной, присаживаясь перед нужным ему ящиком. Он достаёт из него чёрную тетрадь, осматриваясь по сторонам, и тут же кладёт на место свою, в какой-то момент подписанную им чужим именем. Он сам не знал, для чего это было нужно, но сейчас не думал об этом, закутываясь с новой тетрадью в мантию и выбегая из кабинета, осторожно закрывая дверь и торопясь в свою спальню, запираясь и пряча мантию в сумку, ощущая непонятное тяготение и потому взяв перо и чернила, прячась со всем этим в ванную. Он поправил очки на носу и сел на белый кафель, открывая на своих коленях тетрадь, макая перо в чернила и, подумав, решил, что самым лучшим прикрытием будет подписать тетрадь.

«Гарри Джеймс Поттер» - выписывает он пожелтевшей бумаге. Пару секунд надпись остаётся на месте, чего он и ожидал, но в следующее же мгновение она расплывается и происходит ощущение, что тетрадь впитывает его буквы. В следующее же мгновение на бумаге появляется красивая, находящаяся под наклоном надпись, привлекающая изяществом почерка написавшего, и почему-то Гарри не пугал этот кто-то.

«Приятно познакомится, Гарри Поттер. Я — Том Реддл» - читает он и в голове тут же всплывает третье слово.

«Марволо Реддл?» - спрашивает он, и ответ в этот раз не заставляет себя ждать.

«Да» - коротко и ясно. - «Ты меня знаешь?»

И Гарри рассказал ему. Всё рассказал. Про то, что сейчас Рождество 1991, про то, что его друг позвал в гости, и про всё-всё вплоть до того момента, как у Гарри оказалась эта тетрадь. Том выслушивал его, говорил, что он из совершенно другого года, и интересовался всем, что происходило в мире. Казалось, что они говорили много часов подряд, час за часом, ночь напролёт, но Гарри совершенно не ощущал усталости от этого. Он хотел провести как можно больше времени в переписке с ним, но в то же мгновение, как из спальни донёсся крик Драко, он спрятал тетрадь и выглянул из спальни.

- Ты вообще спал? Кровать не расправлена, холодная, у самого глаза над мешками еле виднеются, - блондин сел в кресло своего друга, довольно улыбаясь и рассматривая однокурсника. Гарри почувствовал, как губы выгибаются в лёгкой улыбке. Малфой такой... Малфой.

- Я спал. Просто встал рано, - привычно отвечает он на заданный вопрос, хотя уверен, что это не так уж и важно. Не для Драко, который наверняка уже пропустил его слова мимо ушей.

- Хорошо. Умывайся и иди на завтрак. Нам ещё вещи нужно собрать успеть.

Ах да. Точно. Уже завтра они вернуться в Хогвартс. С Томом.