97 Разговор наедине

— Итак.

В кабинете было тихо. Напряжённо для одной стороны, довольно-высокомерно для другой. Такой шанс выпадает не часто, когда Сириус не просто был зол, он хотел быть злым. И эта жаба, которая по ошибке именует себя чистокровной волшебницей и, по всей видимости, прирождёной преподавательницей, наконец-то перешла грань.

Сириусу было известно, что не так давно она же чуть не заставила его дорогого крестника использовать Кровавое перо. В тот момент так и не дошло до этого, из-за чего он не мог ничего сделать, разве что написать жалобу, но она пошла бы в никуда. Но теперь – теперь было совсем другое дело.

— Вы оскорбили Гарри. При публике в несколько сотен детей и в два десятка преподавателей. Есть ли у вас какое-нибудь оправдание?

Амбридж было некуда деваться. Министр Фадж, которого обвести вокруг пальца легче лёгкого, был так же легко сброшен со своего поста, заменённый молодым, сильным волшебником, который, без сомнений, сразу же отзовёт Амбридж из Хогвартса, как только узнает, что она там находится под началом Министерства. Вероятно, её уволят и из самого Министерства. Она была бесполезна в сети аристократов и учёных, которых сейчас сетью разбрасывали по всем самым важным точкам Министерства.

Сириус знает это. Понимает, какую игру ведёт Тёмный Лорд, поддерживает его начала и присутствует на некоторых собраниях. Как Лорд, он имеет достаточно влияния, чтобы помогать ему финансово и, если понадобится, информационно. За одну лишь библиотеку Блэков Тёмный Лорд согласился бы на любое – не правда, далеко не любое – условие Сириуса.

И сейчас он возвышался над этой бесполезной женщиной, насмехаясь, давя и подавляя, готовый в любой момент захлопнуть ловушку, в которую так старательно подгонял жертву.

— Я лишь сказала, что он прогуливает занятия. Что остальным детям не следует повторять за ним.

— Конечно-конечно, я не сомневаюсь, что так и было, — он улыбается, складывая ладони вместе, палец к пальцу. — И, конечно, не вы высказались, что мой крестник – обманщик. Обманщик, да ещё и убийца!

Сириус театрал но выпучивает глаза, распахивая их и выглядя максимально удивлённым. Словно бы эта информация правда поражает, ранит и не укладывается в его голове.

— Уверяю вас, всё было совсем не так, как это выглядит, — предприняла ещё одну совершенно дурацкую попытку оправдаться Амбридж, но, право, этого было уже достаточно. Сколь бы забавной Сириус ни находил эту ситуацию, он был мелочен, когда дело касалось любимого Сохатика, так что не мог позволить и дальше этому безобразию продолжаться. Итак, он поднял ладонь, вынуждая женщину замолчать – и не было нужды ни в каких заклинаниях, достаточно было её искреннего страха за своё положение – и встал, обращая взгляд к МакГонагалл. Директор всё это время стояла здесь же, но не предприняла ни единой попытки защитить или ещё больше принизить Амбридж. Лишь с каким-то мстительным выражением лица наблюдала, словно смакуя каждое мгновение происходящего. Скорее всего, эта особа успела попортить кровь и такому терпеливому человеку, как декан Гриффиндора. — Надеюсь, вы понимаете, что я требую увольнения профессора Амбридж.

— Конечно. Будьте уверены, Лорд Блэк, — он даже не представлял, как, наверное, забавно МакГонагалл обращаться так серьёзно к человеку, который когда-то был её шкодным учеником. — Хогвартс так же не собирается терпеть мисс Амбридж. Клевета и подобные грубейшие обвинения возмутительны и я лично готова подтвердить её вину, если вы обратитесь в суд по делу о клевете и очернении репутации.

Довольная ухмылка — возможно, волчий оскал — появляется на его лице, когда Амбридж заметно бледнеет после этих слов. Жаба, скорее всего, и подумать не могла, что всё обернётся так серьёзно.

— Я обязательно сообщу, когда нам понадобится ваша помощь, директор. Благодарю за понимание, — он гладит сверкающую головку трости, ещё раз окинув взглядом виновницу происходящего. Она будет уволена, в этом Сириус не сомневался. И, конечно же, наказана в соответствии со своей виной.

А пока что у него были дела поважнее. Такой прекрасный повод повидаться с крестником! Конечно, ему не нужен повод как таковой, он мог бы и просто так заявиться, но всё никак не мог оторваться от дел Лорда – поднять старый бизнес семьи с колен, отвоевать каждый разграбленный кусочек когда-то мощной компании, это всё было довольно тяжело, тяжелее, чем он думал в молодые годы.

На самом деле, для этой работы больше подошёл бы Регулус.

Сириус вздохнул, после покачал головой, словно вновь был в своей собачьей форме и отряхивался от воды. Двери из кабинета директора распахнулись, гаргулья отъехала в сторону, пропуская его вперёд, и Сириус прислушался к своей связи с Сохатиком, легко находя его местоположение. Библиотека. Конечно, его оленёнок нашёл для себя тихое местечко и, скорее всего, проводил там всё своё время. Находясь в доме на Гриммо, Сириус мог понять, где находится Гарри – в Хогвартсе – но расстояние не позволяло определить конкретного этажа или кабинета. Только в экстренной, угрожающей жизни ситуации он мог переместиться сразу к Гарри.

Но прогулка до библиотеки тоже была не плохой, хоть аппарировать и было бы куда проще. Как всегда, стайки подростков, вереницы младшекурсников и горстки старших детей тут и там. Больше всего, несомненно, в коридорах красного и жёлтого факультета, но синие мантии мелькают тут и там.

Он замирает. Потом, недоверчиво мыча себе под нос – «красные, жёлтые, синие» – оглядывает студентов. Ни одного слизеринца в ближайших коридорных метрах.

Даже в его годы Слизеринцы редко покидали свою гостиную, когда заканчивалось время занятий. Что тогда, что сейчас, шла война. На разных уровнях, между разными людьми, но факт оставался фактом, и слизеринцы становились жертвами гонений в первую очередь.

Это никогда не расспространялось на детей. Да, младшие курсы иногда оказывались на поле брани, но никогда не были целенаправленной жертвой, потому что учителя строго следили за их неприкосновенностью. Однако сейчас в коридорах – ни одного.

Это, несомненно, тревожило. Не потому, что Сириуса волновали чужие дети, а потому, что его крестник был среди змеек. Да, будь сейчас бой, он бы, несомненно, помог эвакуировать школьников, но даже тогда Гарри был бы в приоритете.

Но волноваться не следует. Гарри в безопасности, в библиотеке. Он читает книги или делает домашнее задание, а рядом с ним один из тех двух мальчишек, которые с возрастом начинали немного раздражать Сириуса. Опять же, не потому, что они плохие, а потому, что посягали на его крестника, а тот был слишком молод для таких серьёзных отношений. Но у Поттеров, к сожалению, было словно бы в крови влюбляться слишком рано. Навсегда.

Он недовольно провёл языком по зубам, отгоняя эти мысли. Стоит признать, юный Малфой был милым мальчиком. Наследника Ноттов он не знал так близко, но и он не мог быть слишком плохим. Гарри не был тем типом, которого привлекают «плохие парни».

Или он недостаточно хорошо знал своего крестника?

Но нет, эти мысли было проще отмести, чем развивать. Тем более, что огромные двери – врата – библиотеки были уже перед ним. Вздохнув, взлохматив шевелюру, он зашёл, широко улыбаясь и тут же удивлённо замирая.

А.

Вот и ответ на один из вопросов.

Столы были сжаты в круг в углу библиотеки. Около восьмидесяти, может, чуть больше детей от первого до седьмого курса заняли все свободные места, разбившись на группы. Некоторые старшие помогали с чем-то младшим, другие устроились со своими одногодками. Это было почти тревожно, как все слизеринцы – здесь точно были все, это был очень маленький по количеству людей факультет – собрались в одном месте, при этом не ведя себя так, словно хотят устроить кровавый ритуал или запытать парочку глупых гриффиндорцев.

Ах, стереотипы. Давненько они не посещали Сириуса.

— Ух ты, кажется, у меня двоится в глазах, — присвистнув, сказал он, и десяток пар глаз сошёлся на нём. Следом ряд перешёптываний и толканий привели к тому, что о нём рассказали Гарри, сидевшему где-то под защитой этой кучи.

Почему он чувствует гордость за этих детей? Ах, наверное, он бы чувствовал гордость за любого, кто так заботится о его крестнике.

— Сириус, — Гарри встаёт, вслед за ним, что не удивительно, Нотт. Младший Малфой, чуть погодя, тоже поднялся, почти не отставая от них, что выглядело довольно забавно. Его Сохатик теперь на расхват, не так ли?

— Гарри! Рад видеть своего крёстного? — он вновь улыбается, даже шире, чем было, и поддаётся ему на встречу, уже через мгновение сжимая своего крестника в объятиях. — Я тут по делам, так что не мог не навестить вас! — а после, словно запоздалую мысль, он озвучивает: — А что у вас здесь происходит?

— Учимся, — Гарри обнимает его за шею, после чего спокойно отпускает, и Сириус чувствует себя самым счастливым на Земле. Столько лет в Азкабане... Он искренне наслаждался любым физическим контактом, который ему предлагали.

— У нас нет занятий по ЗоТИ, — объясняет Теодор, и Сириус мысленно добавляет «потому что мы всем факультетом прогуливаем». Они вышли на уровень, который даже Мародёры не могли достичь. — Поэтому после уроков мы сами учимся и помогаем младшим курсам.

— Молодцы, — Сириус усмехается, обхватывая Гарри за плечи, не собираясь отпускать. — Кстати! Есть кое-что, что тебя должно порадовать, — он играет бровями, намекая, что информация не просто тайная, а это настоящий заговор. — Скоро к нам вернётся Регулус! Если точнее, уже на следующей неделе. Я собирался сходить к Северусу и отпросить тебя, что думаешь?

Гарри смотрит непонимающе, после задумчиво, и, наконец, кивает. Он не очень много времени провёл с Регулусом, но уважал его и вроде как любил.

— Отлично, — он довольно, гордо кивает. Сириус скучал по своему другу и как раз прошлым вечером получил от него письмо. Сивый разрешил навестить семью, тем более, что Регулус хотел с кем-то из познакомить.

Разговор протекал словно бы неохотно. Это было нормально с Гарри, но только сейчас Сириус почему-то заметил, что это не совсем то же самое. Как будто всё было... Неправильно.

Он с трудом мог бы сейчас вспомнить первые недели их житья с Гарри. Нет, не правильно – он запоминал каждую секунду, проводимую с Гарри – скорее он не смог бы передать смысла ни одного их разговора, точно помня напряжение, которое не покидало его из-за понимания, почему Гарри такой. Он отомстил за своего крестника, но это было не то, что помогло ситуации, и Сириус мог только надеяться на время, которое, если честно, совершенно не лечит.

Однако оно лечило. Гарри мог с ним разговаривать, разговаривать по настоящему, а не односложно отвечать на вопросы и совершенно не интересоваться смыслом сказанного. Сейчас же он словно вернулся в то время и это, говоря честно, было тревожно.

— Гарри, ты не хотел бы прогуляться? — спросил он и, прежде, чем тот успел ответить, взглянул на мальчишек рядом. — Вдвоём. Я хочу поговорить с тобой о том, чего твоим друзьям не стоит слышать. Только если ты захочешь, ты можешь потом им рассказать.

Оба аристократичных мальчика нахмурились, но Гарри, а только его мнение сейчас было важно, кивнул. Лишь раз оглянувшись на друзей, он последовал за Сириусом.

Они вышли из библиотеки, Сириус отпустил плечо Гарри, чтобы не мешать ему идти по ступенькам. Коридор за коридором, небольшой проход между двумя башнями замка, исчезнувшая ступенька, на которой провалился только Сириус. Хогвартс во всей его красе.

На самом деле, им не нужно было уходить так далеко. Было бы достаточно даже скрыться за стеллажами библиотеки и наложить заклинание от прослушивания. Однако у Сириуса был не самый стандартный вопрос...

— Они тебя обижают, Гарри?

...и находясь рядом с ними, всего на расстоянии одного стеллажа, Гарри вряд ли сказал бы ему правду.

— Нет.

Или, может быть, он бы ни при каких условиях не сказал правду.

— Всё в порядке, Гарри. Ты ни в коем случае не виноват и у тебя не будет проблем, если ты скажешь мне, — Сириус сдерживает желание поморщится. Звучит слишком наигранно. Ему нужно читать меньше книжек для начинающих родителей детей-подростков.

Сириус вздыхает, желая отпустить руки, но, очухавшись, качает головой. Нельзя сдаваться, когда дело касается его Гарри. Что, если эти два мальчишки на самом деле пользуются его крестником? Издеваются над ним? И - отвратительно думать так о детях - вожделеют его?

Этот Нотт! Проклятый наг, он, несомненно, воспользовался бы его драгоценным крестником, если бы появился шанс!

— Они не обижают меня, — повторяет Гарри. Его брови сходятся в едва заметной хмурости, что, признаться, выглядит очаровательно. Вполне вероятно, это из-за того, как редко такое выражение появляется на лице Гарри. — Они... Не злые. И не обидят меня, ни за что. Я знаю.

Сириус хмурится, но не спорит. Знает, что Гарри занимается самообманом, но расстраивать его было чем-то, за что Сириус не простил бы себя.

— Сейчас всё... Странное, — с трудом подбирая слова, постарался объяснить Гарри. Он поднимает руку, желая погладить медальон на груди, успокоиться, но того нет на нём. Вместо этого пальцы хватают воротник мантии, чтобы зацепиться за что-нибудь, хоть что. К сожалению, со стороны он выглядит совсем не так, как чувствует себя, и Сириус, наблюдая за его движениями, боится, что кто-то хватал Гарри за шею. Хватал, сжимал, душил, что могло привести к непринятию сжимающей горло одежды. Не то, что он часто встречал, но то, что может быть с наибольшей вероятностью. Кулаки сжимаются, скрытые длинными рукавами, и он изо всех сил сдерживает себя, чтобы не пойти и не наброситься на кого бы то ни было.

(Он понимает, что в его голове в этот момент «кто бы тот ни был» – два конкретных сопляка).

— Странно в каком смысле, Гарри? — его голос предательски дрогнул в намёке на угрозу. Но Гарри намеренно пропускает эту нотку в его голосе, подавляя желание вздрогнуть. Даже если Сириус разочаруется в нём, будет расстроен из-за его действий, Гарри не стал бы сопротивляться наказанию. Не от Сириуса.

— Странно, как если... Я знаю, что должно быть, но это кажется неправильным, — они проходят дальше. Рядом находится замёрзший фонтан. Они устраиваются на каменной кладке, словно здесь лучше, чем на любой из окружающих их лавочек.

Гарри молчит, смотря на свои колени. Пытается понять смысл того, что сам сказал пару минут назад. То, в чём до этого не мог признаться самому себе. То, что гложет его и не отпускает вот уже... Долгое, долгое время.

Это иногда отпускало его. Во время прогулки в лес с Драко, к примеру. Или когда он посещал занятия Рона с остальными факультетами. Как же они назывались? К своему стыду, он не мог вспомнить. Так же было легче, когда он был с Луной и Марволо.

А потом вновь становилось плохо. Тоскливо, неуютно. Неправильно.

— Кажется, что они надо мной издеваются? — спрашивает он, наконец решая не копаться в этом странном, запутанном клубке мыслей. Они не должны принадлежать ему, они слишком сложные, путаные.

— Нет, на самом деле, — Сириус вздыхает, совсем не культурно горбясь, кладя локти на колени и опуская голову на руки. Смотрит в сторону часовни, после чего качает головой, прикрыв глаза. — Мы с твоим отцом были хулиганами. Глупыми-глупыми, совсем как сейчас некоторые мальчишки, ухаживающие за девчонками. С возрастом понимаешь, что ты делал что-то не так. У меня было много времени на то, чтобы подумать.

Азкабан был страшным местом. Он смог сохранить свой разум в относительном порядке только благодаря тому, что находился в теле собаки годами. Первое время, вырвавшись, он не мог даже ходить на двух ногах. Держать спину ровной так же тяжело, как не принюхиваться в новых помещениях. Его обоняние в виде человека не самое плохое, очевидные плюсы анимагии.

— Мы издевались над многими, но только над одним мальчиком по-настоящему зло. Он был влюблён в твою маму, а мы... Мы решили, что отпугнём этот интерес. Но иногда, часто, на самом деле, такое внимание переходит к другому. Мальчики дёргают девочек за косички. Девочки отворачиваются и игнорируют мальчиков. И Драко с Теодором, очевидно, влюблены в тебя.

Гарри моргает, что Сириус может расценить как соглашение. Что же, хорошо, что эти трое не ходят вокруг да около, притворяясь слепыми котятами. Будь на месте Гарри любой другой подросток, он, возможно, стал бы это отрицать, как бы глупо это ни было. Ведь он буквально встречается с Ноттом, тот не может быть не влюблён в него.

Если же Нотт встречается с его крестником не из-за сладких чувств, что же, лучше ему иметь хорошие оправдания.

В любом случае, Сириус решает продолжить.

— Я беспокоился, что они могут быть такими же. Глупые мальчишки, которые принимают свои чувства за неприязнь и начинают вредить своей влюблённости. Пихать, оскорблять, насылать сглазы и дразнить. Может, проклинать или даже презирать, — немного подумав, понимая, что у него заканчиваются красивые слова, Сириус понял, что стоит заканчивать разговор. Иначе они зайдут слишком далеко, на территорию, которую он не знает. Не хотелось выставить себя дураком перед Гарри. — Так что, спрашивая это, я не имел ввиду, что они выглядят как хулиганы и тебе стоит их опасаться. Я просто хотел быть уверенным, что они на самом деле не потеряли мозги, а относятся к тебе с уважением. И я рад, что это так. А насчёт твоих чувств... Я уверен, мы с тобой разберёмся. Не обязательно раскапывать такое в одиночку, Сохатик. Скоро к нам приедет Лунатик, так что вместе подумаем, что же это за «странное» и «неправильное», хорошо?

Что-то в животе Гарри скручивается, сжимается, давит и не даёт вздохнуть. Как будто он ждал... Других слов. Каких – вопрос, который тревожит его самого, но других. Тем не менее, когда его живот бунтует, плечи расслабляются, благодаря за то, что часть груза сняли. Поделиться этой информацией с кем-то было приятно, и он кивнул, доверяя Сириусу.

Тот улыбается, переводя взгляд на небо, откинувшись назад и чуть не упав в фонтан. Поражённое «А?» сменяется смехом, громким и таким живым, что тревоги уходят, прячутся в тени, и Гарри может только надеяться, что остаток дня пройдёт великолепно, ведь ему позволили погреться в лучах звезды под названием «Сириус».

Да. Этот день будет трудно испортить.