2. Поездка к Распределяющей шляпе

          Вернон не очень любил своего племянника. Да что там, он его совершенно не любил и потому только узнав, что можно его на десять месяцев избавиться от уродца, сразу согласился его отвезти на платформу. Это было до неприятного обидно, но Гарри даже досады не почувствовал, лишь кивнув на его согласие. Следующей была Петунья.

- Тётя Петунья, первого сентября меня увозит поезд в волшебную школу, - входя на кухню, где женщина читала небольшой роман под ароматную чашку чая, сказал Гарри. У женщины блондинистые волосы были собраны в аккуратный строгий хвост, на глазах блестел макияж, одежда была чистой и выглаженной, хотя она явно никуда не собиралась отправляться в этот день, уж Гарри точно знает расписание родственников. Идеальная женщина идеальна во всём и не может выходить из этого образа даже в домашней атмосфере. Ведь возможно же, что соседям неожиданно захочется попросить чашку соли. Или какие-нибудь не самые корректные люди забегут на чай, не взяв с собой даже угощения.

Петунья с недовольством на него посмотрела, но загнула уголок на странице, где остановила чтение, и положила книгу рядом на столик. Отпила ещё немного из фарфоровой кружки и вперила взгляд в племянника, осматривая длинные как для мальчика волосы и гигантских размеров одежду. Так отправлять ребёнка в школу нельзя, она прекрасно освещена в ситуацию с Избранным и не знает, чего ожидать от волшебников, когда те увидят его в таком виде.

- Вот что мы сделаем: ты сейчас отправляешься в магазин, купишь себе бельё, резинки и расчёску, подберёшь хорошую обувь для школы. После возвращаешься сюда, покупки оставляешь в гостиной и поднимаешься ко мне, в комнату для игрушек Дадли, - говорит он, отставляя от себя чай и вставая со своего мягкого стула. Дурсль подходит к своей сумочке и достаёт из неё кошелёк из искусственной крокодильей кожи, после вынимая из него 100 долларов, подавая Поттеру. Любой ребёнок мог бы воспользоваться ими в своё удовольствие, а потом умирать от стыда под взглядом родителя. Дадли и его дружки даже не покраснели бы, растратив такие деньги.

Гарри принимает деньги, кивая и уходя из дома. Это не первый его поход в магазин, правда, конечно, обычно ему не давали столько денег. Первым магазином был обувной, где он приобрёл аккуратненькие красивые башмачки, покрытые лаком. Уже на кассе, смотря на то, как пробивают ценник, он заметил хорошенькую сумку-прямоугольник чёрного цвета. Её можно при необходимости и как рюкзак надеть, но больше его интересовал именно образ сумки.

Домой он вернулся через пару часов, неся все покупки в сумке с украшением кругов в треугольниках. Оставив её в гостиной, волшебник стал подниматься по лестнице и вскоре находя тётушку с набором одежды. Всё такая же большая, принадлежащая Дадли, но чистая и поглаженная, с хорошим поясом для джинсов и тёплым свитером. Она явно раздумывала, стоит ли давать ему это всё, или же оставить сыночку, но вот в то, что Дадли в это влезет Поттеру верилось с трудом.

- Поедешь в этом. Больше не дам. Наколдуешь себе, не зря же учиться будешь, - комментирует она, указывая на эту стопку и уходит. Поттер кивает и убирает одежду в сумку. Тридцать первого числа ему пришли мантии и шляпа, и сумки стали буквально неподъёмными.

В машину Вернон занёс все сумки и уже к 10:30 они были около вокзала Кинг-Кросс. Платформа 9 и ¾ отсутствовала, но внимание Гарри к себе привлекло большое рыжее семейство в лохмотьях. Два абсолютно одинаковых брата смеялись над полной коренастой женщиной, которая то и дело путала их имена, в то время как другие два ребёнка (мальчик был в выцветшей мантии, в то время как маленькая девица ходила в гигантской футболке, что была подвязана шнурком на манер платья) стояли рядом с худым высоким мужчиной с серым лицом и бегающими глазками. Что-то в его напряжённом взгляде не понравилось Гарри и хоть это было не в его стиле, но он всё же скрылся за колонной, наблюдая за ними и показывая сове помалкивать. Букля оказалась на удивление умной птицей и притихла, так же во все глаза наблюдая за этим шоу. Женщина очень громко причитала насчёт всего и сразу: то близнецы совсем её не ценят, то Джини вновь начала шарманку, что желает поехать в Хогвартс с братьями, то Рональд струсил бежать в стену, как это только что сделали Фред и Джордж. И если глазам верилось с трудом, то на слух ребёнок никогда не жаловался, потому совершенно случайно всё это подслушал, но поставил себе галочку так же пробежать сквозь стену, чтоб попасть на волшебную платформу.

Рыжее семейство как-то слишком задерживалось, однако когда до отправления осталось всего 15 минут Рон всё же проскочил через стену, а родители и Джини с ним. Шатен вздохнул, хоть и посчитал такое поведение довольно странным. Ведь если вся семья волшебная, то им совсем не обязательно отправляться на платформу с поездом через обычный, совершенно не магический мир. Но вполне возможно, что эта семья просто с придурью, потому и акцентировать внимание на этом не хотелось.

Гарри взял клетку с совой в руку, чтоб если не получится попасть через стену, то она хотя бы не поранилась. Взяв покрепче тележку с сумками, он поправил очки и зажмурил глаза, задерживая дыхание и побежав в стену. Секунда, другая. Не ощущая столкновения, он открыл глаза, с лёгким удивлением (да, скептицизм на тему этой стены сразу отпал) осматривая людей в чёрных мантиях, что прощались с родителями, кричали в компаниях с друзьями и бежали по ступеням в длинный красны паровоз. Гарри никогда на таких не ездил, но совершенно не ощущал страха по этому поводу. Скорее интерес.

Ему было совершенно не с кем и незачем встречаться, потому, подвозя свою тележку к вагону, он подумал, что совершенно не знает, как затащить столь тяжёлые чемоданы в купе. Хагрида здесь нет, он явно не поможет, а просить тут кого-либо было бы самонадеянно, ведь не все такие хорошие, как об этом пишут в книгах или показывают в кино. Хотя дядя Вернон смотрит много фильмов, где люди совершенно не добрые, они пьют, курят, много прыгают по кровати и убивают, обманывают и бросают друг друга. Пьяный дядя с бутылкой малоалкогольного пива, смотря в экран маленького зомбиящика, часто рассказывал Дадли, который его вовсе не слушал, что это – суровая реальность, с которой предстоит им столкнуться, а если они этого не хотят, то нужно много и хорошо учиться и зарабатывать деньги. У их семьи всегда было много денег. Не важно, у его родной или же тётушкиной.

Стоя у ступеней, он всё же решил осмотреться, чтоб хотя бы предположить, может ли ему кто-нибудь помочь. Люди будто разделились на компании. Много компаний. Мальчики, девочки, разные возраста, цвета мантий. Их цвета были очень близки Избранному, чёрный цвет всегда был достопримечательностью его чулана за неимением лампочки. Но у тех, кто постарше, они были разбавлены другими цветами – жёлтый, синий, красный и зелёный. Людей с последним цветом почему-то сторонились, но те выглядели самыми образованными и взрослыми здесь, какой бы возраст там не смотреть, потому подойти было решено именно к ним.

- Извините, - толкая тележку, он остановился около небольшой кучки людей в три человека. Как выяснилось позднее, это были Майлз Блэтчли, Анакон Филз и Кэсси Джонс, но их имена совершенно ничего не давали самому Поттеру, как и их принадлежность к чистокровным родам. Сам он тоже не был грязнокровным, хоть мать его и была рождена маглами, она была новой кровью магии. Об этом ему ведал гоблин, пока Хагрид разглагольствовал с другим на тему какого-то хранилища, в которое его послал директор Дамблдор.

- Да? – к нему повернулась девушка с золотисто-тёмным цветом кожи, карими глазами и густыми кудрявыми волосами, которые то и дело пружинили от движений плечами. – Ты чего-то хотел?

- Не могли бы вы помочь мне занести сумки в купе? – тщательно подбирая слова, как в разговоре с любым иным взрослым, ответил он, больше обращаясь всё же к парням, ведь Петуния всегда говорила, что слабый пол не должен носить тяжести. Как бы то ни было, если тут есть более сильные, то почему он обязан обременять своей просьбой другого?

- Конечно, - парень с самой типичной внешностью, чёрными короткими волосами и бледной слегка загорелой кожей осмотрел его тележку и подхватил одну из сумок, на вид самую тяжёлую. Там не было одежды, только учебники и другие дополнительные вещи для уроков, как к примеру котелок для зельеварения. Парень с отливающими зеленью волосами и будто чешуйчатой сероватой кожей подхватил другие две, отдавая сову Кэсси, которая явно возмутилась от лёгкой усмешки на его губах, что совершенно не помешало ей слегка подтолкнуть первогодку в спину, чтоб отвести в купе, где парни и оставят сумки. Зашли они в на удивление пустую комнату, где и оставили вещи.

- Спасибо, - принимая назад Буклю и выпуская из клетки, на что птица одобрительно ухнула, мягко укусив его за палец. Он поставил её на стол, а сам сел около окна и сложил руки на колени. Теперь осталось дождаться, когда они приедут.

Компания ребят в разнобой кивнули и вышли, а вскоре вернулись, расставляя свои сумки и украдкой наблюдая за ребёнком, что был каким-то особенно серьёзным, как для одиннадцатилетнего парня, собирающегося поступать в школу чародейства и волшебства. Даже Малфой-младший проявляет больше эмоций, находясь в компании знакомых с пелёнок детей чистокровных семей и расписывая, как поступит на факультет Змей, ведь его семья все поголовно оттуда. Не считая, конечно, предателя-Блэка, но он уже просто носитель фамилий, а не часть великого рода, потому о нём можно и вовсе не вспоминать.

- Ты едешь в первый раз, да? – обращается к ребёнку Кэсси, садясь около окна напротив Поттера и складывая руки локтями на столе. Гарри один раз в подтверждении кивает, смотря в глаза навязавшейся собеседницы. Та передёрнула плечами, ощущая табун мурашек, что так и бежал по спине от ледяного света Авады, что исходил от его взгляда. Она посмотрела на парней, но те лишь упёрлись взглядами в журналы, будто она не знает, что прямо сейчас эти двоя может не очень внимательно, но слушают их разговор. Значит, если понадобится, вмешаются.

- Как зовут твою сову? – вновь спрашивает она, рассчитывая, что тот хотя бы начнёт рассказывать о ней, что позволит ей лучше понять, что за тесто задействовано в нём. Не вышло. «Букля» - единственное слово, которое она получила в ответ. – Любишь её? – молчание. – Сам назвал? – «Нет». – Подарили? – «Да». Она начинает раздражаться, смотря на этого ледяного принца, хотя такое прозвище должен скоро начать носить совершенно другой будущий Слизеринец. Открывает рот, чтоб вновь что-нибудь сказать, как на плечо ложиться знакомая широкая ладонь Анакона.

- Хватит, Джонс. Оставь ребёнка в покое, - он усмехается, смотря на недовольное лицо подруги. Эмоции тем не менее быстро приводят в порядок и, поправив волосы, она переключилась на однокурсников, задавая нейтральные вопросы о лете и подготовки к урокам.

К вечеру, хоть на небе уже и было черным черно, прогудел паровоз, обозначая, что они уже приехали, и детей попросили не трогать багаж. Все большой кучей, толкаясь и пинаясь, стали выходить из купе, в то время как великан, знакомый Гарри как лесничий Хогвартса, звал к себе первокурсников. Идти с ним не хотелось, Хагрид не показывал себя как ответственный и способный защитить детей человек. Да ещё и стоял около склона, ещё потащит их туда.

- Пошли, - Майкл слегка коснулся его плеча, привлекая к себе внимание и ведя в сторону, куда пошли все старшекурсники. Кэсси и Анакон стояли чуть в стороне, явно дожидаясь друга. Все были уже в школьной форме, хотя Гарри надел оную только когда об этом сказала ему Джонс. – Не волнуйся, мы не будем убивать тебя для ритуалов и других страстей, - будто о чём-то вспомнив, добавил к чему-то шатен и Гарри сдвинулся с места, отправляясь за ними и поправляя на голове остроконечную шляпу.

Они отвели его к каретам, в которые садились и остальные ученики. В них не было упряжек или коней, и тем не менее заполненные уже ехали по дороге к школе, так что причин не залезать в оную не было. Тем более они отвезли всех куда раньше в школу и Слизеринцы оставили Гарри дожидаться первокурсников на лодках около входа в школу.

Как он и думал, Хагрид не был мастаком в работе с детьми и по приходу один мальчик был мокрым до нитки, а некоторые маглорождённые дрожали от вида щупалец, что вылезли из воды, чтоб посадить упавшего назад в лодку.

Дальше эстафету взяла другая женщина. Она была высокой, худой и с седыми волосами в не особо густых волосах. Она цепким взглядом осмотрела всех детей и развернулась, представившись Минервой МакГонагал и сказав следовать за ней. Она привела кучку детей в довольно тесную для них всех комнату и приказала ждать.

- Мои братья рассказывали мне, что для того, чтоб определиться на факультет, нужно сразиться с огромным пауком, - осмотревшись, начал говорить Рыжий мальчик, на которого тут же обратили внимание и другие дети. Они все только больше перепугались, а те, у кого родители или старшие родственники уже поведали детям о распределении, фыркнули. Некоторые тут же полезли в спор, рассказывая, что про распределение известно им, а один блондин так и вовсе задрал нос, говоря что-то о глупости предателя крови и о том, что все эти слухи – полный бред, а тот, кто об этом говорил на полном серьёзе – глупец. Гарри был с ним согласен, потому что никто не посмел бы выставить пусть и волшебников, но в первую очередь не умеющих колдовать детей против огромных пауков или кого бы о ни было ещё. Рыжик покрылся жирными пятнами стеснения

(?ярости?)

и заявил, что не такому напыщенному павлину об этом судить стоит.

После дверь вновь открылась и вошла МакГонагал, позвав детей за собой. Они прошли несколько коридоров и остановились около огромных дверей, которые волшебница открыла взмахом палочки и повела первокурсников в зал, что размерами походил на футбольное поле какого-то очень важного матча по футболу. Там было четыре пустых и длинных столов, за каждым из которых сидели дети с разными цветами на мантиях. Красный – крайний стол справа, далее жёлтый, синий и зелёный – крайний с лева. Там все сидели с прямыми спинами и серьёзными лицами, в то время как за другими дети перешёптывались, а на синем, если Гарри не ошибается, Равенкло, задают друг другу всякие заумные задачки, над которыми явно долго необходимо ломать голову.

Но как только они зашли – всё стихло. Лишь за красным столом иногда доносились голоса, а сами львята тянули головы, стараясь увидеть, кто же пришёл в этом году. И некий Фред (или Джордж) из той самой рыжей семейки стал делать ставки с Джорджем (или Фредом) о том, кто же попадёт из этих детей на их факультет.

Минерва сказала им остановиться не так уж далеко от стола преподавателей, а после этого ненадолго отошла и вот уже перед ними стоит трухлявый трёхногий табурет, на котором восседает шляпа. Гарри, стоящий где-то в середине толпы, её видно не было, но он ясно слышал вскрик какого-то ребёнка, когда шляпа резко раскрыла складки и запела своим скрипучим, в какой-то мере неприятным голосом:

- Может быть, я некрасива на вид,
Но строго меня не судите.
Ведь шляпы умнее меня не найти,
Что вы там ни говорите.
Шапки, цилиндры и котелки
Красивей меня, спору нет.
Но будь они умнее меня,
Я бы съела себя на обед.
Все помыслы ваши я вижу насквозь,
Не скрыть от меня ничего.
Наденьте меня, и я вам сообщу,
С кем учиться вам суждено.
Быть может, вас ждет Грифиндор,
Славный тем, что учатся там храбрецы.
Сердца их отваги и силы полны,
К тому ж благородны они.
А может быть, Пуффендуй ваша судьба,
Там, где никто не боится труда,
Где преданны все, и верны,
И терпенья с упорством полны.
А если с мозгами в порядке у вас,
Вас к знаниям тянет давно,
Есть юмор и силы гранит грызть наук,
То путь ваш - за стол Когтевран.

Быть может, что в Слизерине вам суждено
Найти своих лучших друзей.
Там хитрецы к своей цели идут,
Никаких не стесняясь путей.
Не бойтесь меня, надевайте смелей,
И вашу судьбу предскажу я верней,
Чем сделает это другой.
В надежные руки попали вы,
Пусть и безрука я, увы,
Но я горжусь собой.

На том песня и закончилась, а стоящая рядом со шляпой МакГонагал развернула лист пергамента, поправила очки и громко стала озвучивать имена.

- Гринграсс, Дафна!

- Слизерин!

- Долгопупс, Невил!

- Гриффиндор!

- Патил, Парвати!

- Гриффиндор!

- Падит, Падма!

- Когтевран!

- Грейнджер, Гермиона!

- Гриффиндор!

- Малфой, Драко!

- Слизерин!

И так, на самом деле, много человек. Гойл, Кребб, Уизли, Браун, Паркинсон... Когда распределяли на Гриффиндор – в зале было до ужаса шумно от криков и оваций, кто-то свистел, а детей тут же умещали с краю стола, где, как понял Гарри, всегда сидят первокурсники. Когда кто-то попадал на Когтевран было куда меньше шума, однако дети явно уже раздумывали, как проверить на сообразительность новых однофакультетцев, и тем не менее Грифы и таковых встречали, и Пуффендуйцев. С последними вообще было интересно – кто-то стеснительно улыбается, хлопая, а кто-то громко кричит, улыбаясь им. Странные люди. И только когда поступают на Слизерин Гриффиндорцы молчат, чего не наблюдается за другими факультетами. Зелёно-серебрянные, конечно, не опускались до создания шума, но очень тепло приветствовали немногочисленных, если посмотреть на остальных, новичков.

- Поттер, Гарри! - объявляет МакГонагал и неожиданно все смолкают. Мальчику от этого неудобно, он пригладил один из хвостиков на голове и двинулся к табурету. Со всех сторон его разглядывают, встают со своих мест, шепчутся, тянут шеи, вздыхают. Он прикрывает на мгновение глаза, после садясь на табуретку и тут же глаза скрылись под слишком большой для него шляпой, которая стала чавкать губами.

- Я вижу много отваги... - будто бы у него в голове разносится голос и шляпа вновь ненадолго замолкает. - Ещё неплохой ум, есть талант, о да... И неукротимое желание показать себя. Куда же определить Вас?

Однако Гарри молчал. Он мало что знал о волшебном мире, а то, что ему известно о Хогвартсе — стереотипы или же слухи из уст Хагрида и песня самой шляпы. Он не имел права выбирать, ведь шляпа верно поёт, она знает его судьбу лучше самого Гарри.

- Молчишь, юный Поттер, - она вновь издаёт звук, будто жуёт губу, и он немного жмурится, слыша это. А шляпа тем временем мычит и после на весь зал громко произносит: «Слизерин!»

Тут же зал затих. Прекратился шёпот, замолчали даже близнецы, учителя смотрели с едва скрываемым удивлением. Слизерин же, кажется, ещё не понимая, кого они получили в свой серпентарий, так как начали, как и до этого, слегка хлопать.

«Удачи, мистер Поттер» - когда шляпа слетает с головы, лишь добавляет её скрипучий голос, и под недоумевающие взгляды окружающих спокойно отправляясь в сторону стола змей, на котором завозились и вот уже свободное место оказывается около блондина с прилизанными волосами. Это, кажется, тот самый, который старался поговорить с ним в магазине мадам Малкин.

- Так ты, значит, Гарри Поттер? - растягивая слова, спрашивает он и, получив кивок, как-то самодовольно улыбается. Как Дадли, когда старается походить на отца. Видимо, и этот так же старался походить на более уважаемого им человека. - Я — Драко Малфой.

Однако Гарри всё равно.