10. Люциус Малфой

          После первых осенних каникул не происходило ровным счётом ничего. Мистер Квирелл почти прекратил заикаться, хотя выглядел всё так же помято, испуганно и вечно оглядывался на уроках, в коридорах, в Большом Зале, везде, где бы он ни был. По школе прошёл пущенный кем-то слушок, что он принёс в школу тролля, однако в это никто не поверил, да и не выглядел этот мужчина так, будто он способен привести в Хогвартс, хороший и защищённый Хогвартс, тёмномагическое, не умеющее как следует мыслить существо. Особенно если тролль был горным. В любом случае, слух этот был таким неважным, что он даже за пределы школы так и не прошёл, Хогсмид и тот не узнал о нём.

В то же время, Гарри всё хуже чувствовал себя на уроках Защиты от Тёмных Искусств. Он ещё в сентябре выучил весь учебник, как и все остальные, и хоть писал конспекты один за другим, ему всё равно было уже нечего учить. Магически ему было куда расти, но в теории он не уступал гриффиндорской заучке Гермионе Грейнджер.

«Бугимен

Интересный факт: сначала, до входа в наследие, Тот, Чьё Имя Нельзя Называть, считал, что станет Бугименом. Стал он по итогу нагом.

Известные на данный момент Бугимены: отсутствуют. Последний пойманный Бугимен был пойман много лет назад и назывался Кромешником. Проведя несколько темномагических ритуалов, он, как так же известные: Санта Клаус, Пасхальный Кролик, Зубная фея, Песочник и Суслик – стал духом, входящим в список магловских фольклоров.

Бугимен является грозой ночных кошмаров. Этим духом пугают детей, которые не желают спать. Бугимен стал популярен в сказках, книгах и рассказах. В разных народах его представляют по разному. Выше обозначенный «Кромешник» был долговязым, чрезмерно худым мужчиной с острыми чертами лица и чёрными глазами. Мог управлять страхами, создавать материальные кошмары

Место жительства: под кроватями в детских спальнях, в шкафах, тёмных местах, не скупятся на свои собственные места обитания, создают «гнёзда»

Бугимены в Британии: не найдены, не распознаны после 167 до н. э.

Отличие от волшебников без наследия: долголетие (по известным данным до нескольких десятков/сотен тысяч лет). В физической силе куда слабее среднестатистического волшебника. Сильней в безпалочковой магии, нежели в магии с помощью волшебного проводника. Одиночки. Не требуют размножение, наследие бугимена само выбирает наследника.

Способы борьбы: не выявлены. Представители данного наследия не располагали к насилию»

Пожалуй, только за лекции «не по теме» любил Поттер эти предметы. Да, говорил Квирелл долго и уроки не были особо интересными, но он давал информацию, про которую потом можно найти интересное произведение в библиотеке. Было интересно узнать, как можно выявить Бугимена, но куда любопытней для Гарри была возможность найти такого человека и научится у него беспалочковой магии. Он уже понял, что его отдадут вновь Дурслям. А, как он узнал, колдовать при маглах запрещено, значит он даже защитить себя палочкой не сможет. Это было ужасно, но если он научится этим управлять...

Тем временем очень аккуратно к ним крался Хэллоуин. Всюду были рожицы на красивых, круглых и овальных тыквах, страшные и не очень. Внутри каждой была свечка или маленький люмос. Как таковые создаются, он не знал, так как свой «фонарик» с кончика палочки он не мог убрать. Совсем не мог. Это было в одно время обидно, и в то же время не терпелось научится этому на следующем курсе, или последующем. Или на последнем курсе, седьмом. Но не позже, точно не позже. Он научится всему, всему, что только может предложить ему эта школа. Он найдёт работу, на которой сможет получать прибыль, не контактируя с другими людьми. Хорошую прибыль, чтоб ему не пришлось выходить из дома даже за покупками. Наверняка профессор Снейп или профессор МакГонагалл смогут помочь ему с выбором. Он видел, как они помогали выбрать будущую работу пятикурсникам.

На утро тридцать первого октября они получили яичницы с кусочками тыквы, тыквенные каши и тыквенный сок. На столе на тарелках лежали тыквенные палочки – интересно, как они это сделали? И кусочки тыквы. И блинчики, политые чем-то из тыквы. Запах тыквы, вкус тыквы, вид тыквы. Домовики даже сок на чай отказались поменять. Неужели волшебники так любят это рыжее растение? Гарри не отказывался, он всё ел с удовольствием. Он никогда до этой школы так не кушал. Драко рядом то и дело всплескивал руками, говоря что-то о противных домовиках, отказывающих своим хозяевам, Забини напротив него зевал от недосыпа – всю ночь они с Драко и Ноттом играли в волшебные шахматы в их комнате. Сам Нотт решил поспать и, как и Кребб и Гойл, пропустили завтрак. День, кроме еды и украшений, не выделялся ничем на фоне остальных. Если, конечно, не считать разговоров старшекурсников. Идеальная ночь для ритуалов.

Если уж говорить серьёзно, этот день очень понравился Гарри. Все были очень добрыми, счастливыми, в каждом кабинете висели тыквы очень высоко под потолком или достаточно близко, чтоб это можно было рассмотреть. Драко иногда хихикал, смотря, как замирал перед некоторыми тыквами его одноклассник, чтоб рассмотреть их лица. И на том, что не странно, праздник закончился.

- Ну, это был не очень интересный день, - вздохнул Драко, вечером ложась на кровать и закидывая руки за голову, сплетая пальцы в замок. Гарри уже сидел за домашней работой, а Теодор давно включил воду в душе, но выходить не спешил, и они остались одни, как нередко и до этого. – Я думал, будет веселее. Например, чтоб напал тот самый тролль, о котором говорили в школе, а? Как думаешь, это было бы весело?

- Думаю, нам было бы не весело, - он качает головой, посасывая уголок пера, вычитывая из книги, что ему нужно далее записать в своём домашнем конспекте на три с половиной фунта. Северус Снейп не смотрит, ученик ты первого курса ли, седьмого ли, маленький у тебя почерк или кривой, его это не волновало, пока он задавал домашнюю работу. Чаще всего у первокурсников, как и у Гарри в том числе, был кривой, довольно уродливый почерк, именно поэтому домашняя работа не была настолько же в тягость ему, насколько старшим курсам. Профессор это знал. Профессор вызывал в Гарри восхищение и неприязнь одновременно, и это было самым лучшим из всего того, что он мог чувствовать к людям вообще. Восхищался он в тот момент впервые.

Пока не познакомился с Люциусом Малфоем.

***

Отправив своего наследника в Хогвартс, Люциус желал немного отдохнуть от своих дел в палате Лордов. Взять Нарциссу, свою верную подругу и прекрасную жену, пусть и по расчёту, да отправится с ней на Азовское море. Или в Египет, что тоже не казалось ему плохой идеей. Там приятно, заклинания спасут от загара, не желательного его коже и коже его милой эльфийке. Отдохнуть от забот, которые его окружали с самого падения Тёмного Лорда. Но разве может что-то идти так просто?

Всё началось в первый же день его сына в школе чародейства и волшебства. Грингротс подвергся нападению и, хоть там так ничего и не украли, вор остаётся не пойманным и даже приблизительно указать на его личность никто не может. Пришлось быстро сменить лёгкую мантию, приготовленную эльфами, на строгую чёрную, дорогую и из самой лучшей ткани, что только смогли ему подобрать во Франции. Его палочка удобно лежала в трости и вот уже сиятельный Лорд поднимается по ступеням, чеканя шаг и смотря на окружающих, как на низших существ, которыми прочие считали только чистокровных магических созданий, которые дали их прекрасному миру такую волшебную вещь, как наследие.

- Лорд Малфой, - его встречает поверенный Рода Малфой, кланяясь совсем слегка, явно не ощущая себя ниже кого-либо из волшебников. – Желаю процветания вам и вашему Роду.

- Благодарю. Процветающего вам роста в богатстве, - так же в уважении слегка кивает он, перекладывая трость в другую руку и поправляя ворот мантии. – Я желал бы поговорить о моей банковской ячейке.

- Конечно, Лорд Малфой. Прошу, за мной, - он развернулся, ведя за собой столь известную в Британии личность, и столь же богатую, что было бы странно, если бы он не зашёл. Если уж даже Уизли, имеющие самую маленькую ячейку, поспешили заявиться в банк с самого утра, как новость появилась в «Пророке», то уж он, влиятельнейший после Альбуса Дамблдора и Министра Магии человек, не оставил бы это дело в стороне.

Они проходят в богато и со вкусом украшенный кабинет, и Люциус занимает место перед столом, в то время как его поверенный поспешил занять место за своим столом, что сделало его немного выше и позволило смотреть на человека перед собой почти прямо.

- И так, - доставая из ящика стола нужные бумаги, заговорил он. – Что именно вы бы желали обсудить?

- Накануне вечером на ваш банк было совершено нападение, и я встревожен своими счетами, находящимися здесь. Я хотел бы получить уверение, что если меня ограбят, то банк возместит мои потери с процентами, - как можно более тягуче проговаривает он, наблюдая цепким взглядом за гоблином. Тот улыбался, ценя подобное отношение в сторону денег, и кивнул, стоило ему закончить говорить.

- Так вы, смею предположить, хотите увеличить процент за пропажу? – участливо спрашивает он и видит медленный кивок от аристократа. – И какую же вы хотите цену?

- Десять галеонов за каждый потерянный или украденный кем-либо и чем-либо отсюда. Здесь куда конкретней написан список, при каких условиях мои богатства можно отправить под это описание, - он вынул из кармана небольшую пачку бумаги, вернув ей палочкой нормальный размер, и получившуюся папку опустил на стол перед гоблином. – Прошу ознакомиться со списком.

Гоблин открыл первую страницу и погрузился в ознакомление со всеми пунктами, так же через час чтения натыкаясь на продолжение уже других запрашиваемых у банка услуг. На последней странице, около оглашения цены, которую готов платить за выполнения вышеперечисленного клиент, стояла элегантная витиеватая подпись под наклоном, знакомая почти всем рабочим в Грингротсе и принадлежавшая Лорду перед ним. Все требования не переходили фантастичной черты, а в их мире находились и любители чего-то подобного, потому, затратив на раздумья и оговоры всех пунктов ещё полтора часа, свою подпись поставил и поверенный. Копия документа тут же появилась рядом и её вернул себе Лорд, в то время как оригинал прибрал в ящик стола гоблин.

На том дела были закончены и платиновый блондин желал вновь оказаться у себя в мэноре, чтоб покинуть его с женой, но и тут всё не складывалось так гладко. Некие проблемы возникли у мальчика Поттера. Чего скрывать, Упивающиеся Смертью тоже когда-то записали Мальчика, Который Выжил, в ряды Тёмных Лордов, которые повидал или повидает Альбус Вулфрик Дамблдор на своём веку. Но стоило только народу узнать, что мальчика будет воспитывать этот самый идол света, как все возможный и затаённые надежды рухнули. От них не осталось ничего. Как и от мальчика, который пропал на долгие 10 лет. За это время баек о Герое, историй, как он уже вместе с великими волшебниками побеждает зло, с пелёнок учась творить магию, и книг о нём стало столь великое множество, что пройди ещё десяток лет, и все бы посчитали его просто вымышленным героем, а ту историю с Тёмным Лордом – небылицей. Сам как-то умер, а списали всё на этого ребёнка. Бывает, что уж говорить, и не такое в истории творят. Но потом в школе появился сам этот герой, и вот уже все знают, что он если не будущий Тёмный Лорд, то очень странный ребёнок. Он не жил с Дамблдором, это было понятно с первого взгляда. Однако журналисты об этом не говорили. Почему? Потому что некому этого подтвердить, а в слова учеников, если те и узнали правду, никто не поверит. Люди ещё не настолько доверяют своим детям. Да и сам мальчик может их обмануть. То ли дело взрослый, знакомый с ребёнком. Газете нужен был материал, и Люциус был уверен, совсем скоро Скитер его найдёт.

Скоро пришло и первое письмо от Драко. «Апатичный» - так описал своего нового друга его сын. И, если об этом так подумать, Люциус готов был поверить, что Авада просто что-то повредила в голове мальчика. Потому что в это верить куда проще, чем в то, что одиннадцатилетний по своей воле мог вырасти в это. А уж принуждать к чему-то Избранного не стал бы никто.

- Люциус, я волнуюсь, - Нарцисса сидела на кресле в их общей гостиной с газетой на коленях, когда муж зашёл. Они вновь отложили свою поездку, решив подождать до следующего понедельника. – Мы отправили нашего сына к Дамблдору, Люциус, Дамблдору! А если он вновь будет строить козни? Я не желаю, чтоб наш сын попал в неприятности!

- Тише, Нарцисса, - присаживаясь напротив неё в кожаное кресло с неудобной спинкой, которая стала за многие годы очень привычна Малфою-старшему, с непроницательным лицом сказал он. Приманив к себе газету с колен женщины, он убедился, что про Избранного пока что не появилось новых статей, лишь заметка какого-то безымянного журналиста о том, сколь красив их маленький Герой, который обеспечил Британию спокойной жизнью. Фото явно сделано без позволения самого Героя, тот находился близ Драко и не отрывал глаз от пола, а потому всей той «красоты», о которой распевается автор, не видно. Многим интересно, как он выглядит с близкого расстояния, вот только пробраться в Хогвартс очень трудно. Чрезмерно трудно. – Драко сообщит, если что-то произойдёт.

- Но, Люциус, - она замялась, а после протянула ему два конверта. Один был запечатан, а вот второй раскрыт, и письмо Нарцисса держала прижатым к письмам большим пальцем.

Эльф нахмурился, принимая конверты. Раскрытый Нарцисса имела право открыть – он был от Драко и предназначен для них обоих. Второй же, закрытый, был лишь для него, Люциуса. От Северуса. Обычно он не пишет столь рано. Они списываются в субботы каждой второй недели и по возможности встречаются в следующее же воскресенье. Тут же воскресенье первой же недели учёбы его сына, и вот уже письмо. Не сложно догадаться – сын что-то натворил. И что-то серьёзное, раз он не может разобраться с этим сам.

Хмурясь раньше времени, он взял письмо и принялся за чтение. Чем дальше он читал, а глаза бегали с лева направо, тем более светлело его лицо. Оно не вызывало у него того беспокойства, с которым подала его ему Нарцисса. Разве что в начале обращение заставило весело фыркнуть. Вот же... шутник.

«Дорогая матушка, отец

Пишу вам вечером, наша первая неделя прошла совсем спокойно. На данный момент в спальне никого нет, Потти отправился к лесничему и, думаю, вернётся совсем скоро, ведь с этим неотёсанным глупцом совершенно не о чём поговорить.

Теодор и Забини сейчас в комнате второго, играют в шахматы. Насколько мне известно, в прошлой игре у них вышла ничья.

Пишу только с благими вестями. За это время я смог зарекомендовать себя, как одарённого умом и магией учеником. Но эта девчонка с Гриффиндора, маглорождённая, выучила все учебники и блестит своими знаниями на каждом уроке! Какая наглость! И не подумай, что я осуждаю именно её знания, отец, а я уверен, мама так не подумает, но она буквально прыгает на своём месте, когда тянет руку, краснеет от возмущения, когда её не спрашивают, и зачастую выкрикивает ответы!

Думаю, все маглорождённые и магловоспитанные какие-то особенные. Поттер, конечно, очень странный и ведёт себя непонятно, но у меня уже есть подозрения на этот счёт. Как оказалось, вовсе его не воспитывал Дамблдор! Он жил у родственников-маглов, а те использовали его, как домового эльфа! Он мыл, стирал, готовил, работал в саду. Его били и унижали, отец, матушка! Это просто ужасно, особенно невыносимо было без этого понимания. Он выполняет всё, что ему скажут, даже если в словах не подозревалось приказа. В первые дни он выучил наизусть учебники по всем основным урокам, и, думаю, совсем скоро засядет за травологию, астрономию и историю магии. Он буквально проглатывает информацию, о чём не спроси из учебного материала – всё знает. Мне кажется, у него в голове просто очень пусто, и потому каждая книга легко находит себе место, потому что во многом ином он просто никакой, мама, ты бы видела, во что он одевается, когда не нужна школьная форма, это просто уродливо: поношенная, застиранная, в разы больше него самого кофта, футболка, майка, да всё!

Чего же я только о Поттере? Отец, эти лестницы – кошмар! На них можно умереть, если не успеешь запрыгнуть или спрыгнуть на своём этаже, что уж делать, когда исчезают ступеньки или они решают переместиться вместе с тобой посередине. В коридор на третьем этаже мы не ходим более, как и остальные ученики Слизерина. Своих однокурсников предупредили мы с Теодором, на остальные года обучения информация доходила уже как в сломанном радио, и тем не менее все поняли, что в первый день нашего приезда Дамблдор не врал: то, что там находится, хочет нашей смерти. А, ещё по школе прошёл слушок, что профессор Квирелл принёс в школу тролля. Тролля! Этот-то заика! Конечно, в это никто не поверил.

Крёстный на меня не жалуется, но определённо не умеет руководить детьми. Его боятся все на факультетах, что мне очень нравится. Я же его крестник.

P. S. Кто-то подливал Поттеру зелье ненависти в сторону слизерина и доверия в сторону многоуважаемого директора. Сейчас он вернулся от лесничего и я отправил его к медведьме из-за отравления стряпнёй Хагрида. В этой партии шахмат победил Забини.

С уважением,

Д. М.»

- Что же тебя встревожило? – он оторвал взгляд от письма, складывая его и вкладывая в конверт, подавая Нарциссе. Та любовно поправила печать, накладывая чары маринования, и через домового отправила его к себе в комнату, в ящик с прошлым письмом сына. – Ничего такого, самое обычное письмо. Конечно, я уже занят решением этого существа на третьем этаже, но более ничего странного не нашёл в его словах, - это, конечно, не считая первой части поскриптуна, но не может же кто-то всерьёз отравить Избранного? И Северус, души не чаявший в своей «жене» любимой девушке, явно с этим уже разобрался, раз о зельях уже известно их сыну.

- Не знаю, Люциус, ой не знаю, - качает она головой, закусив подушечку большого пальца. – Просто что-то явно не так. Ты разве не чувствуешь? – его милая эльфийка посмотрела на мужа. Её длинные ушки казались ещё острее, а лицо взрослее, чем есть на самом деле. И это в какие-то тридцать из отведённых им семи столетий.

Люциус прислушался к себе, на что не оставалось времени в последние несколько дней. Вся неделя выходила какой-то суматошной, гоблины после того разговора ещё не раз и не два вызывали его к себе на разговор, но сейчас он тоже это почувствовал. Только не что-то неприятное, нет. Трепещущее чувство ожидание поглотило его с головой и эльф чуть не заурчал в эйфории от этого ощущения. О да, их явно ждёт что-то многообещающее и от этого чувства хотелось трепетать.

Письмо от Северуса даже по весу было куда более лёгкое, чем от сына, но тяжелее, чем его обычные письма. Серебрянный ножичек легко лёг в руку и скользнул под красную печать Рода Принц, распечатывая конверт. Замысловатый, резкий почерк мгновенно привлёк его внимание, и серые глаза стали бегать со строчки на строчку.

«Люциус

Пишу тебе в спешке. Лорд жив. В школе филосовский камень. Рождество необходимо провести без директора, так же может понадобится родовой камень Реддлов, займись из особняком, прикажи гоблинам подготовить ячейку Лорда к его возвращению. Займись пересмотром дел Пожирателей. Азкабанцев необходимо высвободить в последующие годы, но как можно мягче. Если то возможно, постарайся показать Министру, что тому самому не выгодно, чтоб суд над Пожирателями был общественным достоянием. Найди легелемента для Беллатрисы и Сириуса Блэков.

Лорд посетит тебя сразу, как обретёт телесную оболочку.

Я посредник

С. Т. П.»

Такие новости были очень необычными, но Люциус ощутил быстро заколотившееся сердце. Его господин, его Повелитель жив, да совсем скоро, судя по словам Северуса, встанет на ноги, на свои, на чьих бы сейчас он не был. Если он и вовсе не в бестелесной оболочке, что, если судить из рассказа друга, тоже вполне себе реально.

- Что там, Люциус? – смотря, с каким облегчением опускаются плечи супруга, с интересом спрашивает она. Ведь её эльф ещё так молод, а уже так малое в жизни способно его обрадовать, что такие просветы кажутся ей очень редкими лучами солнца в их доме.

- Он жив, Нарцисса, - с явным облегчением говорит он. – Наш Лорд, Нарцисса, мой Повелитель, он жив!

- Ох, Люциус, - она чувствует смешанные чувства. С одной стороны, она рада за своего мужа. Его фанатизм, как у её чокнутой сестрички, был необычен, и в то же время фанатизмом не был. Он готов был сделать всё, что попросит Повелитель, когда они наедине, но если в зале есть кто-то ещё, то даже колено он преклонит с явной неохотой. Эта черта его характера не редко смешила и напрягала Нарциссу. Она не знала, чем занят её друг с Лордом, и некоторые мысли были и вовсе абсурдными. Абсурдными до нельзя, если так подумать. И тем не менее эти мысли были, а Люциус не опровергал и не подтверждал их. Скорее всего скоро он подаст на развод. Хотя куда вероятнее, что не станет этого делать чисто из политических соображений. – Я так рада за тебя! Вы так долго этого ждали, вы все, и тут такое, это же прекрасно!

Он отрывисто кивает, забрасывая письмо в камин и следя за тем, как оно сгорает, поглаживая головку своей трости. Пожалуй, эти новости куда лучше их задуманной поездки в Египет.

Но не время было так просто расслабляться. Стоило взяться за дело и первым же пунктом в списке стало посещение гоблинов. Его визиту никто не был удивлён, чего и следовало ожидать от этих магических существ, только поверенный вновь вышел его встретить.

- Вам что-то угодно, Лорд Малфой? – после любезностей, спросил он.

- Да. Я хотел бы встретиться с поверенным Родов Слизерин и Реддл, - говорит он, осматриваясь. Его просят подождать немного, а через добрых десять минут простого ожидания в кабинете поверенного Малфоев туда зашёл другой гоблин. Они мало чем отличались между собой, в большей части, конечно, одеждой.

- Вы желали меня видеть, Лорд Малфой? – занимая место своего коллеги, спрашивает он, поправляя тонкие очки в золотой оправе на своём неаккуратном носу.

- Да. Есть дело и, желательно, банк должен предоставить мне в нём полную конфиденциальность.

***

Он стоит перед двухэтажным зданием, покрытого всем, что может возникнуть на заброшенном на долгие годы доме: гнилью, плесенью, с гнилыми досками на крыльце и протёкшей крышей. Такое знакомое, но постаревшее здание, вызывает жалось в Люциусе. Ведь это здание его Лорда, его Повелителя, которое никто не посещал долгие годы. Никто, включая Люциуса, когда-то очарованного, загипнотизированного этим нагом.

- Вы ещё кто? – из домика в саду вышел старичок, опираясь на трость и сильно щурясь, хотя на носу были очень старые очки с толстыми стёклами. Сторож дома, работающий здесь не одно десятилетие, был предан дому и своему делу. И как бы Малфой не хотел, он наблюдал из далека за домом и знал всё, что делает мужичёк. Отгоняет мальчишек, заменяет хоть и дешёвыми, но всё равно целыми окнами те, которые выбивают камнями детишки. Он стрижёт газон, расчищает двор от снега зимой и топит печь в особенно холодные вечера, что не даёт дому в конец заледенеть, а деревянному полу обломиться в особо трухлявых местах. – А ну кыш отсюда! Этот участок не продаётся!

Люциус морщится, перекладывая трость из одной руки в другую и складывая руки с ней за спиной. Он выпрямляется, расправляя плечи и поправляя простенькое, но явно дорогое магловское пальто, поверх которого был накинут серебряный тонкий шарф.

- Я вовсе не хочу покупать это здание. Мне велено приготовить здесь всё к возвращению хозяина дома, Лорда Реддла, - чеканит он, говоря громче привычного, зная о проблемах слуха у мужчины. Тот смотрит на него с явным недоверием. Знает, что его слова не могут быть правдой, последний Мракс был мёртв на сей момент, а мальчишка Реддл со всей семьёй был убит ещё много лет назад неизвестным. – Это внебрачный сын Пенелопы Мракс от Томаса Реддла. Я пришёл говорить от его имени, мы хотели бы устроить здесь ремонт, в вашем сарае в том числе.

Старик жуёт губу, не зная, что ему выбрать, но после отмахивается от назойливого мужчины. Ему уже не важно, что произойдёт с домом. Хотелось бы просто спокойно дожить свой век на те жалкие гроши, что ему платят. Однако его останавливает покашливание за спиной.

- Чего ещё? – ворчит он, с тихим кряхтением поворачиваясь к нему и видит, как из кармана пальто, который явно не выпирал во время их разговора, мужчина достаёт увесистый мешочек и протягивает ему.

- Вы долгое время работали здесь, не получая достойной зарплаты, и мы не могли обойти это вниманием. Это возмещение ваших личных убытков, как финансовых, так и моральных. Думаю, этого хватит на первое время.

Старичок дрожащей от не редких в последние годы перепадов давления вытягивает руку, принимая на самом деле лёгонький мешочек, и думает, что там скорее всё такие же гроши.

Он кивает на прощание, вновь отворачивается от мужчины и торопливым шагом спешит от него уйти, уже в своей комнатке раскрывая мешочек и находя в нём ровно тысячу фунтов*. Такого удивления и благодарности он, получающий сотню* фунтов в месяц, давненько не ощущал. Потому на следующее утро пропустил строительную бригаду в дом и даже предложил чаю, от которой странно одетые люди отказались. Его попросили не мешать стройке, а чтоб не заболеть, то какое-то время лучше не входить в дом и, подумав, он решил, что это здравая мысль.

День за днём шла стройка. В первый день ничего не изменилось, про внутреннее убранство уж он не судил. Через неделю через чистые новенькие окна можно было увидеть прекрасный первый этаж, и, почёсывая макушку, он не мог сравнить убранство ни с чем, что было бы дешевле такой же тысяче фунтов, помноженных на два или три. В любом случае люди с золотыми руками принялись за второй этаж. К дому за это время не подходили с камнями, соседские детишки с восторгом бегали вокруг, каждый вечер в окна стараясь рассмотреть, что нового произошло в доме, а весь остальной день старались понять, как это происходит, но каждый раз уходили ни с чем.

Начинался второй месяц стройки и тут уже он не мог вспомнить ничего. Старичка что-то заставляло сидеть в своём сарайчике, попивая с мягкими булочками сладкий чай, греющий суставы, но когда вся работа закончилась к декабрю, он смог насладится видом. Обойдя дом изнутри, он видел небольшую виллу, мэнор. Комнаты будто в разы стали больше, вещей в них прибавилось, появилось всё необходимое для жизни, не было даже пыли, которая всегда остаётся после строек.

Не обошли волшебники, как прозвал их маразматичный старичок, и сад. Деревья будто выровнялись, стали крепче, моложе, хоть листьев на них клеить никто не стал, осень, в конце концов. И даже его сарайчик снаружи стал презентабельным, хотя он не слышал, чтоб к нему кто-нибудь прикасался за это время.

Реддл мэнор ожил.