12. Пора домой

          Когда они вернулись из Малфой-мэнора всё вернулось на круги своя. Гарри вновь не спал большую часть недели, только если раньше он проглатывал книгу за книгой, то сейчас большую часть ночи стали занимать переписки с обворожительным Томом Реддлом, который в принципе был ничем не хуже книги, он являлся таким же многосторонним, как библиотека Хогвартса. Общаться с ним было легко и непринуждённо, и Гарри забывал обо всём, что не связывало их, утопая в его рассказах и уроках. Даже успел пообещать выучить рунологию, найти книги по магии крови (...в этом тебе вполне могут помочь Малфои, Поттер. В школе я учился с Абстраханом Малфоем...), научиться ритуалистике и нумерологии. Правда Том сказал, что стоит заняться всем этим со следующего учебного года, а узнав о возрасте своего собеседника, и вовсе предложил записаться на эти предметы на третьем году обучения, но он был слишком захвачен возможностью угодить Реддлу, чтобы так далеко откладывать эти дела.

«Ночью в Хогвартсе так красиво»

С этой фразы начались его ночные походы по замку в мантии невидимке. Да, это запрещено, но, как было сказано в начале обучения, не пойман — не вор. И его поймать в этой мантии никто не мог, и он блуждал по коридорам, иногда навещая совятню с прекрасными хищниками внутри. И именно в один из таких походов он заметил неизвестную ему дверь, которую явно не увидел бы без помощи гриффиндорца.

Этого рыжего мальчика он знал. Рон Уизли, так его звали, это он точно помнил, всё время осматривался, прислушивался, вздрагивал от шорохов и упрямо гулял по коридорам. Гарри было всё равно, но настолько нечего делать в тот вечер, что он решил прогуляться с ним. Ровно до того момента, пока не заметил Перси Уизли, старосту Гриффиндора. Он тут же скользнул к стене, вставая за железными доспехами какого-то рыцаря. Он не должен быть пойман. Единственный указ, который он должен выполнять, когда как-либо нарушает правила. За нарушение указов следуют очень жестокие наказания.

А вот Рон скрыться не успел и мантии невидимки у него не было, поэтому ничего удивительного в том, что его поймали, не было.

- Рональд Уизли! Что ты здесь делаешь? - Перси, и это сразу видно, не собирался так просто спускать шалости брата тому с рук. Ему и близнецов на своём попечении хватает, чтоб ещё и младшему всё допускать. И что тогда в следующем году? Джинни позволить с мальчиками встречаться?

- А-а...-а, Перси! Да я только проспорил, вот и всего, это, да, - говорил он, запинаясь и вновь осматриваясь по сторонам, чтоб найти ход отступления. Однако, как назло, ничто не хотело попадаться и он вздохнул, отпуская перед братом голову. Так или иначе, теперь ему придётся отвечать за свои поступки.

Гарри наблюдал, как огненные эллементали разбираются между собой, и стоило им только отойти за угол, как он желал продолжить прогулку, но запнулся о слишком длинную как для него мантию и свалился в сторону стены, вот только та внезапно поддалась назад и он провалился в неизвестный ему кабинет.

- Ты слышал это? - улавливает Гарри голос старшего Уизли и, понимая шанс быть раскрытым, не вставая отползает со стороны двери, закрывая её и как раз вовремя. Через несколько мгновений он слышит топот ног стой стороны двери.

Он встал, отряхиваясь, и осмотрелся. Это явно был кабинет, но заброшенный. Парты, покрытые пылью, стояли в углу класса, большое окно выходило на полумесяц, а посреди класса стояло чистое зеркало, которое было не просто большим, Гарри казалось, что оно было выше него как минимум в полтора раза. И на самом верху он видел надпись, точнее название зеркала. Еиналеж. Он даже не думал пробовать выговорить это, язык сломался ещё в голове.

Вспоминая, что Слизеринцы не могут ходить в неподобающем виде — особенно он, Избранный,ведь обещал Реддлу быть самым лучшим слизеринцем — он подошёл к зеркалу, чтоб привести себя в порядок. Однако самого себя он там видел не долго. Не успел даже заметить, где именно нужно себя отряхнуть, он понял,что картинка изменилась. Сначала — не сильно. На нём просто сменилась одежда на свободную, слегка великоватую ему мантию прекрасного чёрного цвета. Даже на вид она была мягкой и тёплой, домашней, в которой можно зарыться всему с молоком перед камином. Дальше были его волосы — всё такие же длинные, они, однако, не были собраны в хвосты, не были расчёсаны, что было очень больно, а просто стояли над головой гнездом. И после стала преображаться и вся комната — там был камин, большое кресло, целый шкаф книг и стол, заставленный разными интересными вещами, которые он видел в книге по артефакторике, которую взял, как только понял, что это просто идеальная работа для него. И он улыбался. Гарри метнул руки к волосам, а после ко рту, но то, что происходило там, не являлось настоящим. Он это понял. И что-то в груди вновь обломилось. Это его отражение кажется куда счастливее него. Наверное, он из какой-нибудь параллельной вселенной.

Но, раз уж так подумать, если у него вышло, то почему не может выйти у него самого, Гарри, самого настоящего? Да, определённо, он к этому стремится. И он этого добьётся. И расскажет об этом Тому. Том будет им гордиться.

После того дня этот кабинет Гарри не посещал.

***

Профессор Квирелл стал куда меньше заикаться, а на его уроках у Гарри прекратилась головная боль. Наоборот, после его уроков ему становилось куда лучше, а Драко говорил, что Гарри буквально расцветает на его уроках. Наверное он прав, но Поттеру всегда было всё равно на то, как он выглядит со стороны. Опрятно одетый, причёсанный, набравший более-менее нормальный вес и здоровый цвет кожи, он и так выглядел привлекательно и девочки постарше это оценили, решив, что подёргать Избранного за щёки перед поездкой домой — самая лучшая идея, которую они могут себе позволить.

Да, им пора домой. И Гарри не может сказать, что он рад этому. Здесь слишком хорошо, куда лучше, чем у него дома. Здесь большая комната, у него есть кровать, не нужно выполнять всю работу по дому и отрабатывать себе еду. Всё, что требуют от учеников — послушания и прилежной учёбы, и это Гарри мог дать, не прося, да никогда и не желая чего-то взамен. Чего не скажешь о Малфое.

Драко, определённо, был рад очень многим вещам, и поездка домой — лишь немногое из гигантского списка вещей, которые его радовали. И почему-то очень многое из этого списка связано с одним небезызвестным магом.

Гарри Поттер улыбался. Не ярко, можно сказать незаметно. Драко прожил в окружении таких улыбок, и пусть они далеко не самые широкие, но они самые искренние из всех тех улыбок, которые доводилось ему увидеть. Крёстный улыбается довольно редко, но куда чаще в Большом Зале, смотря на своих змеек, которые явно получат кубок в этом году. Отец улыбался его маме, когда та завязывала на голове странные хвосты или забавные косы, а после превращала на себе платья в какие-то взрывы дизайна, от которых сам Драко хохотал до изнеможения. Мама улыбалась всегда, когда улыбался папа или Драко. Гарри Поттер улыбался крайне редко, чаще всего по утрам или к позднему вечеру, в те самые ночи, когда не собирался спать за очередной книгой или письмом чего-то, о чём никому не рассказывает, однако то, как часто он меняет чернила, уже о многом говорит. Гарри Поттер улыбается на уроках полётов. Потти улыбается, когда за свои зелья или знания получает баллы. Гарри улыбается, когда Драко куда-то ведёт его, крепко ухватив за руку.

Крёстный не улыбается, когда Дамблдор в начале последней недели обучения как-то странно смотрит на Избранного. Отец хмурится, когда узнаёт, что Драко вновь во что-то вляпался. Мама грустит, когда отец засиживается в кабинете, решая проблему с монстром в коридоре третьего этажа.

Гарри Поттер не улыбался, когда к нему ночью в коридоре подошёл Дамблдор. И когда осторожно снял с него капюшон мантии невидимки, каким-то образом найдя его там, где Гарри укрылся от него буквально мгновение назад. Герой видит небольшое сияние от очков директора, однако его мантия сияет куда ярче.

- Здравствуй, мой мальчик. Не мог бы ты мне помочь? - спрашивает он, добро улыбаясь, и Гарри напрягается. Так улыбается тётя Петуния, когда рассказывает соседям, какие они добрые и приютили сиротку-родственника от его родителей-наркоманов. Однако он кивает, не видя причин отказывать. Не зная причин, по которым имеет право сказать «нет». - Понимаешь, в одном кабинете на третьем этаже есть люк, а там очень важная мне вещь. Не мог бы ты сходить и принести мне оттуда эту вещь?

- Да, директор, - вздохнул он, кивая, и отправляется в кабинет, на который указал директор. Он знает, кто там находится, но Драко так давно рассказал об этом отцу... Наверняка ведь собаки там уже нет.

Когда он обернулся, Дамблдора в коридоре не было, и он задрожал, потянув на себя дверь нужного кабинета. Его сковывал страх, однако первым же делом он уловил звуки арфы, которую слушал на балу Малфоев, и слегка успокоился, увидев спящее чудовище. А после и люк, о котором ему было сказано.

Люк находился, а как же иначе, под лапой зверя, и он не мог сказать, что именно нужно сделать, потому наставил на неё палочку.

«Вингардиум Левиосса» - лапа поднимается и отлетает в другую сторону, открывая ему проход. Цербер дёрнул одной из голов, и Гарри готов был бежать, но что-то заставило собаку вновь успокоиться, а от того свободно смог вздохнуть и Избранный, подходя к люку и со скрипом поднимая довольно тяжёлую дверцу. Сунув в неё руку и поняв, что это похоже на погреб, он зажёг «люмос» и осветил происходящее там. Дьявольские силки, слабость: огонь. Огненное заклинание, которым грелись первогодки этой зимой, прекрасно справилось с поставленной задачей, потому что Поттер не уверен, что директор просил принести ему именно их.

Он спустился, оставив люк открытым, ведь наверняка не смог бы открыть его изнутри, и осветил себе путь. Однако и тут всё было не так просто, и дальше находилась комната с дверью,тремя мётлами и летающими на крылышках ключами. Гарри верно понял, что нужный ключ необходимо поймать, но сначала подёргал дверь и, о чудо, её забыли закрыть! Видимо, директор совсем недавно сюда спускался, и совсем забыл об этом, потому в следующую комнату Гарри попал без проблем. Как и в последующую. Он не умел играть в шахматы, потому обошёл гигантский стол с этой игрой по периметру и прошёл в следующую комнату. В которой был вырубленный тролль. Теперь Гарри совсем прекратил дрожать. Видимо тролля вырубила его же дубинка, лежащая рядом. Без сомнений, директор не самый хороший человек, однако он хотя бы позаботился о том, чтоб ему, Гарри, ничто не навредило в этом пути, один на один с неизвестностью.

Однако следующая комната заставила его усомниться в этом. Он заметно запутался в данной загадке, но, осмотрев пузырьки, заметил тот, из которого уже отпили. Сверившись со словами загадки, он взял этот флакон и отпил.

Вот только пройти через огонь не смог. Он подошёл к огню, но, стоило только ощутить жар, исходящий из него, как мысли заполнились сомнениями. А если он выпил не то? Яд? Хотя вокруг не было мёртвых тел, значит это по крайней мере не яд. Но кто он такой, чтоб пройти через огонь? Что бы там не было, оно явно не такое важное, чтоб отправлять за ним первокурсника.

Он сжал кулаки, жмуря глаза, и развернулся, как в то же мгновение жар за спиной пропал. Обернувшись, он видит, что огонь прошёл. Исчез, если так говорить. И это было самым оптимальным вариантом для Гарри, лучшим вариантом. Ведь ему нужно забрать то, что находится в этой комнате, сам директор это запросил. Значит необходимо всё таки принести это, что бы это ни было. Оно наверняка очень важное, раз так сильно охраняется.

Он медленно прошёл в том месте, где мгновение назад был огонь, ощущая, как нагревается обувь, и понял, что даже если не ошибся с зельем, то его одежда вполне могла сгореть под напором пламени. Это было бы ужасно, определённо. Как директор об этом не подумал?

Он прошёл в большой, ярко освещённый зал, о котором и не подозревал. Тут были колонны, ступени, свободного места много, как бальный зал в мэноре Малфоев. Красиво, если не считать того зеркала, которое он увидел посреди зала. А перед ним и профессора Квирелла, который крутился, ища что-то у спинки зеркала. Гарри не был уверен, что он там искал. Лишь надеялся, что ему не нужно будет тащить к директору это зеркало.

- Профессор Квирелл? - спросил он, подходя к профессору. И довольно быстро понял, что это не он. От тюрбана учителя всегда исходил небольшой тёмный цвет. Этот профессор был покрыт зеленоватым свечением, что было непривычно.

- А, мистер Поттер, - голос его был странным, непривычно ровным. - Рад видеть вас здесь, мистер Поттер? Неужели директор и вас отправил за тем, что ему нужно?

- Да, сэр, - кивнул он, подходя к учителю, останавливаясь на приемлемой длине. Тот кивает, и на мгновение отворачивается. Гарри видит, как он хмурится, и не понимает причины, пока не слышит голоса.

«Подведи мальчишку»

Он хмурится, отходя на шаг, а когда Квиррел потянулся за палочкой, нырнул под свою мантию, убегая из этого сумасшедшего зала. В этот момент в голове всплыла мысль о том, что Дамблдор уже несколько недель как занят в Визенгамотоне и в Хогвартсе не появлялся, а в это же время как-то оказался ночью около него и, видимо, лже-Квирелла. Это было ненормально, этого просто не должно было быть.

Он выбежал из зала, но огонь перед ним расцвёл ярким цветком куда быстрей, чем он переступил через него. Тут же отстранившись от него, мальчик оглянулся, от чего капюшон свалился с его головы, и в то же мгновение его скрутили невидимые верёвки. Он слышал об этом заклинании, и понимал, что наслал его, видимо, профессор.

Квирелл подошёл к нему, хватая за загривок, и скинул заклинание, потащив к зеркалу.

- Что ты видишь? - прямо спрашивает он.

Поттер посмотрел на себя и замолчал, не понимая, чего от него хотят. Ведь картина совсем не менялась.

- Я вижу себя. В кресле перед камином, с чаем, на столе артефакты, - отвечает он и в это мгновение его отражение встаёт с кресла. Он несколько минут смотрит прямо на настоящего Гарри, а после подходит к столу и берёт ярко-красный камешек, который показывает ему прежде, чем положить в карман мантии. И в то же мгновение собственный карман оттянулся у Поттера. Он легко может догадаться, что именно это хочет от него учитель. - Я встаю с кресла. Сажусь за этот стол и работаю.

«Он лжёт! Проверь его карман»

- Что у тебя в кармане? - тут же спрашивает Квирелл и Гарри от него отпрянул на шаг.

- Ничего! У меня ничего! - он не знает, зачем говорит это, но сейчас Избранный очень испуган и не может смотреть на своего профессора никак иначе, кроме как огромными глазами, замечая любое его движение, и потому сразу замечая, когда тот двинулся к нему, протягивая руку к его карманам. Не отдавая себе отчёта, он схватился за руку профессора, и тот закричал, отстраняясь от него и держась за руку, которая дымилась и в запахе повис запах обгоревшего мяса. Мясом и являлась та часть руки профессора, за которую он взялся. И от этого он только сильней испугался, ощущая слёзы, столь непривычные слёзы на своих щеках.

«Хватай его! Забери камень!»

- Н-но, Хозяин, моя рука! - пытается пролепетать недо-Квирелл, но ничего не могло убедить Тёмного Лорда, и Квирелл вновь полез на него. Мальчик не мог сделать ничего, кроме как резко выпрямить перед собой руки, на которые и напоролся Квирелл, да прям лицом. Поттер уже не мог от него отстраниться, ощущая, как цепенеют мышцы, а он закричал от боли, и этот крик пробирал до души, самому становилось совсем больно, и в голове начал образовываться туман. Он охает, ощущая, как земля уходит из-под ног, и через несколько мгновений уже ничего не видит. Очки отлетают в сторону, а глаза застилает чёрная пелена.

Проснулся он уже в белой спальне. Его прикрывали от остальных белые шторы, белые простыни и белое одеяло, белая подушка и белая пижама. Резинки лежали рядом на тумбочке, как и нащупанные им очки с толстыми линзами. Удивлённо подержав их у себя перед глазами, ощупывая их, он натянул их на нос, ощущая укол боли. Ему правда нравились эти очки. Тоненькие, лёгкие, они совсем не спадали с его носа, как обмотанные скотчем, которые надеты сейчас на него. И он точно уверен, что не слышал стука стекла, его очки наверняка были целы на тот момент.

- Гарри, мальчик мой, ты очнулся? - он не заметил, как тут появился Дамблдор, и слегка отполз от него, понимая, что не исполнил его приказа. - Твои фанаты прислали тебе много сладостей, - он перевёл взгляд на вторую тумбочку, на которой были горы сладостей, в которых он прямо видел некоторые особо противные, вызывающие множество разных последствий. Зелёная кожа, дым из ушей, слоновий хобот, рожки. Видимо скупили весь отдел шуток в сладком королевстве. Странно, что ему вообще кто-то что-то подарил. - То, что произошло в той комнате, должно остаться в секрете, ты это понимаешь? - дождавшись кивка, он добродушно стал смеяться. - Потому, как всегда в Хогвартсе, об этом уже всем известно.

Теперь количество подарков стало понятно и он слегка кивнул, принимая это к сведению. Дамблдор добро сверкал глазами, после чего взял у него с каким-то бормотанием небольшую коробочку конфет, съел ту, что со вкусом ушной серы, и ушёл.

Был один Гарри, тем не менее, не долго. Прошло не более пяти минут, он даже не успел понять, что произошло в тот момент, когда он вырубился, когда в медицинское крыло влетел Драко Малфой, тут же бросившись к его кровати. Гарри ожидал, что он остановится, когда дойдёт до его кровати, но тот налетел на него, заключая в крепкие объятия. Руки его комично замерли в сторонах, но после он медленно опустил их на его спину, позволяя себя обнимать.

- Ты идиот, Поттер! - отстраняясь, чуть ли не в лицо сказал он, выглядя на удивление растрёпанно, хотя его волосы были всё так же прилизаны, а мантия идеально сидела на его фигуре. Глаза его чуть ли не метались из стороны в сторону, а губы были поджаты в тонкую полосочку. - Просто идиот! Что за чёрт дёрнул тебя потащить свою задницу в тот коридор? Решил блестнуть родительским Гриффиндорством?

- Директор попросил меня принести ему что-то из того кабинета, из люка в нём, - спокойно сказал Гарри, а после глаза его начали становиться ярче и Драко понял, что какую бы эмоцию сейчас не испытывал его друг, она была очень яркой. - Что с человеком, который был в том зале? Его вылечили?

- Ты о профессоре Квирелле? - уточнил он, сразу мрачнея. Его лоб будто покрылся чёрными полосами, а губы стали ещё тоньше. - Он мёртв.

- Как, мёртв? - с ужасом пролепетал Гарри, даже забыв исправить друга. Это явно был не профессор, кто бы там ни был, это не он. Гарри это знает. Их профессор светился иначе. И он знал, что услышит от Драко. Это он виноват.

- Ты защищал филосовский камень, придурок, и защищал от него. Профессор Квирелл был одержим каким-то тёмным духом, который и заставил его так реагировать на тебя. Он сгорел заживо, - пусть Драко и не говорил прямо, что это Гарри его убил,сам Избранный понимал это и без него.

- Я его убил? Я убийца, - он почувствовал, как сжалась грудь, и схватился за неё, стараясь оттянуть пижаму, которая стягивала его. - Я сжёг его. Сжёг заживо, он умер из-за меня.

- Что? Эй, прекрати, что ты делаешь? - Драко со страхом смотрел на своего вечно безразличного друга, который и не замечал, как становится серым, сжимает ткань на груди, хватая ртом воздух. Его глаза высыхали, краснели, капилляры лопались, вены стали проступать на руках. Блондин дёргается к нему, вновь крепко обнимая, прижимая к себе. - Мадам Пофри! Помфри! - зовёт он мед. Ведьму, которая появляется рядом через пару мгновений, видя юного героя и его перепуганного друга. Подчиняясь одному лишь строгому взгляду, он отпускает Поттера, отходя от него, со страхом смотря на него.

«Я его убил, я сжёг, он мёртв, мёртв, я убийца, он мёртв, мёртв»

Она бросает на него несколько заклинаний, убеждаясь в поверхностном решении, и кидается к своему навесному ящику, доставая небольшой флакон с голубоватым зельем, и оказывается около Героя, отмеряя несколько ложек в специальную чашечку и взяв его голову, наклоняя её, помогая выпить зелье. Тот всё ещё задыхался, когда глаза стали слипаться, а шёпот превратился в лепет.

«Я убийца и он мёртв»

***

После того приступа Помфри давала Гарри успокоительное зелье каждый день, хоть с каждым разом всё более маленькие порции. Его освободили от экзаменов, да и по оценкам можно было понять, что он не завалил бы итоговые тесты по предметам. Профессор Снейп несколько раз посещал своего ученика, принося ведьме новые зелья, а ему сладости, которые ученики решили передавать через декана Слизерина. К Избранному не пускали никого, кроме соседей по комнате, и только в определённое время. И через какое-то время, примерно через неделю, его отпустили. Дали зелье с рецептом использования, но позволили отправится к себе. Им ещё нужно собрать вещи, чтоб отправится домой.

***

«Тебя давно не было. Что-то произошло?»

«Я не хочу об этом говорить»

«Хорошо. Хочешь послушать о акромантулах?»

***

Они начали собирать вещи почти сразу, как он вернулся из медецинского крыла. Гарри долго думал, водя рукой по корешку каждого учебника, а после сходил и сдал их мадам Пинс, библиотекарше, которая ему и Грейнджер единственным на потоке первокурсников позволяла брать книги к себе, хотя сама далеко не сразу поверила, что они так быстро их читают и читают вообще. Уже потом, решив задать пару вопросов, она убедилась в этом и стала нейтрально относится к тихому слизеринцу и немного громкоголосой гриффиндорке. И стал ловить на себе самые разнообразные взгляды. Было сразу понятно, что всем на него далеко не всё равно. И положительные чувства были далеко не у всех. Они же не знают, что там происходило на самом деле.

Остальные вещи они уложили куда быстрей и Гарри забрал свою сову из совятника. Хэгвик сидел на его плече на специальной подкладке, когда он представил его друзьям. Позже Теодор вышел, вспомнив, что должен написать родителям о своём отъезде.

- Можно я тебя кое о чём попрошу? - спросил он, когда дверь закрылась. Малфой, который, как и другие слизеринцы, не отвернулся от него, хотя и за него не были, сразу повернулся к другу, и тут же оказался под прицелом палочки. Обращённой к нему рукояткой. - Забери её и Хэгвика. На лето.

- Что? - он глупо вылупил на Гарри глаза, не понимая, что он имеет ввиду.

- Я хотел попросить ещё сохранить у тебя мои вещи. Те, что новые. Чернильница, перья, мантия, - пояснил он, не понимая, что на этот вопрос не нужен ответ.

- Потти, ты головой ударился? - непонимающе спросил Малфой, смотря на него круглыми глазами. Сова уже перелетела на подставку около кровати Драко, которая стояла у каждого волшебника. Её можно было с лёгкостью изменить на подставку к любому животному, разрешённому и нет в Хогвартсе. - Как ты собрался делать уроки к школе?

- Я не буду делать. Мне нельзя, - объяснил он. Видя шокированный взгляд своего друга. - Мои дядя и тётя не любят этого. Мне нельзя будет этим пользоваться. Я не хочу, чтоб Хэгвика продали или сломали мою палочку.

Драко ощутил, как стремительно краснеют его щёки. Мало того, что после того случая в больнице его друг стал ещё более послушным и тихим, говоря только с деканом, который почему-то совсем ничего не сказал ему про Квирелла, и Драко с Теодором. Иногда он разговаривал с медовой нимфой, Кэсси, которая сидела с ним в вагоне поезда во время первой поездки до Хогвартса, и нагом Анаконом. Тоже соседом. Драко не помнит, как зовут третьего парня из этой компании, но он слишком шумный и Поттер его избегает.

Так получилось, что они совсем забыли о проблемах Гарри. Все просто привыкли, что он исполняет всё, о чём ему скажут. Некоторые этим пользуются, но по большей части слизеринцы стараются укрыть его от других факультетов, чтоб те ничего ему не приказали. Но про то, что его эксплуатируют и избивают в семье, про то, что он зашуган собственными родственниками, все забыли. Драко должен был сообщить об этом родителям давно! Его отец глава попечительского совета, он бы быстро с этим разобрался, Гарри бы мог жить в любой другой семье, его, как освободителя народа от Тёмного Лорда, взяла бы к себе любая семья. Самая лучшая, может быть, даже сам отец согласится взять его к ним в семью, оформив опеку. Они ведь, хоть и дальние, но родственники. Гарри и Нарцисса, а значит и сам Драко ему дальний-дальний родственник.

- А может ты проведёшь лето у нас? Отец мне точно не откажет, Потти — предлагает он, но Гарри отводит глаза. Малфой уже узнал, что Гарри умеет испытывать стыд. Как только он полностью закончил курс успокоительного зелья в медицинском крыле, он долго извинялся, запинаясь и сбиваясь, перед Драко, за то, что разбил и потерял подаренные им очки. Видимо и сейчас ему было за что-то стыдно.

- Я не могу, не стоит. Просто сохрани мои вещи, я заберу их первого сентября. И, если сможешь, купите мне учебники и всё, что нужно для второго курса, я после отдам тебе деньги, что вы на них потратили. У меня ещё с прошлой покупки остались деньги, - он задумался, после чего достал небольшой мешочек из старой кофты, в которой были десятки заплаток, и высыпал из него тридцать золотых монет. Так же там были серебряные и бронзовые, но их было куда меньше, если говорить об этом. Драко, наблюдая за ним, лишь разинул рот, но после кивнул, решив, что если ему и не хватит денег, то говорить об этом Гарри он не станет.

- Хорошо, я тебя понял. Ты можешь не волноваться, я всё запомнил.

Он принял его палочку, а после и поддержку для неё, которую Гарри крепил к предплечью. Вещи они попросили уменьшить старшекурсников, которые пусть и не поняли желания, но исполнили его. И вот уже они идут по дороге к станции, Драко катит свою сумку, держа в карманах вещи Гарри, в то время как сам Потти шёл в гигантских джинсах, держащихся на верёвочке, уродливой кофте, которую во всю раздувало, и со своими вечными резиночками на голове. И, конечно, с небольшой сумкой за спиной, которая была набита немногочисленной одеждой его кузена. Мантию, брюки, рубашку и даже обувь он не стал надевать из того, что новое. Малфой уже совершенно не знал, насколько ужасна его семья, и не горел желанием узнать, потому что это явно было чем-то ужасным.

Красивый красный поезд величественно стоял перед учениками, свистя и бухтя, изводясь огромными облаками дыма, который пахли приятно, по-деревенски, если так можно сказать. Ученики с радостью забегали в купе, закрываясь то там, то тут, раскидываясь маленькими и большими группами. Слизеринцы всеобщего гомона не поддержали, лишь недовольно то и дело щурясь, заходя в отделённые им купе. Теперь им предстояло учить манеры, родовые чары и многое иное, при чём загружать их будут чуть ли не больше, чем в школе. Но это не значило, что они не рады. Многие побывают за границей, некоторые будут общаться с новыми личностями, посетят множество балов. А некоторые будут готовиться к СОВ, ЖАБА, к вступительным в заграничные институты или колледж в Британии.

Гарри Поттер не был рад тому, что они уезжают. Но Гарри Поттер не был против. Ему было всё равно. Он уже привык быть слугой. Он готов пережить эти два месяца.

Он не знает, что для него устроит в этот раз Вернон Дурсль.

Петуния и Дадли уехали в санаторий.

Гарри Поттер заперт в собственной клетке.