31. Бездушный наблюдатель

Гарри чувствовал абсолютно всё. Слышал голоса, ощущал чужие прикосновения, улавливал запахи. Но не видел. Глаза его были прикрыты, словно он моргал, когда те окаменели, но даже будь они открыты, вряд ли бы он смог увидеть хоть что-нибудь через так же окаменевшие, как и одежда, очки.

Первая эмоция, которую он ощутил – страх. Он не понимал, где находится и почему не может пошевелиться, пусть и прекрасно помнил, что произошло. Шок сковывал тело сильней каменных тисков, ноги затекли от долгого нахождения в одной позе, однако он не мог даже попросить, чтобы кто-нибудь ему помог. Не мог позвать на помощь, не мог закричать, не мог разреветься от отчаяния, когда к нему пришёл Драко – его Драко – и говорил с ним, совершенно не понимая, что он всё слышит и ему больно от этого. Хотя, если говорить точно, лично с ним Малфой говорил только в вечер первого дня его пребывания в камне. На следующий день пришла Джинни Уизли и Поттера окутала ярость, когда он понял, что та до сих пор держит у себя его дневник, однако говорила с ним не она. Говорил Том. Он пообещал не вредить Драко и, пожалуй, эта новость помогла Гарри на время успокоиться. Не то, чтобы он хотел этого, но так было легче пребывать в камне, чем когда мышцы зудят от напряжения.

А после Драко говорил с девочкой с Гриффиндора, всезнайкой Грейнджер. Не с ним, а с ней. Хотелось сломать камень, хотелось кричать на него от обиды, хотелось заплакать от чувства ненужности, ведь он так ни слова не сказал ему, ведь зачем, когда рядом есть кто-то другой? Кто-то, кем можно легко заменить его.

Но Гарри знал, что сдерживает его не только камень. Несомненно, сейчас он был главной проблемой, но даже не будь он в серых тисках, он бы ни сказал ни слова. Стоял бы чуть поодаль, буквально на полшага сзади блондина, может, держал бы его за руку, может, сжал бы его руку чуть сильней задуманного, но не сказал бы ни слова.

Потому что не имел на это права.

Потому что кто он такой, чтобы Драко Малфой предпочёл его кому-то другому.

Потому что он грязный.

Использованный.

Он не хотел быть с Драко Малфоем. Никем, даже другом, даже знакомым, он не хотел марать его собой. Драко Малфой заслуживал куда большего, чем какого-то мальчишки, жившего почти всю жизнь в кладовке под лестницей.

И, тем не менее, ему вовсе не хотелось отпускать его. Потому что это Драко однажды предложил ему дружбу, и это не Гарри виноват в том, что они до сих пор ходят рядом, рука об руку. И теперь уже Гарри не хотел отпускать своего друга.

Когда-то давно Гарри был обычным. Он точно это знал, пусть и не помнил. И он хотел бы остаться таким же обычным, чтобы не поднимать в тот момент глаз, чтобы не смотреть в золотые глубины василиска. Тогда он не был бы в камне, тогда Драко не общался бы с Гермионой, которая явно была ему не по нраву. Тогда они бы вместе продолжили ходить на уроки, боясь самим стать камнями, а может и не боясь этого, а наоборот желая разузнать, в чём дело.

Он не знал, каким был раньше, чтобы точно ответить на этот вопрос.

Единственная, кто точно помнил его маленьким, была Петуния Дурсль.

Она не любила мужа своей сестры, но не видела его в маленьком племяннике. Его загорелая кожа и зелёные глаза всегда напоминали ей любимую сестру. Маленький ураганчик, вот, кем когда-то был Гарри Поттер. Всегда бегающий под солнцем, он с удовольствием ковырялся в цветах с тётей, пусть и вырывал часто не сорняки, а красивые цветы (лилии, которые преимущественно росли в их саду). Он задавал миллионы вопросов, совал свой задранный вверх носик в каждую щель, был готов взяться за любое дело.

Это не нравилось Вернону. В его представлении все дети должны были вести себя так, как вёл их общий сын, Дадли. Тот с удовольствием смотрел телик, лениво играл в игрушки на ковре, любил кушать и спать. Так ведут себя дети. Нормальные дети. Гарри Поттер никогда не был нормальным.

Даже сейчас, находясь в обществе таких же «ненормальных», как и он, Гарри чувствовал себя не таким. Дети тут были такими же, как в маггловсой школе, пусть и учили другие предметы. Они так же не любили каллиграфию и арифметику, спали на истории магии и носились на полётах на метле. И он вновь был другим, но теперь никто не обращал на это внимания. Тут было нормально не быть таким, как все. Быть, к примеру, гарпией или вампиром.

Драко был эльфом, светлым и благородным. Гарри был неизвестно кем и не понятно с какими силами, носил преимущественно чёрное и часто молчал. Драко любил поговорить, но молчаливость друга его не отпугнула. Быть не таким, как все – разве это не здорово? Гарри считал, что нет. Ему всегда твердили, что это плохо, что нужно быть нор-маль-ным.

Он почувствовал на себе руки. Мазолистые, широкие, с длинными пальцами, которые быстро пробежались по его руке, шее и голове, слегка зацепив его очки.

- Поттер крепкий, - слышит он незнакомый голос, принадлежащий мужчине. Он был низким, словно принадлежал немолодому мужчине лет тридцати. В волшебном мире живут столетиями, потому сам Гарри не рассчитывал на то, что его предположение верное. – Думаю, его можно перенести через камин. Только осторожно, наложите чары сохранности. Нам нельзя ему навредить.

- Да ничего, в Мунго и не таких латали, ничего страшного, если его немного тряхнёт, - со смешинкой ответил ему другой, женский голос, и Гарри ощутил, как его ноги отрываются от земли. По разговору было понятно, куда его несут, однако сам Гарри не особо хотел туда. Тут, в Хогвартсе, Драко может его навещать, но там... С другой стороны, если его в скором времени освободят, то, вероятно, он вернётся в школу и будет ходить с Малфоем вместе, а не ждать его статуей в медицинском крыле.

- Не шути так. Не забывай, что они всё слышат. У мальчика ещё истерика начнётся, когда из камня вытащим, от твоих слов, - проворчал первый голос, и после послышалось шуршание одежд. Запахло порохом и дровами. Видимо, они встали в камин. Или кто-то один из них, тот, что управлял заклинанием.

- Да-да, - явно не особо довольно отозвалась девушка. – Помню я. Святое Мунго!

Гарри обдало жаром, после слегка затрясло, а дальше он, кажется, чуть не упал, спасло лишь резкое заклинание левитации. Судя по внутренним ощущениям, он завис в паре сантиметров над полом.

- Пенелопа! – раздался вдали недовольный визг, а после по кафелю застучали каблучки. – Что ты творишь?! Ты его едва не уронила! А если бы он разбился?!

- Простите, миссис Мед, - стыдливо приглушённо ответил уже как пару минут знакомый голос девушки. Та, видимо, совсем молодая, ведь иначе её поведение сложно объяснить. – Я вовсе не думала, что он начнёт падать! Честно!

- Да, и о перечном зелье на прошлой неделе ты тоже так говорила, но нам пришлось заказать новую партию! Кто это хоть?

На его щёки легли две полные небольшие ладошки, и тело, что до сих пор висело в воздухе, слегка повертели.

- Бог ты мой, ты едва не уронила Гарри Поттера! Пенелопа, ты представляешь себе, какой бы разгорелся после этого скандал? Глупая девчонка, ну что же такое! Ладно тебе, не прячь глаза, неси его уже в палату. Всё равно ещё месяц их никто не разморозит, и это минимум. Представляешь, волшебник, нанятый для этой работы, сообщил, что у него появились какие-то неотложные дела в Сан-Франциско! – причитал этот голос, и Гарри не смог сдержать нервной дрожи, которой, тем не менее, не появилось. Месяц? Неужели он должен будет провести в таком состоянии целый месяц? Но это же безумие!

Пусть он до сих пор так и не ощутил голода, холода или иной нужды, но сложно было поверить в то, что он так продержится целый месяц. Разве не умрёт он, если не будет пить и есть хотя бы неделю? Умрёт-умрёт, точно ведь умрёт! Как так можно-то тогда?

Как никогда ощутилась собственная слабость, невозможность повлиять на ситуацию. Хотелось, чтобы рядом был кто-нибудь. Кто угодно. Драко. Сириус. Букля. Или его зовут Хегвик? Его сова мальчик или девочка? Он так давно не видел эту белоснежную птицу, которую когда-то подарил ему Хагрид, что уже и не помнил, как назвал свой первый настоящий подарок. Хагрид... Добродушный великан, которого он наверняка обидел тем, что больше не ходил к нему на чай. Сейчас, находясь вновь совершенно один, но теперь без возможности на это как-то повлиять, он понял, как много людей вокруг него, которых он правда хотел бы видеть рядом. Декан их факультета, Северус Снейп. Теодор, что вот уже второй год делит с ним комнату, и, тем не менее, не особо-то они общаются. Анакон, староста Фарли, медовая вейла Кэсси и ей второй после Анакона друг, Майкл. Те самые, что помогли ему в первый раз сесть на поезд. Они особо больше не пересекались, но время от времени именно эти трое помогали его однокурсникам и старались помочь ему с уроками.

Он хотел вернуться. Хотел поговорить со всеми ними, хотел посидеть с Анаконом над учебником по зельеварению, пусть и отлично понимал всё, хотел помочь профессору Снейпу прибраться в классе после их уроков, хотел сказать крёстному, что тот, пусть они и общались совсем недолго, дорог ему. Хотел сказать спасибо Хагриду. Именно он привёл его в этот волшебный мир. Пусть тогда Гарри было совершенно всё равно, сейчас он ощущал жгучую благодарность ему за это. Он умеет колдовать, он обрёл новую, пока не прочную семью, он подружился с Драко Малфоем. Он не хочет лишаться всего этого. Пусть всего на месяц, но он не хочет этого.

Ведь месяц – это слишком много.

Ведь месяц – это минимум.

Ведь за месяц его все забудут.

Он не настолько кому-то нужен, чтобы ждать его возвращения так долго.

Он хочет назад.

Дверь комнаты, в которой его устроили, резко раскрылась, громоподобно треща, врезаясь в стену. Кто-то быстрым шагом вбежал в комнату, останавливаясь ровно напротив него. На пару мгновений повисла тишина.

- Гарри, - совсем тихо, сипло прошептал такой знакомый, и в то же время дальний голос. На его щёки опустились тонкие, грубые ладони, ласково ведя пальцем под его глазом, оглаживая скулы, проводя по каменным волосам, что как никогда походили на гнездо, пусть и были расчёсаны. Его обняли за плечи, и он ощутил, как эти руки прижимают его к горячей груди, и как его крёстный уткнулся ему в макушку, наверняка для этого согнувшись в три погибели. – Как же так, Гарри, - тихо продолжал шептать Сириус, крепче сжимая его в объятиях. Камень был слишком крепким, но сейчас это только на пользу, ведь его явно не разобьют в этих объятиях, что приносили приятное, необычное тепло. – Дурашка. Такой же, как твой отец. Джеймс тоже обожал искать приключения на свою голову, - говорил он рвано, прерывая свою речь тяжёлыми вздохами, словно он давил в себе слёзы. – Ты только не волнуйся. Я разберусь, я найду врача, он тебе поможет. Ты только держись. Всё будет хорошо.

Всё будет хорошо.

Ему так не хватало этих слов, что сейчас приносили ему покой. Сириус был незнаком, но он был его крёстным, и магия это подтвердила когда-то давно, когда ему был всего-то год. Сириус не подведёт, он поможет ему. Он не соврёт просто так.

- Я как узнал, сразу к тебе порывался, но в Хогвартс, ты знаешь, не пускают. Я хотел пойти к Дамблдору, готов был разнести всё здание на кусочки, а потом узнаю, что ты уже в Мунго, - голос Сириуса всё ещё дрожит, но он уже не сбивается, а вскоре Гарри ощущает, как на его щёку пала горячая капля. – Прости, сейчас, - рукавом, как кажется избранному, рубашки Сириус утирает его лицо, и слышится громкий шмыг носом. – Прости. Я просто... Я только встретил тебя снова. Только вернулся с этой проклятой тюрьмы. Я не хочу терять тебя, малыш, я не перенесу этого.

Это правда. Все его слова – правда, Гарри чувствует это всеми фибрами своей чёрствой, пустой души, которую лишь недавно стали заполнять любящие его люди.

- Знаешь, я ведь обещал Лили и Джеймсу, я себе обещал, что защищу тебя. И не смог. Тебя отдали этим... магглам, и я ничего не мог поделать. Тебя заставили сразиться с Квиреллом, и я вновь ничего не смог. И теперь, когда я рядом, я вновь не доглядел. Подумал, что в этот раз всё обойдётся, а после так заработался, что и не узнал, что творится в Хогвартсе. Ничего-ничего. Если бы я только знал... - голос его выражал лютую ненависть, однако настолько глубоко закопанную, что определить, на кого она направлена, было не возможно. – Если бы я знал, я бы в жизни не пустил тебя туда, Гарри. Ни за что. И не пущу более, не могу позволить, чтобы с тобой опять что-то произошло.

Это уже не так нравилось Гарри. Сириус не мог запретить ему поехать в школу. Там Драко. Там его Букля – да, Букля – там его комната, его дневник, который ещё нужно отобрать у Джинни. Там его новая жизнь. Там его дом. Он не может покинуть его.

- Мы это ещё обсудим, - тем не менее, продолжил Сириус, до этого молча несколько минут, словно обдумывая эту мысль. – Я не буду принимать этого решения без тебя, обещаю. Я знаю, что ты меня слышишь, малыш. Я тебе помогу.

Сухие горячие губы запечатали поцелуй у него на лбу, после чего крёстный, ещё постояв так, держа его в объятиях, отстранился от статуи его дорогого крестника, почти что собственного сына, пусть которого он и не видел много лет.

Шаги отдалились, скрипнула дверь, закрываясь. Послышался крик Сириуса: «Кто отвечает за Гарри Поттера?», после чего были тихие голоса, шепотки, и более Гарри ничего не слышал, вновь погружаясь в темноту.

***

Драко удивлённо выдохнул, смотря на пустое место перед собой, после чего резко обернулся на Грейнджер, которая была удивлена не меньше него. Тем не менее, именно она первой пришла в себя, тут же бросаясь к лежащей в беспамятстве Уизли. Раздражённо вздохнув, он последовал за ней, присаживаясь на корточки перед гриффиндорской предательницей крови. Та уже не вызывала такого отвращения, наверное всё потому, что он видел, в каком отчаянии была девочка, признаваясь им во всех тех свершениях, что она совершила под руководством нечисти из дневника Гарри. Из дневника Тома Марволо Реддла, если быть точнее.

Её грудь медленно, почти незаметно вздымалась, что свидетельствовало о её везучести и живучести. Хотя, конечно, нездоровая синева, что покрыла её тело, говорила совершенно о другом, но, право дело, это не было так важно, если сравнивать с уже произошедшим.

- Как нам выбраться отсюда? – поднимая Джинни в воздух чарами левитации, спросила Гермиона. Хотелось огрызнуться, напомнить, кто именно здесь носит прозвище всезнайки, но он промолчал, только взглянув на неё. Гермиона не была готова к чему-то такому. Росшая среди магглов, она наверняка с шоком принимала наследия волшебников, их волшебных существ. Что уж говорить о василиске, которого и он-то видел вживую впервые, и о тайной комнате, которая больше походила на логово сумасшедшего алхимика. Она была изрядно помотана, волосы ещё сильней распушились от влажности, вставая гигантским гнездом вокруг головы, глаза же едва не блестели от подступающей истерики.

- ...Я не знаю, - выдохнув, сообщил он, с омерзением понимая, что не может быть так совершенен, как того хотелось бы. Он никогда не признавал своего незнания, сколько бы лет ему не было. Раньше боялся, что его выпорют за глупые вопросы, которые Люциус, в силу юности, не мог долго терпеть от сына, после считал это чем-то постыдным, чего не должно быть, чего он не смеет допускать. Но он допускал, и тогда сам зарывался в книги, или же, в более близкие годы, расспрашивал об этом Гарри. Сейчас не у кого было просить помощи, и он мог рассчитывать лишь на себя. – Тут должен быть выход. Наверняка, какой-то выход точно есть. Не может же туалет быть единственным вариантом.

- Салазар Слизерин был гениальным волшебником, - кивнула его словам Гермиона, сразу задумываясь над тем, что можно сделать в данной ситуации.

- Вот именно! Он должен был предположить, что в него прилетит Силинцио во время какой-нибудь битвы и ему нужен отсюда ход, через который он сможет пройти без парселтанга! – подхватив её мысль, почти радостно сказал Драко, цепляясь за любую возможность побега отсюда.

- Тогда нам нужно осмотреться, - кивнула Гермиона, всё же отпустив Джинни назад на пол, перед этим постелив под неё собственную мантию. – Но с чего начать?

- Наверное... - он задумчиво обвёл взглядом комнату, останавливаясь на воде. Она сюда определённо как-то попадает, тем более, что комната находится в канализации. Стоит просто найти трубы, после лестницу, по которой в эти трубы можно спускаться. Поправляя мантию и закатывая рукава, он озвучил свою мысль.

- А в Хогвартсе точно есть вход в канализацию? – с сомнением спросила Гермиона, но, на самом деле, больше идей не было и, поднимая Уизли, они отправились к дверям, через которые сюда вошли с Томом. Как ни странно, чтобы открыть их изнутри парселтанг не был нужен и, приложив побольше сил, они раскрыли огромные, словно вороты, двери, выходя в тёмное помещение. Так как левитировала их ношу Гермиона, люмос сделал только Драко, но небольшого света этого фонарика хватало, чтобы найти ответвления к разным трубам.

Выбор был небольшим, и они ходили из одной трубы к другой, везде в итоге натыкаясь на одинаковые решётки. На пятом проходе Драко задержался, вглядываясь в темноту за решёткой.

- Грейнджер, - позвал он, не веря, что удача улыбнулась им. Магглокровка, которая уже повернула, чтобы уйти, обернулась к нему. – Посмотри туда. Что ты видишь?

- Что? – она подошла, вглядываясь в темноту. В следующее же мгновение глаза её расширились, и она радостно вскрикнула, чуть ли не визгнув. Если бы не воспитание, Малфой бы и сам сейчас прыгал от радости. – Лестница! Там лестница, Малфой!

- Отойди, - довольно улыбаясь, он прошептал «нокс», убирая люмос, отошёл от решётки и выпрямил спину, выполняя точные движения для заклинания. – Бомбарда максима!

Мгновение, и решётка с громким оглушающим звоном отлетает в сторону, падая как раз около найденной ими лестницы. Вновь зажигая огонёк, Драко первым ринулся к ней, поднимая палочку как можно выше, рассматривая виднеющуюся ручку в потолке.

- Ты идёшь первая, - решил Драко, так как, во-первых, не хотел марать сильно руки о явно грязные перила лестницы, а, во-вторых, не знал, насколько она крепкая. А, ну и она девочка, конечно она идёт вперёд.

- Но... Как я буду нести Джинни? – понимая, что не сможет поддерживать заклинание, если уберёт палочку, растерянно спросила девушка. Драко раздражённо цокнул, вытянув руки, заведомо убрав палочку.

- Давай её сюда. Сразу, как вылезешь – левитируй её вверх, - приказал он, принимая маленькую Уизли себе на руки и едва не упав. Вроде худенькая, а тяжёлая! Или он слабый?

Драко задумался над этим вопросом, пока Грейнджер ползла вверх по, как оказалось, довольно скользкой лестнице. Если он слабый, это ужасно. Магия, конечно, дело хорошее, но каждый аристократ знает, что нельзя всецело доверяться ей. Палочку могут отобрать, магию заблокировать, а физическая сила будет с тобой ровно столько, сколько ты будешь в неё вкладываться.

Сверху раздаётся бомбарда. Видимо Гермиона не смогла сама снять крышку с люка. Следом пошло ворочанье, Левиосса и вот уже Джинни поднимается вверх под чутким руководством всезнайки, в то время как сам Драко старался подстраховать её. После, поняв, что дело сделано, она взялся за противные на ощупь прутья, сам осторожно поднимаясь по ним вверх.

Они оказались в мужском туалете на четвёртом этаже – так вот, почему ему казалось, что они идут под наклоном по трубам – и, не сговариваясь, закрыли люк, направляясь к мадам Помфри тайными коридорами, которые отлично знал слизеринец.

Пожилая ведьма поохала, поругалась, но Джинни забрала к себе, а второкурсников напоила зельями и послала отдыхать, наказав до ужина не вставать с постели.

Уже в своей комнате Драко содрогнулся, увидев чёрную тетрадь на тумбочке Гарри. Поттер определённо будет рад.

***

- Знаешь, буквально вчера я связался с Римусом. Люпин, это его фамилия, был хорошим другом Джеймса. Он был, конечно, тихим, но всё равно отлично вписался в нашу компанию. Мародёры, так мы назвались. Юноши, глупые, мы творили много не самых хороших вещей. Но Римус был голосом разума в нашей компании. Сейчас он на карюю Британии, но согласился перебраться ко мне на Гриммо, так что я, скорее всего, скоро вас познакомлю. Уверяю тебя, он тебе понравится. Он уже любит тебя, Гарри.

- Показатели в порядке, никаких отклонений. Как и остальные, не нуждается в питании или других потребностях. Всё понимает. Предположительно впадает в сон. Вызовете его психолога, ребёнка нельзя надолго оставлять без общения.

- Здравствуй, Гарри. С нашего прошлого сеанса прошло много времени. Знаю, сейчас ты не можешь мне ответить, но сама я хочу с тобой поговорить. Хочешь послушать новости из Хогвартса? Я встречалась с твоим другом, Драко. Он очень волнуется, но передаёт, что нашёл твой дневник и сейчас он у него. Ты так волновался по этому поводу. У тебя прекрасные друзья, Гарри, не правда ли?

- Сам Гарри Поттер! Это же сенсация! Просто замечательно! В этот раз Дамблдор не сможет укрыться от моего пера! Ох, эта новость разлетиться в один миг, как только я о ней напишу! Ты записывай, записывай! «Сегодня нам стало известно, что герой второй магической войны, Гарри Поттер, был превращён в камень уже как пару недель. Известно так же, что ранее в камень было превращено не менее восьми учеников, но сам директор Хогвартса отмалчивается, не давая комментариев по этому поводу...»

- Эм... Ох, как неловко-то. Сириус, ты уверен? Ладно, ладно, я понял. Эм, здравствуй, Гарри. Я Римус. Люпин, ну, ты, наверное, знаешь. Сириус говорил, что рассказывал тебе обо мне. Хотя, возможно, ты мог спать в этот момент. Ох, прости, я немного сошёл с темы. Не так я представлял себе нашу встречу. Прости, что я не приходил к тебе раньше. Сириус мне уже обо всём рассказал. Честно говоря, я даже не знал, где тебя искать, место жительства Петунии было под секретом ото всех. Да и Дамблдор говорил, что с тобой всё хорошо. Знаешь, я ведь знал твою мать, отца. Мы хорошо общались с Джеймсом, пусть другие и не понимали, как мы вчетвером сошлись. Сириус с Джеймсом – это понятно, они были теми ещё шутниками. Твой отец был... хорошим человеком. Не дальновидным, но хорошим. Но твоя мать была лучше. Знаешь, лучше бы спросить об этом у Северуса, он знал Лили с детства.

- Потти, ты всё ещё в камне? Что такое?! Отец обещал разобраться с этим поскорей! Да и твой крёстный тоже, что же не так? Но да ладно, я ещё напишу отцу об этом. Меня, кстати, крёстный привёл, он сейчас за дверью. Я раздобыл твой дневник. О, ты даже не представляешь, каких трудов мне это стоило! Сюда я его не взял, да и тебе он сейчас вряд ли нужен, но если что, он надёжно спрятан у нас в комнате, его больше никто не украдёт. Ну, мне помогла магглокровка, Грейнджер, но так, немного. Основное сделал я!

- Поттер... Как всегда, весь в своего отца. Но такого даже он не вытворял. Как только можно было уйти от одноклассников, когда в школе только нашли новых жертв? Где были ваши мозги в тот момент? Глупец. После того, как придёте в себя, будете ходить на мои отработки, чтоб подумали над своим поступком.

Гарри слышал всё. Слышал каждого посетителя, тех кто был ему знаком, тех, кого он не знал, тех, с кем познакомился. Он чувствовал поцелуи крёстного в макушку при прощаниях, чувствовал его объятия. Чувствовал чары врачей, аромат духов психолога, слышал скрип пера некой Риты Скиттер, что несла несусветную чушь вперемешку с правдой, заставляя кого-то записывать это, когда в комнате явно не было больше никого. Ему нравился запах леса, что исходил от Римуса, нравился его голос, неловкие поглаживания по плечу и тихие разговоры, полные неловкости. Нравилось, как в них врывался Сириус, неся за собой байки о школьных временах, а после он слушал их споры о том или ином событии, которое они помнили по разному. Нравился бархатистый тембр голоса профессора Снейпа, у которого за придирками скрывалось хорошо знакомое ему беспокойство.

Нравилось то, что его навестил Драко. Насколько он знал, пускать его из школы Снейп не имел права, как учитель, потому пришлось надавить на директора, припоминая, что он ещё и крёстный Малфоя, только из-за этого тот смог попасть к нему, и то единожды.

Он скучал по ним. И он был рад, что день, когда его освободят, был всё ближе и ближе.

.