47. То, кем ты являешься

          Поезд громко засвистел, оповещая о своём прибытии, и Сириус выдохнул, наконец-то расслабляясь. Совсем скоро его маленькая семья воссоединится. Да, ненадолго, да, Ремусу пришлось отказаться от места преподавателя защиты от тёмных искусств, дабы выполнить приказ Тёмного Лорда, однако какое-то время... они будут вместе.

Ещё зимой он заметил странное поведение крестника. Любимый всей его истрёпанной дементорами душой малыш, его маленький щенок, грустил. Да, не показывал этого в открытую, но за то недолгое время, что они знакомы, Сириус достаточно изучил любимого крестника, чтобы подмечать даже мельчайшие детали. Гарри подолгу лежал в кровати, пустым взглядом вперившись в стену или потолок. Иногда так же устраивался на диване в гостиной или любом другом месте, где можно присесть. Просто сидел и смотрел, почти не моргая, чем не редко пугал Сириуса, если тот, задумавшись, не сразу замечал тихого дитя.

Но Гарри грустил необычно. Ему словно хотелось плакать, но он не умел, и в то же время страх словно окутывал его щенка. Сам по себе малыш не казался тактильным, и от того его порывы взяться за руки или постоять, просто обнимаясь, казались необычными, пропитанными отчаянием.

«В начале года, насколько я помню, они с мистером Малфоем ходили, держась за руки» - задумчиво смотря себе под ноги, вечерами задумывался Ремус. Его тоже волновало поведение маленького Поттера, пусть он и не показывал этого так явно, как Блэк. - «Однако в последнее время они... не очень ладят».

Сириус глупо отмахивался от его слов, зная, что это невозможно. Поттеры известны своей преданностью, и Гарри избрал своим человеком Драко. Самым первым человеком, по крайней мере. Однако вот поезд в третий раз громогласно свистит, оповещая об остановке, и его маленький крестник, выходит из купе в окружении совершенно незнакомых Сириусу слизеринцев. А белая макушка наследника Малфоев мелькает где-то с совершенно другой стороны, окружённая неуправляемой копной волос магглорождённой девочки и младшенькой Уизли.

Ему хочется спросить, когда земля перевернулась, когда это Малфой, Малфой!, стал общаться с грязнокровками, но он молчит, раскинув руки и самостоятельно подхватив крестника на руки. Гарри осторожно обхватывает его шею, позволяя себя усадить на сгиб локтя, и поправляет тонкую оправу очков, которые продолжает хранить, как зеницу ока. Они — всё, что у него осталось от Драко. Они — всё, что ему нужно сейчас.

- Ну что, Сохатик? Готов отметить возвращение мороженным? - растянув губы в радостной улыбке, Сириус, тем не менее, не повышает голос, заранее зная ответ. Гарри выглядит так, словно ему более ничто в этой жизни не нужно, и мороженое не станет исключением.

- Можно домой? - тихо, так, что Сириус слышит его лишь благодаря своей звериной сущности, спрашивает Гарри, и, посильней перехватив его и сжимая в объятиях, Блэк кивает.

- Нам стоит подождать Лунатика, малыш, и пойдём домой, - обещает он, уже видя подходящего к ним Люпина, за которым летели сумки — парочка из тех, что принадлежали Поттеру, и одна большая, в которой хранились все вещи Римуса, которые он не успел отнести Сириусу по каминной связи.

Трость-портключ, что была прикреплена к его ремню, легко помещается в руках всех троих, и они переносятся домой. Критчер недовольно ворчит, шатаясь по лестнице, где-то на верхних этажах чистит пёрышки клювокрыл, которого Хагрид привёл Блэку не так давно, сказав, что Люциус его «того, этого, за то, что он Гарри с Малфоем, ну, этого». Сириус не был рад самовольным действиям магического существа, однако и смерти ему не желал, потому животинку принял, а уж кормить его не столь сложно, как казалось сначала.

Возможно, это свет так падает на лицо его ребёнка, но Сириусу кажется, что Гарри улыбается. Да, совершенно незаметно, но это уже поднимает настроение дроу, который тут же слегка тряхнул его на руках, беря поудобней.

- Ну, рассказывай! Как год окончил? - оценки крестника Сириус уже видел, и знал, что результатов ниже «Превосходно» у него просто не существует, однако хотел узнать, что об этом думает сам Гарри. Тот слегка пожал плечами, наблюдая, как заклинание раскрывает его ботинки, стягивая их и ставя на специальную подставку, и точно такое же начинает дёргать его за мантию, намереваясь снять и её.

Римус, уже прошедший на кухню, но прислушивающийся к их разговору, устало покачал головой, наполняя стакан холодной водой. Он искренне любит Гарри, полюбил его за то время, что они провели вместе, но он всё ещё не понимает этого маленького Героя Британии. Самый умный третьекурсник — хотя, возможно, он накопил знаний ещё на пару курсов — Хогвартса, Гарри относился к своим успехам так, словно их ну просто не существовало. Какой ребёнок откажется похвастаться своими знаниями, особенно когда это правда заслужено? Видимо, тот же самый, кто пережил слишком многое для своих тринадцати лет, и, кажется, на этом прихоти судьбы не остановятся. Ведь Тот, Кого Нельзя Называть...

- Ну и чего ты здесь стоишь? - усадив Гарри на стол и пихнув лучшего друга в бок, радостно спрашивает Сириус, явно стараясь в одиночку поддержать сразу двух своих самых близких людей. Ему и самому необходима эта помощь, Римус видит это, однако молчит, склонив голову и усмехаясь, слегка брызнув водой из своего стакана на этого старого пса.

- Да так, задумался над тем, что бы нам сегодня поесть такого. Думаю, вам обоим не помешает что-нибудь сладенькое, - он усмехнулся, посмотрев на недовольно отряхнувшегося Сириуса, который, поджав губы, смотрел на Люпина. - Или ты не хочешь? Можно и потушить овощи, конечно, раз тебе так хочется этого...

- Нет-нет! - тут же поспешил вскрикнуть Сириус, вскинув руки. - Мы с Гарри с удовольствием навернём что-нибудь сладкого, да, Гарри?

- Да.

- Вот видишь! Так что вот тебе фартук, вот холодильник, стряпай, - Сириус заулыбался лишь шире, услышав ответ своего ребёнка, после чего вынул откуда-то из глубин ящиков фиолетовый фартук в зелёный горошек и кинул им в Римуса. И, чтобы у того точно не осталось времени на обдумывание произошедшего, анимаг подхватил на руки всё ещё сидящего на столе крестника и понёсся с ним на второй этаж, не забывая, хохоча, кричать что-то о прекрасных кулинарных способностях Лунатика.

Гарри слегка сжал руку Сириуса, когда тот отпустил его на пол в библиотеке второго этажа, но крёстный и не собирался отстраняться от него, потому беспокоиться не приходилось. А Гарри беспокоился, при чём достаточно сильно. Он боялся, что так же, как Драко отвернулся от него, Сириус бросит его, возможно даже, что выкинет его под дверь дома на Тисовой улице. Конечно, он понимал, что этого никогда не произойдёт, но иррациональный страх совершенно не желал так просто отступать.

- Пойдём к камину, Сохатик, в библиотеке всегда очень холодно, - улыбаясь уже более спокойно, уравновешенно, Сириус потянул его к парочке кресел, что находились около разожжённого камина. Подхватив крестника под мышки, Блэк усадил его на одно из этих кресел, сам устраиваясь напротив него. Он понимал, что Гарри достаточно взрослый, чтобы и сам сесть, но было слишком приятно хоть так проявлять заботу о самом дорогом, что у него было. Тем более, что ребёнок весил не больше, вероятно, ста фунтов*.

Поленья потрескивали в ярком, обволакивающем их своим теплом огне, и уютное молчание погрузилось на них, позволяя успокоиться и обдумать всё произошедшее.

- Ты же знаешь, Сохатик, что мы с Римусом очень тебя любим, - наконец набравшись уверенности, заговорил мужчина. Он поправил одну из чёрных прядей, что привычно вывалилась из общей причёски, и заглянул в зелёные колдовские глаза. - И мы очень беспокоимся о тебе. И если Малфой что-то сделал тебе, то мы можем хоть сейчас...

- Драко ничего не сделал, - опережая его дальнейшие слова, сказал Гарри. - Со мной всё хорошо. И с ним тоже.

- Но вы... кхм, перестали общаться? - слово «расстались» так и рвалось наружу, однако Сириус понимал, что сейчас у его малыша немного не тот возраст. Но вот уже в следующем году... Ах, эти сладкие четырнадцать лет! Магия, силы, девчонки, наследия!

Сириус едва не погрузился с головой в воспоминания о своих радостных четырнадцати годах, когда внезапное осознание навалилось тяжёлым грузом. Его Сохатику совсем скоро четырнадцать! О, чудесное малое совершеннолетие, за что же ты пришло к ним так рано? За что так жестоко ударяешь по Сириусу?

И пусть сначала его обеспокоила мысль о том, что совсем скоро его малышу придётся принимать наследие, теперь совсем другое беспокоило Сириуса. Он как никогда раньше понял, сколько времени прошло с тех пор, как его заключили в Азкабан. Его крестник, которого столь долго Сириус любил качать на руках когда-то давно, становится привлекательным юношей, который совсем скоро покинет их маленькое гнёздышко. И он вновь останется один. Конечно, рядом будет Римус, но...

Но ему всегда будет не хватать маленького Сохатика, такого похожего, но такого различного с Джеймсом.

Он обязательно сделает эти оставшиеся три года самыми счастливыми в жизни Гарри.

И ни за что не бросит его после его совершеннолетия.

- Знаешь, Гарри, - глубоко вздохнув пару раз через нос, стараясь прогнать непрошенные мысли, заговорил Сириус. - Ты уже три года живёшь в нашем, магическом мире. Ты наверняка уже видел и не раз старших учеников в Хогвартсе, и знаешь, что у нас существуют наследия, однако, наверное, никто не рассказывал тебе о том, откуда они взялись и что это вообще такое.

Дождавшись лёгкого кивка и заинтересованного тусклого огонька глубоко в зелени глаз, Сириус продолжил.

- Как ты знаешь, в нашем обществе есть три подгруппы — чистокровные, это волшебники, у которых от первого и более поколения родители волшебники, грязнокровные — те, у кого один из родителей маггл или полноценное магическое существо. Некоторые ошибочно относят к таким и чистокровок, у которых бабушки или дедушки магглы, но они в корне не правы. И я объясню, почему. Третья подгруппа — это магглорождённые. Некоторые ошибочно считают себя особенными, родившись волшебником в семье магглов, но это не совсем то, чем они должны гордиться. Иногда кровь в мире волшебников застаивается, начинают распространяться браки между родственниками. Тогда Магия выбирает людей, с которыми делится силой ещё в момент зачатия. Такие волшебники, а чаще всего волшебницы, нередко бывают очень сильными Гарри, и всё потому, что они — новая кровь, созданная для того, чтобы усилить будущие поколения волшебников. Твоя мать была магглорождённой, Гарри, и ты родился очень сильным ребёнком. Помню, как ты переместился из кроватки на шкаф, и Джеймс с Лили перерыли весь дом в поисках тебя. Боялись, что, не дай магия, тебя выкрали Пожиратели Смерти и уже отнесли своему Господину.

Он вздохнул, качая головой при воспоминаниях о том, как это было. А было страшно, правда страшно. Они впятером — тогда ещё с Питером Петигрю — перерыли весь дом, пока Римус не принюхался в детской комнате и не обнаружил задремавшего младенца под самым потолком.

- Так о чём это я? Ах да, наследия, - одёргивая себя в очередной раз, он перевёл взгляд на камин. - Наследия не появляются у магглорождённых, Гарри. Но оно легко может появиться у ребёнка двух магглорождённых или у мага с магглом. Некоторые магглорождённые боятся, презирают это, так как всерьёз думают, что когда-то волшебники зачали детей с, к примеру, лошадьми, и родились кентавры, или что все поголовно были тёмными волшебниками, вот теперь их дети и расплачиваются. Но это не так, совсем не так, - он усмехнулся, до сих пор поражаясь глупости этих детей в телах взрослых. - Магия сама решила, что так будет лучше, безопасней. Те, у кого есть наследия, живут дольше, и сами по себе куда сильней обычных волшебников. Конечно, около пятидесяти процентов волшебников не имеют наследий, но это всё ради поддержания баланса. Сильные защищают слабых, слабые обеспечивают сильных. Мы, Гарри, защитники мира магии, и она сама решает, кем ты станешь. Есть такие семьи, как Малфои и мы, Блэки, у которых много поколений подряд рождаются эльфы и дроу, а есть такие, как Поттеры, чьё наследие прочно переплетено с магией и её дарами. Твои предки были артефакторами, Гарри, и ты, как заметил, тоже можешь стать им. Однако...

Он запнулся, когда Римус зашёл к ним, и чуткий нос анимага уловил аромат вкуснейших блинчиков и клубники.

- Неужели ты уже закончил? Пойдём, Гарри, нам стоит поспешить, пока всё не остыло! - подскакивая, поправляя вновь упавшие на лицо волосы, он спешит к выходу, махнув двум магам следовать за собой. Римус опустил голову, испустив смешок, а Гарри задумчиво посмотрел на кресло, где мгновение назад сидел крёстный. Что тот хотел сказать? Он хотел бы знать, чем закончится этот рассказ, но не сказал ни слова, вставая со своего места и следуя за Блэком.

Блины и правда оказались вкусными, как и выращенные наспех ягоды клубники, а горячее какао разморило, склеивая глаза. При чём не столько у Гарри, сколько у двоих взрослых, устроившихся в гостиной на диване и едва не сопя друг другу в плечи. Пожалуй, Сириус расскажет ему об остальных тайнах магии позже, и, кивнув своим мыслям, Гарри отправился к себе в спальню.

***

Драко поджал губы, взявшись за трость отца, в рукоятке которой всегда была спрятана тонкая волшебная палочка. Джинни продолжала кричать ему слова прощания, Гермиона давно прошла через стену, вернувшись на маггловскую часть вокзала, и лишь его преследовал странный отголосок того, что чего-то не хватает.

- Ты не попрощаешься с мистером Поттером? - не спеша активировать порт-ключ, поинтересовался Люциус, наблюдая за терзаниями сына. Он и сам выглядел не очень хорошо: отвыкший спать в кровати без своего господина, он совершенно не высыпался, пользуясь слабыми чарами гламура, чтобы скрыть мешки под глазами, да и сил ухаживать за длинными волосами больше не было, едва хватало терпения на нанесение шампуня и нескольких капель масла. Однако одежда как всегда была выглаженной и чистой, спина прямой, а подбородок вздёрнутый, и потому посторонние не могли заметить усталости в серых глазах, и нервозности в покалывающих, слегка дрожащих пальцах.

- Нет, отец. Мы... попрощались в поезде, - Люциус, казалось, не заметил заминки в словах сына, лишь кивая и наконец-то перенося их обоих домой, с такое холодное и пустое для обоих Малфоев поместье. Они не сказали друг другу более ни слова — Люциус отвернулся, отправляясь к выходу из главного зала, лишь мельком проведя ладонью по волосам сына, и скоро скрылся за дверьми, явно отправляясь, чтобы исполнить очередную волю своего господина. Драко давно подозревал, что в их поместье живёт какой-то очень важный гость, и чуть меньше по времени подозревал в этом госте Того, Чьё Имя Нельзя Называть, но, день изо дня читая политические статьи, он, как истинный аристократ, понимал, к чему всё идёт. Особенно при том, что сам он был таким же жителем Малфой-мэнора, как и Темный Лорд.

Вздохнув, Драко подхватил свой чемодан, решив самостоятельно донести его до комнаты.

Он был взволнован, и взволнован сильно. Всего пять дней осталось до его дня рождения*, и то означает, что совсем скоро ему придётся не только переживать ужаснейшую, по словам Астории, боль, но ещё и учиться заново управлять своими силами.

Это было страшно. Очень страшно, ведь Драко не знал, чего следует ожидать, а отец слишком занят, чтобы объяснить ему. Мама должна находиться во Франции, и, наверное, ей можно отправить письмо, но Драко совсем не хотелось отвлекать её от дел, какими бы они не были. В прошлый раз Нарцисса писала ему о интересном вампире, с которым ей хотелось бы познакомить сына, но пока что они не были настолько близки. Скорее всего сейчас мама проводит всё своё свободное время с ним.

Он тряхнул головой, взявшись за ручку от комнаты, когда из-за угла раздалось ворчание. Замерев, он обернулся в ту сторону, и глаза в удивлении расширились, когда в коридор прошёл высокий мужчина с красивыми, слегка волнистыми волосами. Тот, казалось, не замечал мальчика, идя вперёд и читая что-то с ветхого пергамента, пока не оказался в полуметре от ребёнка. Подняв глаза и замотав бумагу, он скучающе осмотрел мальчишку, что-то для себя решив и кивая в приветствии.

- Юный Малфой, я верно понимаю? – спросил он, слегка лениво потягивая буквы. С чего-то Драко показалось, что в его речи обязательно должны быть шипящие нотки, да и знакомая сильная магия, которая иногда кружит вокруг Тео, помогла понять, что перед ним наг, потому Драко постарался не смотреть в ало-красные глаза.

- Верно, - он в ответ слегка склонил голову в приветствии, настороженно не сводя глаз с неожиданного гостя. Может ли это быть...? Да нет, чушь! Тёмный Лорд исчез, будучи уродцем, лысым и безносым, так во всех книгах писали! Хотя, если задуматься, все эти же книги сообщают, что в начале своего пути мужчина был очень красив. – А вы...?

- Лорд Воландеморт, - с лёгкой усмешкой наблюдая за вытягивающимся в понимании лицом, Реддл слегка стукнул свёртком бумаги по открытой ладони. Ребёнку, которым Малфой был в его глазах, понадобилось меньше минуты, чтобы принять эту информацию и тут же, едва ли не вскрикнув от испуга, нырнуть за дверь. Что же, это было вполне ожидаемо, хотя после того, что он увидел в Поттере, такая реакция разочаровывала.

- Тёмный Лорд, - хватаясь за суматошно бьющееся сердце, повторил себе под нос Драко, прижавшись к двери, которую захлопнул перед самым носом этого... Лорда. Он захлопнул дверь перед носом Лорда! О боже, отец его убьёт! Или сам Лорд, если ему совсем уж не повезёт.

Устало промычав, он скатился по двери, обхватив руками плечи. Мелкая дрожь от понимания всей его непростой ситуации охватывала тело, и сейчас как никогда недоставало безмолвной поддержки Гарри, который сейчас наверняка держал бы его за руку или же даже обнял, чтобы подбодрить.

Однако Драко тут же приказал себе отмести эти мысли. Лорд когда-то желал убить Гарри, даже запустил в него Авадой Кедаврой, иначе бы Поттер не было так известен в магическом сообществе, и неизвестно, как Лорд относится к Поттеру сейчас. Насколько известно Драко, они уже встречались парочку раз в Малфой-мэноре, и Гарри всегда возвращался целым и невредимым, но...

- Защищать его должен я, - решил для себя Драко, понимая, что не может допустить обратного. Гарри и так получил слишком много, и ноша войны с Тёмным Лордом не должна пасть на его тонкие плечи. Да, они очень долго не общались, и Драко признаёт в этом большую часть своей вины, но те крепкие узы дружбы, что завязались между ними за эти годы, не позволяли ему так просто бросить Поттера. Он – чистокровный эльф, Малфой! Он сможет защитить своего одноклассника, своего лучшего друга в конце-концов.

Мысли о скором принятии наследия покинули его, стоило только поставить себе цель и, немедля, выскочить в коридор, несясь по коридорам в сторону родовой библиотеки. Ему просто повезло, что Лорд уже ушёл, не видя смысла поджидать напуганного мальчишку в коридоре.

Одна за другой книги по беспалочковой, тёмной и защитной магии оказывались в его руках, и вот Драко уже несёт в комнату порядка семи книг. Конечно, беспалочковая магия не дастся ему так легко, но после принятия наследия он сможет руководить сырой магией, как отец, как когда-то давно дедушка и все прочие предки, и тогда эти книги раскроют перед ним все свои секреты.

Несмотря на то, что он учился на одни «Превосходно» (не считая УзМС, так как тот его стал сильно раздражать после первого занятия), Драко никогда не любил читать учебники. Они казались ему скучными, иногда непонятными и просто неполными. Именно поэтому он не понимал того, как Поттер может потерять сон, но прочесть, а главное запомнить весь учебный материал, что в них даётся и рассчитан на несколько лет обучения. Сейчас, оглядываясь назад, он понимает, каким глупым был, так как, несмотря на скучный язык повествования, эти книги давали много полезных заклинаний, из-за чего Поттер и стал одним из самых умных и сильных волшебников их курса, став примером для многих Когтевранцев. В книгах заключена великая сила, и сейчас одну из малой части этой силы Драко впитывал в себя, дни напролёт, не замечая чисел и времён суток, читая такую важную информацию и как никогда жалея о том, что не может колдовать. Какой бы сильной не была магия, наложенная на поместье и впитанная в него, а Министерство всё равно узнает, если он вдруг решит поколдовать.

Именно поэтому для него стала неожиданностью резкая, пробивающая всё тело боль. Такое ощущение, словно ему сломали, разбили и раскрошили все кости изнутри, а осколки исцарапывали, резали и просто терзали его плоть.

Громкий, отчаянный крик боли вырвался раньше, чем он смог это проконтролировать. Ноги подогнулись, и он свалился со стула, выпуская из дрожащих рук старую, покрытую слоями пыли книгу, сотрясаясь в судорогах. Дверь в спальню резко распахнулась, являя ему белую, расплывающуюся фигуру отца. Словно из-под толщи воды он уловил хлопок аппарации, оповещающий о том, что эльф отправился исполнять новые приказы Хозяина, и вот уже нежные, крепкие руки родителя подхватили его с пола, мягко прижимая к горячей груди и перенося на постель.

Окоченевшими пальцами он постарался схватиться за рубашку отца, но тот мягкими, почти ласковыми движениями отстранил его от себя. Вновь хлопок аппарации, и отец отворачивается, а после на лоб Драко опускается такая живительно-прохладная ткань, немногим, но облегчающая притупившуюся боль. Следом к его губам, слегка надавливая, поднесли склянку с зельем, которое, игнорируя острый, горький привкус Драко выпил, придерживаемый ладонями Люциуса.

- Сейчас станет легче, Драко, только потерпи, - слегка нервозно, едва не запинаясь, проговорил Люциус, проклиная себя за то, что забыл о сегодняшней дате. Если бы не эльф, прибывший с вестью, что юный Малфой вступает в наследие, Люциус и вовсе бы навряд ли вспомнил об этом. Он чувствовал себя просто ужасным отцом, но прибыл в то же мгновение, и сейчас осторожно прижимал к себе изнывающее дитя, извивающегося и срывающего горло от криков боли, что вырывались словно бы против его воли. Люциус помнил своё принятие наследие, и искренне сопереживал ребёнку, ведь такого, на самом деле, и врагу не пожелаешь. Он осторожно срезал с Драко одежду, зная, как та сейчас мешается, и старался не смотреть на изломанные, то и дело сгибаемые и дёргающиеся ноги. Звук ломающихся, хрустящих костей разносился по всей спальне, и Люциус подумал о том, что его ребёнку следует выпить ещё одно укрепляющее, чтобы уж точно быть уверенным, что всё пройдёт так, как надо. Он не был колдомедиком, не знал заклинаний сложнее базовых диагностирующих, и сейчас как никогда ему нехватало Нарциссы, которая наверняка могла бы помочь.

Прошёл целый час, за время которого крики его малыша перешли в хныканье и скулёж, когда его правая нога в последний раз хрустнула, останавливаясь, и Люциус выдохнул, понимая, что физические мучения его Драко скоро закончатся. Тот вытягивался до приличных шести футов*, слегка разрастался в плечах и увеличивался в мускулатуре прямо в его руках, и Люциус не мог не гордиться, смотря на то, каким сильным становится его дорогой сын.

- Папа? – медленно начиная осознавать происходящие, прохрипел Драко, поднимая взгляд на отца. Тот тут же потянулся к тумбочке, и к губам Драко вновь прижали стакан, в этот раз с прохладной водой, которую он тут же принялся глотать, едва не подавившись, но не останавливаясь. Он всё ещё чувствовал сильную боль, но уже не такую мучительную, как в самом начале. Правая нога вообще не ощущается, словно её и нет, и паника начинает овладевать Драко, заставляя непослушные пальцы сжаться на тонкой рубашке отца. – Папа, папочка, папа, что со мной? Мне так больно! Мерлин, папа, как больно!

Он знает, отлично знает, что с ним происходит, однако затуманенный мозг отказывается воспринимать эту информацию, и, недолго думая, он задаёт все те вопросы, что тревожат его разрывающуюся, словно бы набухшую голову.

- Скоро всё пройдёт, Драко, - повторяет Люциус, но Драко ему уже не верит. Тот уже говорил, что скоро станет легче, но ему так долго, слишком долго было тяжело, словно все внутренности хотели покинуть его тело, но собственные кости заключили их в клетку, не позволяя выбраться наружу. – Клянусь тебе, Драко, скоро всё пройдёт. Я буду с тобой, не волнуйся, я всегда буду рядом.

И он, тяжело сглатывая огромный ком, застрявший глубоко в горле, кивает, прижимаясь к отцу и тихо хныча от возобновившейся, усилившейся боли в левой ноге. Слышится оглушительный хруст, вырвавший из него хрип и подтолкнувший желчную тошноту, и вот он уже не чувствует второй ноги.

Люциус поспешно помогает ему наклониться, впервые за прошедший час избавляясь от всего того, что было в желудке со вчерашнего ужина. Хочется схватиться за живот, но он надрывается, давясь собственной кровью, которая выходит следом, толкается через нос и заставляет его лишь сильней реветь от невозможности вздохнуть. Отец гладит его по спине, а после испаряет все остатки из его носа и рта, утирая чистым платком его лицо и прижимая к себе сына, который начинает баюкать захрустевшую после ног руку. Пальцы начинают извиваться под неопределёнными углами, становились длинней, изящней. Плечо сходит со своего места следом за локтевым суставом, заставляя его выгнуться на кровати, задыхаясь от боли. Потерять сознание не выходит, а отец не спешит помочь ему хотя бы в этом, зная, что делать этого нельзя, или же следуя за какими-то своими побуждениями. Он лишь баюкает сына, укачивая его и поя различными зельями, к которым недавно добавилось кроветворное.

Громкий щёлк ещё через несколько часов раздаётся прямо над ухом Драко, который уже не может и пошевелиться, абстрагируясь от происходящего. Отец рядом тяжело, но словно благодарно выдыхает, прижав к себе сына и позволяя ему уткнуться в свою шею, в последний раз всхлипывая, погружаясь в такую необходимую ему темноту.

Люциус тяжело вздохнул, отпуская сына и накрывая его мягким одеялом, после чего самостоятельно открыл окно, чтобы проветрить в спальне ребёнка. Он ожидал, что это будет тяжёлый процесс, морально готовил себя, но не мог даже подумать, что всё это сойдётся к чёрту, когда наступит час «х». Его сына словно пытали круциатусом несколько часов кряду, и это было просто ужасно.

Стараясь как можно тише закрыть за собой дверь, Люциус покинул спальню сына, отправляясь в свой кабинет, желая приложиться к горлышку самой старой из имеющихся у него бутылок вина.

В кабинете его уже ждал Северус, которому Люциус отправил спешный патронус сразу, как Драко уснул. Старый друг всё понимал без вопросов, уже найдя нужную Люциусу бутылку и теперь наливающий им обоим в бокалы, едва не переливая.

- Как он? – после того, как одним глотком Малфой избавился от половины напитка в своих руках, поинтересовался Северус. Он и сам беспокоился о Драко, но не смел присутствовать на принятии наследия.

- Сильный, - отрывисто сказал Люциус, тяжело оседая на своё кресло. – До конца оставался в сознании. Он эльф, - тихий, истеричный смешок сорвался с его губ. – Собственно, как мы и подозревали. Видимо, Малфои ещё долго будут светлыми эльфами с тёмным вектором магии.

- Не думаю, что это плохо. Хотя в нём есть кровь Блэков, - задумчиво протянул Северус, сам потягивая медленно вино, которое вовсе не спешило пьянить молодого вампира. – Возможно, кто-нибудь из его наследников станет дроу.

Люциус не стал отвечать, скоро уже вновь наполняя свой бокал. Его не столь волновало сейчас, кем станут его внуки или правнуки, когда собственный сын только-только прошёл через все муки принятия сущности. Возможно позже, гораздо позже, Люциус и порадуется, и даже устроит бал в честь принятия наследия его сыном, но сейчас... сейчас хотелось глупо, по-маггловски напиться до синьки, и не важно, к чему это приведёт.

Северус, внимательно наблюдая за другом, лишь покачал головой, вздыхая и понимая, что ни к чему хорошему дело не идёт. Всё, что он может сейчас — это быть рядом с эльфом, пока тот пытается уложить произошедшее в своей голове.

Малфою не понадобилось столь много времени, чтобы накачать себя алкоголем и, покряхтев для вида, Северус помог ему опереться на собственное плечо, отводя Лорда в его покои.

- Я не хочу спать, друг мой, - улыбаясь от уха до уха, смотря на вампира из-под полуоткрытых ресниц и путаясь в собственных ногах, вполне себе внятно заговорил Малфой. Подростковые годы, полные огневиски и сливочного пива, научили его говорить так, чтобы его все поняли, и особенно хорошо ему удавалось обвести вокруг пальца учителей, которые легко верили в то, что семикурсники решили дополнительно позаниматься, дабы подготовиться к ЖАБА, вот и вымотались так, что ели стоят. - Я счастлив, друг мой! Мой сын, мой Драко стал таким сильным! А ведь совсем недавно он был такой крохой! Вот такой, - он сложил руки недалеко друг от друга, словно показывая, каким был сын. Драко родился сильным, крупненьким ребёнком, однако держа его тогда, четырнадцать лет назад, на руках, Люциус видел лишь крохотный комок, которому нужна его защита и тепло. Он был таким светленьким, пухленьким и любознательным, а ещё громким, как сирена или же особо визгливая кричалка. Не редко дабы его успокоить сначала нужно было накладывать заглушающие, ведь иначе они не могли даже рук от ушей оторвать. Всё же слух у эльфов что надо.

- Замолчи, пьянь ты такая, - придерживая его уже под локоть, фыркнул Северус. - Тебе не обязательно спать, сначала можешь умыться.

- Умыться — это хорошо, - деловито заметил Люциус, выглядя так, словно они говорили о чём-то очень важном. - Да-да, ты прав. Сначала умыться! Веди меня, Северус, мне нужно принять ванную! Типли, приготовь Хозяину горячую купальню! - воскликнул он под конец, зная, что эльфу вовсе не обязательно быть здесь, чтобы исполнить его приказ.

Северус устало покачал головой, вознося глаза к потолку, радуясь лишь тому, что сегодня в мэноре не было других пожирателей. Те, которых выпустили из Азкабана, включая сумасшедшую Беллатриссу, проходили лечение и временно жили в отстроенном особняке Лорда, а собраний на сегодняшний день запланированно не было, потому оставался в поместье только...

- Господин! - с пьяной радостной улыбкой, что расползлась по розоватому лицу эльфа, Люциус шанул навстречу появившемуся из библиотеки Лорду, смотря на него с поистинне чуждой ему преданностью. Северус тут же склонился в поклоне, а когда вновь поднял глаза — Малфой уже обвил руку бесстрастного к нему Лорда.

- Прошу прощения, Милорд, - он выпрямился, собираясь уже забрать Люциуса, как Лорд неожиданно взмахнул рукой, останавливая его.

- Ты можешь быть свободен, Северус, - сообщил он, и Снейп не видел смысла спорить с ним, лишь слегка кивая.

- Да, мой Лорд, - он вновь поклонился, разворачиваясь и спешно покидая коридор, пока Лорд в настроении ждать кого-то.

- Итак, - стоило чёрным всполохам мантии профессора зельеварения скрыться за поворотом, как мужчина обратил взгляд на Люциуса, который жался к его телу, особенно упёрто тыкаясь в шею нага. - Могу я узнать, что стало причиной твоего состояния?

- А у меня сын — эльф, - довольно, практически деловито сообщил ему Люциус, улыбаясь так, словно это должно было пояснить абсолютно всё. Но это не поясняло. Не поясняло абсолютно ничего.

- Неужели ты этого не знал, Люциус? - с долей насмешки поинтересовался Лорд, продолжив свой путь в направлении спальни. Был уже поздний вечер, и пусть те заклинания, которые он изучал для будущей войны — которая, несомненно, может наступить — были очень важны, их можно ненадолго отложить.

- Знал, - тут же тоном глубоко оскорблённого человека сказал Люциус, даже не думая отставать от Лорда и идя следом за ним. - Но сегодня это стало точно известно.

И вот теперь Волан-де-Морт понял, что за повод нашёл его верный последователь, чтобы предстать пред своим господином в столь раскрепощённом состоянии. Сам Марволо принял своё наследие относительно легко, ведь наги изменяли своё тело по желанию, потому никаких изменений в его теле, кроме, конечно, алых глаз и местами чешуи, его не потревожили. Однако очень многие наследия значительно изменяли тело волшебника, и до сих пор неизвестно, почему наследие эльфов входило в этот список, но оно входило и поделать с этим ничего нельзя.

- И из-за этого ты напился? - на всякий случай всё же уточнил он.

- Абсолютно верно! - явно довольный тем, что Лорд понял его, кивнул Люциус. - Я просто не мог не выпить!

Реддл открыл комнату, невного фыркая, но возволяя Люциусу пройти следом. Чем тот и воспользовался, скоро уже занимая кресло около туалетного столика, где каждый вечер приводил себя в порядок для того, чтобы быть самым лучшим для своего господина.

- Мой Лорд, неужели я стал вам противен? - наблюдая за тем, как его господин стягивает с себя мантию, убирая её в шкаф и принимаясь за рубашку, Люциус стал постепенно приходить в себя. Ему никогда не удавалось напиться настолько, чтобы долгие часы напролёт не понимать, что происходит. Счастьем было, если удавалось расслабиться хотя бы на полчаса, но и сегодняшние пятнадцать минут его радуют. Ведь иначе бы он врд ли осмелился приблизиться к своему дорогому повелителю, и уже не важно, что заставило его выпить. С Драко всё хорошо, и Люциус завтра же придёт к нему, чтобы посвятить во все примудрости их наследия, но сегодня... Этот вечер можо посвятить лишь своим потребностям.

- Не понимаю, что заставило тебя так думать, Люциус, - позволяя себе вольное обращение в сторону бывшего любовника, Том избавился от брюк, сменяя их на спальные штаны. Не помешало бы ещё принять ванну, но это может подождать до утра.

- Но вы... сняли с меня гипноз, Мой Лорд, - уже совершенно ничего не понимая, сообщил Люциус.

- Неужели тебя беспокоит именно это? - Реддл обернулся к своему последователю, выгибая бровь, словно был удивлён. Разве он не знал, что Люциус верен ему и без всякой магии? Ох, как же сильно он заблуждался!

- Конечно! - воскликнул Люциус. - Я беспокоился, мой Лорд, что стал противен вам! Я даже не знаю, привлекаю ли я вас до сих пор!

Лорд посмотрел на него как-то странно, словно глубоко задумавшись, а после устроился на кровати, расставив широко ноги и облизнувшись. Его глаза засверкали алым светом, и он улыбнулся, обнажая длинные клыки.

- Тогда докажи мне, что ты не тот, кто может стать противен своему Лорду, - своим бархатным, тихим голосом заговорил он, и Люциус, не задумываясь, скольнул навстречу, устраиваясь меж его ног.

Он точно сможет доказать Лорду, что достоин этих отношений.

***

На следующее утро Драко не чувствовал ни пронзительной боли в теле, ни ломоты от неё, ни какого-либо отголоска. Тело было непривычно-длинным, высоким, и, встав с кровати, он едва не упал, запнувшись о собственную ногу.

Сразу, как научился удерживать равновесие, Драко бросился в ванную, смотря на себя в зеркало. Лицо не сильно изменилось, разве что прекратило быть по-детски пухловатым, а волосы, сейчас неопрятными прядями спадающие на лицо, вовсе не делали его хоть сколько-нибудь менее привлекательным. И уши. Уши особенно привлекли внимание Драко, ведь де стали длинными, острыми, как и полагалось эльфам, и на них явно красиво выглядела бы цепочка-артефакт от порчи. Отец время от времени носит такую, но куда чаще обходится обычными амулетами.

Это было... неприятно. Больно. Грязно. Драко даже сейчас ощущал неприятную корочку пота, что засох на нём вчера и потому, ещё немного повертевшись перед зеркалом, он включил краны, наполняя небольшой бассейн и опускаясь в него.

Он знал, что будет больно, и всё равно не был готов, что это будет так больно. Его кости в буквальном смысле ломались, хрустели и перещёлкивали, мускулы разрывались и срастались, уши вытягивались, словно его за них кто-то очень сильно тянул. И это было не всё. Он уже чувствовал покалывания в груди, где находилось магическое ядро. Оно должно будет наполняться магией и перекачивать ту по его организму в невероятных масштабах всю следующую неделю, и он точно знает, что это будет лишь немногим менее больно, чем когда он изменялся.

Покинув ванную, Драко осознал, что все штаны и большая часть рубашек ему малы. Он вытнулся всего на полфута, но появившаяся масса мускул так же помещалась не везде и, накинув на себя более-менее налезающие спальные штаны и мантию, он отправился искать отца, однако у самой двери его остановил стук в окно.

Чертыхнувшись и обернувшись, Драко заметил три совы. Недовольно смотря друг на друга, они поочерёдно стучали в окно, и лишь одна находилась в стороне, словно спала.

Впустив троих и позвав тут же влетевшую в его комнату четвёртую, Драко поочерёдно стал вынимать конверты из их клювов.

«Привет, Драко!

Знаю, ты не привык жить в таких домишках, как Нора, но мы с Гермионой ждём тебя хот бы на недельку в следующий понедельник! Поздравляю тебя с прошедшим днём рождения, кстати! Не стала писать тебе вчера, так как ты врд ли смог бы прочесть, но, надеюсь, сейчас всё хорошо. Мы понимаем, что тебе нужно время, чтобы востановиться, потому не торопим. Наша сова не очен сильная, потому подарок отдам при встрече.

Джинни Уизли и Гермиона Грейнджер».

Невольно поморщившись, Драко отложил письмо. Как бы не был он близок с этими двумя, а находиться в Норе более нескольких часов он не сможет, потому, без сомнений, пришлёт письмо с отказом. Тем не менее было приятно получить поздравления, особенно после тех мук, которые он сам пережил прошлым вечером.

«Дорогой Драко,

Пусть мы и не очень хорошо общаемся в школе, но не могу не поздравить тебя с принятием наследия. И да, ни для кого не секрет, что ты его принял. Ты ещё на первом курсе легко распознавал ложь, так что вероятность того, что ты остался бы обычным ничтожно мала.

P.S. В пакете находится подарок.

Панси Паркинсон».

Сова уже опустила на стол небольшой пакет, в каких обычно выдают садости в магазине «Сладкое королевство» в Хогсмиде. Внутри оказались эксклюзивные конфеты, меняющие свой вкус с невозможно-сладкого на такой кислый, что хочется запрыгать, и обратно, вновь к сладкому. Их создавали в небольших порциях, и от того спрос только увеличивался, ведь получить такую сладость — это настоящее везение.

Отложив письмо, на которое так же стоит написать ответ, он взял третье письмо. Тео коротко поздравил его с днём рождения и прислал связку волос единорога, которые, видимо, получил от своих дальних родственников, которые зарабатывают тем, что разводят этих волшебных коней.

Четвёртая сова, которая заснула на его столе, лениво вытянула лапку, на каторой было письмо с печатью Блэков. Потому вопроса, от кого это, не возникло.

«Дорогой Драко,

С днём рождения.

Твой

Гарри Поттер».

- Как всегда многословно, Потти, - с лаской усмехнувшись собственным мыслям, Драко отложил письмо, не требующее от него ответа, и хотел было приняться писать ответ остальным, как сова Блэков его ущипнула. - Ау! Ты чего? - однако птица лишь вновь клюнула его в руку, а после стала прыгать по краю стола, лениво указывая на окно. Устало обернувшись, он заметил коробочку, которую, видимо, усталая птица выронила, а он и не заметил.

Вздохнув, он подошёл к посылке, которую тут же переместил к себе на стол и распечатал. Внутри находилась старая книга по зельям. Копий подобных книг в мире всего пять штук, и две из них находятс на родине — в Тайване, но, насколько знал Драко, Блэкам удалось получить одну копию и сделать по ней ещё несколько. И такой подарок, стоит сказать, был многим полезнее даже волос единорога, которые ему прислал Теодор.

С возхищением погладив обложку столь дорогой, и не только в смысле цены, книги, Драко поспешил её спрятать. Тёмный Лорд, что живёт в их доме, наверняка заинтересуется этой реликвией, а делиться Малфой не намерен.

Вздохнув и быстро написав ответы, он вручил их совам, после чего всё же отправился за отцом. Ему всё ещё необходимо закупиться новыми вещами.

***

Сириус так и не рассказал ему, что имел ввиду, повествуя о наследиях и порядках крови в их мире, но Гарри и не настаивал. Он с затаённым волнением наблюдал за окнами, дожидаясь белоснежную сову из Малфой-мэнора, однако таковая не пришла даже в вечер перед пятым числом. Видимо, Драко совсем не хочет его больше видеть.

- Что такое, Сохатик? Я вижу грусть, но не вижу причин, обнимая его со спины и паралельно стаскивая со стола Гарри одну из конфет, которые сам же сюда и принёс, спросил Сириус. Римус покинул их два дня назад, отправляясь к стае оборотней, о чём Гарри, конечно же, не сказали, и они остались вдвоём. - Что ты делаешь?

- Пакую книгу, - тихо ответил Гарри. Сириус сам разрешил ему забрать эту книгу себе, а уж кому она попадёт далее вряд ли его волновало, ведь в библиотеке было ещё несколько копий.

- Да? - Сириус осмотрел стол и, найдя взглядом конверт с давно знакомым адресом, выдохнул. - У Драко день рождения?

- Да.

- И сколько ему?

- Четырнадцать.

Кажется, Сириусу стала понятна причина такой грусти его ребёнка. Того не пригласили даже не бал в честь праздника младшего Малфоя, который проводится ежегодно, как и во многих других богатых семьях. А при том, что эти двоя перестали общаться, Гарри решил, что малыш Малфой стал полностью к нему безразличен.

- Сохатик, ты же помнишь, что я рассказывал тебе о наследиях? - поинтересовался он как можно мягче, просщюпывая почву. Гарри слегка кивнул ему, показывая, что всё помнит, и Сириус продолжил. - Наследия проявляют себя в день четырнадцатилетия волшебника. И твой друг, скорее всего, будет эльфом. И, знаешь, это бывает...

Он не мог сказать Гарри, что это будет просто ужасно. Гарри был едва ли не зависим от Драко, и ему будет трудно смириться с такими новостями.

- Драко будет больно? - слегка сводя брови к переносице, Гарри обернулся к крёстному, который, то и дело кося от него взгляд вправо, кивнул. Собсвенное сердце пропустило удар, заставляя дёрнуться руки, и он сжал кулаки, чувствуя, как нагревается медальон, призывая его успокоиться. Это было не просто, скорее даже невозможно, но Гарри отрывисто кивнул Сириусу, отворачиваясь назад к столу и спешно заканчивая с упаковкой подарка. Драко это должно понравиться. Он надеялся на то, что с его Драко всё будет хорошо, но не мог точно знать, как это будет. Он ничего не знал. Совсем. Идиот. Он просто идиот, так зачем же Драко дружить с таким, как он, когда есть умница-Грейнджер, которая является одной из лучших на потоке? Он заслужил того, что его бросили, оставили, забыли.

Но он может вновь добиться его внимания.

Он станет умнее. Обязательно станет.

Это не так сложно.

Чёрная сова вернулась домой лишь шестого числа, пусть и была отправлена задень до этого. Не дожидаясь того, что её покормят, птица отправилась в гнездо, где грела своим телом яйца Букля. Гарри сначала хотел отправить к Драко её, но сова Сириуса, что стала парой его птички, чуть не заклевала его за это.

Ответного письма от Драко он так и не получил, но не был сильно расстроен этим. Ведь он его не заслужил.

Но заслужит.

Сириус сначала лишь посмеивался, когда Сохатик закопался в библиотеку Блэков, но день шёл за днём, и крёстному становилось уже не до смеха. Его крестник, что так любил гулять или проводить время вместе с ним, Сириусом, теперь совершенно не выходил на улицу, не прикасался к метле и почти не пересекался с Блэком, если не считать приёмов пищи.

В конце-концов, Сириус сам стал приходить в библиотеку. Садился за спиной крестника, обнимая его покрепче, и читал вместе с ним. Он сразу заметил, что Гарри кажется более расслабленным, когда он рядом, и потому, без слов, он притягивал его к себе и они вместе сидели день за днём. Книги менялись очень быстро, и если Сириус в шутку спрашивал у Гарри информацию из той или иной, то Поттер отвечал на всё. Это иногда пугало, но куда больше Сириус радовался, поощеряя крестника чем-либудь вкусненьким.

К 31 июля он готовился так, словно ждал войны. Различные кроветворные, укрепляющие, успокаивающие, десятки бальзамов и мазей, отвары, которые нужно было лишь залить кипятком, и, конечно же, защита дома. Да, прорваться на Гриммо 12 почти нереально, но даже это не успокаивало Сириуса, когда он знал, что в доме будет ребёнок с неизвестным ему наследием, который целые сутки будет абсолютно беспомощен.

- Гарри, - наконец убедившись, что готов к любому возможному исходу, Сириус позвал крестника, чтобы рассказать ему о том, что может произойти вот уже завтра. - Так как Джеймс не распространялся о том, в какое время ты родился, мы не можем знать, во сколько начнётся весь процесс. И поэтому я прошу тебя завтра не покидать спальню. Можешь взять книги, которые хотел бы почитать, в комнату. Я буду с тобой всё время, Сохатик, поэтому тебе не о чём беспокоиться, но куда лучше будет, если ты будешь сразу в кровати. Я бы не хотел, чтобы ты внезапно упал, к примеру, с лестницы. Хорошо?

- Да.

Гарри, как и обещал, не покидал комнату, вставая с кровати только по нужде. Сириус был с ним начиная с полуночи, и немного задремал к двум часам, а сам Гарри читал «Полнолуния и их действия на ритуалы», изредка меняя свечку на тумочке, которая слишком быстро, на его взгляд, растапливалась.

К утру, когда Критчер подал им завтрак, всё так же ничего не происходило, и они смогли не менее спокойно перенести обед.

- Гарри? - Сириус поднял взгляд на ребёнка, когда тот отложил книгу на тумбочку, но не встал с кровати в, к примеру, туалет. Тот лишь снял очки, протирая глаза.

- Болят, - буркнул он, вспоминая, что Сириус просил сказать сразу, если что-то будет не так, как обычно. И его глаза обычно не болели.

Сириус сразу, резко, как показалось Гарри, подскочил, оказываясь около него и помогая принять лежачее положение. Глаза начинало жечь, и он не сержал тихого шипения, хватаясь за них и слегка надавливая. Сириус через мгновение постарался оторвать его руки от лица, и для этого понадобилось приложить достаточно сил, но в конце концов Гарри сдался, позволяя ему это сделать и тут же ощущая на глазах повязку, пропитанную невкусно пахнущей жижей. Легче почти не стало, но лёгкая прохлада, что окутывала глаза, была лучше, чем ничего.

- Ничего страшного, Сохатик. Если ты артефактор, то это будет не долго, - присев около ребёнка, Сириус погладил его по колену, желая успокоить, но, неожиданно что для него, то для самого Гарри, слизеринец вскрикнул, отдёрнув ногу. - Ты... Мне можно посмотреть? - осторожно спросил Сириус и, получив кивок, испарил с ребёнка шаны, тут же подскакивая на кровати и что-то нечленораздельно крикнул. Гарри почти уверен, что это было что-то нецензурное.

От бедра Гарри до его колена шла большая трещина, захоящая вниз, на икры, и там расходясь паутиной небольших трещин. Сириус в жизни не видел ничего подобного, и понятия не имел, что происходит с его племянником, однако это не помешало ему заматериться куда разборчивей, когда Гарри звонко вскрикнул, стоило только кусочку его ноги потрескаться сильней и опасть на кровать. Сам он начал понимать, что происходит, но не понимал, откуда исходит боль. Никогда при его повреждениях подобного не случалось, он просто... ломался.

- Тихо, Сохатик... То есть, нет, если больно — то ты можешь кричать, но не паникуй. Твоя нога, эм, она... растёт?

Сириус растерянно наблюдал за тем, как и вторая нога Гарри стала осыпаться, только начиная от ступни, однако на месте пустоты быстро появлялись новые кусочки. Блэк готов поклясться, что... новая нога, если так можно выразиться, была меньше и тоньше обычной ноги Гарри, однако чем больше осыпалось — (хныканье Гарри усиивалось, едва ли не переходя в скулёж, но Сириус не представлял, как мог ему помочь, если любое прикосновение несло боль) — тем чётче было видно, что она немного длиньше, чем была ранее. Тонкие, белые словно снег, ноги его полностью изменились не более, чем через час, и всё это время Сириус, не отрываясь, наблюдал за данным процессом, пока, наконец, не пришёл в себя, отвесив по собственным щекам пару пощёчин, и посмотрел на лицо крестника, тут же кинувшись к нему. Повязка была пропитана кровью, и он, борясь с дрожащщими руками бывшего не в себе мальчика, забрал её, тут же меняя на чистую, в которую слабые, истончающиеся руки вцепились, как в единственное спасение. Его тело рассыпалось и собиралось заново, не по разу, и даже не по три, словно не могло определиться с тем, какая фигура ему подойдёт больше, а глаза горели огнём. По щекам давно стекали горячие капли крови, а от собственных слёз щипало лишь сильней. Сириус осторожно обмахивал его и протирал его тело. Он догадался превратить ручку в пипидастр, и мягкими движениями смахивал осколки появляющейся плоти с Гарри, чтобы те не навредили его ребёнку. Каждые пять минут он менял повязку на глазах Гарри, изредка заглядывая в едва не слепые зрачки. Он был не в силах помочь чем-то ещё, но и то, что он уже делал, сильно помогало Гарри.

Прошло много часов — никто из них не скажет точного числа — после которых Гарри смог успокоиться. Его тело, ставшее совсем тонким, узким и изящным, как это назвал Сириус, полностью оформилось, а глаза больше не болели, пусть он и не мог их открыть из-за большого количества крови на ресницах.

- Давай, Сохатик, последний рывок и ты сможешь поспать, - поднимая малыша на руки, Сириус подметил, что тот стал весить ещё меньше, чем какой-то месяц назад на станции 9 и ¾. Он занёс дрожащего ребёнка в ванную, где помог отмыться от стекольной крошки и крови, после чего отнёс к себе в комнату — вся кровать Гарри была в фарфоровых останках, и там требовалась тщательная уборка.

Гладя уснувшего племянника по его извечно непослушным волосам, Сириус не мог не задаться вопросом о том, кем стал его щенок. Это, определённо, не что-то из линии Поттеров, а какой-то из подарков магии, но... какой именно? Точно не некромантия, но и на несущего любовь он не похож, а это самое частое из известных сюрпризов магии. В Финляндии носящих любовь так вообще чуть ли не кучка наберётся, которых за глаза называют купидонами, и это очень, очень много не то что для одной страны, а для целой планеты — иметь в одной временной линии столько посланников Судьбы.

Чем бы это ни было — решил, тем не менее, Сириус — он сможет узнать, как помочь ребёнку управлять своими новыми способностями. А подарки судьбы без каких-либо необычных сил просто невозможны.

.
*Сто фунтов — около сорока пяти килограмм.

*Так как я немного напортачила, день рождения Драко перенесён с 5 июня на 5 июля.

*Шесть футов – около 180~ сантиметров