24. Человек

Ранее.

Когда психолог сказал, что ему стоит вести себя более человечно,

(- Знаешь, Гарри, наши сеансы, как я вижу, помогают тебе не так хорошо, как хотелось бы. Я думаю, это из-за твоего поведения. По-моему, оно отпугивает от тебя возможных друзей, тех, кто правда желал бы с тобой общаться. И, раз уж я уезжаю на ближайшие две недели, мне хотелось бы дать тебе небольшое задание. Ты ведь справишься? - молчаливое согласие, которое она прекрасно распознаёт в воздухе, не придают ей уверенности в следующих словах. - Ты должен вести себя... м, как бы выразиться?... более миролюбиво. Я бы сказала, человечно. Попробуй вести себя, как твои одноклассники.)

Гарри не совсем понял, что именно от него требуется. Он не понимал, чем его поведение не подходит под слово «человечно». Ведь его сердце бьётся, у него две руки и две ноги, он выглядит, как человек, и первичные потребности у него такие же, как у человека. Значит он — человек. И его поведение — человечно. Однако раз психолог сказал, что это не так, то это не так. Он поверил. Ему не могут лгать, всё, что ему говорят — правда. Даже если это не так, ему всё равно. От него хотят, чтоб он принимал это за правду, и он будет это делать.

Его поведение не человечно. Не человечно ведут себя животные. И магические существа. Хотя нет, магические существа ведут себя человечно. Значит ли это, что они — люди? Понять это было сложно, проще принять за факт. Не человечно ведут себя животные. Хотя собаки «бывают человечнее людей». Значит и собака — человек. Это не логично, это странно. Но если идти из этого, то он кот. «Людские заботы их не тревожат». Значит кошки — не люди. Если он — не человек, то он — кот. Но как можно сделать из кота человека?

Мозг кипел, не желая принимать новую информацию. Признать, что ты не человек, просто. Признать, что собака человек, пусть она и собака, сложно. Это меняло всю картину мировоззрения, приводя в хаос разложенную по полочкам в голове Гарри информацию о реальности. Было просто принять, что в четырнадцать у волшебника могут вырасти крылья, что он может окаменеть, что у гаргулий есть дети, что Проклятье Медузы тоже может передаваться, как наследие, но этого ещё не случалось — просто.

Принять то, что он кот — сложно.

- Потти? - наконец поняв, что у друга культурный ступор, эльф осторожно махнул перед его глазами. Драко наблюдал за другом все прошедшие полчаса с сеанса у этой странной женщины, и никак не мог точно сказать, как поведёт себя после последних её слов куколка факультета. Тот просто пялился в пространство перед собой, сидя на кровати с идеально ровной спиной. Его глаза не были направлены в пустоту, он концентрировал взгляд на собственных коленях, но в голове у мальчика явно было пусто, как в бездне. - Хэй, Потти, если ты так продолжишь, то я позову Нотта искать на тебе заводной ключик. О чём ты сейчас думаешь?

- Я — кот, - совершенно спокойно, как ни в чём не бывало, но не отрывая взгляда от колен, ответил наконец-то шрамоголовый. И, пожалуй, это привело Драко в ещё больший шок, чем если бы он увидел своего крёстного в платье. Розовом. С рюшечками.

На пару мгновений Драко прекращает свои поползновения в сторону Поттера, напрягая свою память. Он прекрасно знал каждое семейное древо аристократов, и Поттеры были одними из первых (сразу после Малфоев и Блэков), кого он выучил. Некроманты в Перевелах, ритуалисты с Блэками, артефакторы сами по себе. В нём могло появиться одно из этих трёх наследий, а если дарует Магия, то и что-нибудь ещё. Вроде наследия жреца, что было, однако, даром Смерти (ими можно стать так же, если добровольно отказаться от жизни, потому живые люди с подобной работой во славу Смерти очень ценятся), или же он мог получить дар к сотворению жизни (такое в последний раз происходило очень много лет назад, и Моргана стала известной ведьмой). Но наследие кота, по большей части это раса нэко, точно не могла пробудиться в Поттере.

- Пусть Мерлин съест собственные подштанники, Поттер, но я не понимаю. Как ты пришёл к этому выводу? - спросил он, заходя в окончательный тупик в своих размышлениях.

- Раз мне нужно стать человечней, то я — не человек, - спокойно ответил Поттер, и чёрт, как бы он не пытался, он не смог понять, как Гарри пришёл ещё и к этому выводу. - А раз я не человек, то я кто-то ещё.

- И ты решил, что ты — кот, - уточнил он, нахмурившись и присаживаясь напротив Героя Войны. - Почему?

- Собаки человечны, коты — нет, - лаконичный ответ от не менее лаконичного парня. На что ещё он мог надеяться? Но такая ситуация ему не нравилась, и потому он решил прояснить то же самое однокласснику.

- Гарри, не все люди человечны. Некоторые чрезмерно жестоки, некоторые просто безэмоциональны к чужому горю, - пояснил он, вспоминая, что там говорил ему когда-то давно старый эльф. Подобные вопросы появлялись у Драко в совсем юном возрасте, и приходилось удовлетворять любопытство через прислугу. Родители были в разъездах или просто заняты. - Ты тоже довольно безэмоциональный, как... как кукла! Да, тебя же не просто так назвали старшекурсники куклой, это из-за этого. Ты как кукла, так же холоден, но это не на долго. Раз надо исправить, то мы сделаем из тебя человека! - слегка стушевавшись к середине, Драко тем не менее быстро пришёл в себя, воодушевившись. - Ну, ты согласен?

Гарри плохо его понимал. Драко то говорил скомкано, то мямлил, но итог он смог понять. Он — кукла. Кукол бояться и любят их только дети. Или сумасшедшие. Он не хочет, чтоб его любили сумасшедшие, и потому согласен стать человеком.

Он — кукла.

Он будет человеком.

- Согласен, - он слегка кивнул, и тут же Драко засиял, хватая его за руку и потащив из комнаты в гостиную.

- Сначала мы займёмся твоим внешним видом! Твои хвосты совсем как у игрушечных пупсов, а одежда всегда слишком опрятная, будто ты сам дьявол! Раз мы дети, то нам можно ходить в немного мятом. Не везде, мы же не хотим опозорить факультет, но в общей гостиной можно расслабиться. Панси! Грингратс! Нам нужны ваши руки!

Он усаживает ошалевшего Поттера на ковёр перед небольшим двухместным диванчиком, после вновь убегает в комнату, а возвращается с расчёской Гарри. Понять, что он требует от девушек, стало крайне просто, и никто не был против такой перспективы.

Волосы Гарри были ужасающими: они густые, словно между волосками на голове парня нет и доли миллиметра, чёрные, словно смоль, не имеющие более оттенков, от чего отбирать прядки друг от друга сложно, и кудрявые. Его кудри не маленькие и не путающиеся, как у Грейнджер, которая, кажется, совсем за ними не следит, но с ними всё равно трудно работать. Пряди были довольно длинными и короткие косы сплелись на удивление красиво, но они явно не шли Гарри.

Парень всё это время молчал. Иногда его голова наклонялась в сторону, куда её тянули за пряди, или же вперёд/назад, когда того требовали парикмахерши. Он не ойкал, не айкал, не просил быть осторожней. Был как всегда тих и послушен, а после с безразличием осмотрел себя в зеркало. Косы были красивыми, что уж говорить, это было нечто новое, но если бы он решал, то он бы согласился, что те скорее делали его лицо перетянутым, почти лысым, если можно так выразиться. Потому решили расплести его, после немного поворошили копну лохматых волос, чуть не скинув с него очки, и, когда тот поправил их указательным и средним пальцами, умещая на переносице, девочки, немногие, что входили в фан-клуб героя, довольно заулыбались.

- Гарри, зачем ты прятал такую красоту от мира? Выглядишь просто прекрасно! - мурлыкает Дафна, ловя его лицо за подбородок и осматривая. С ней согласились пара девочек с курсов постарше, остальные же с интересом рассматривали Поттера, разместившегося на ковре и позволяющего себя так и иначе крутить.

- Простите, - лишь шепнул он, явно подумав, что те его так своеобразно ругают. Драко фыркнул, садясь на диван, около которого он усадил Гарри, и наблюдал за ситуацией со стороны. Да, мальчику определённо шла эта причёска, оттеняя тем самым бледную кожу и выделяя ярко-зелёные глаза. Сейчас, в контрасте с волосами и бледной кожей, они даже без сильных эмоций выглядели очень яркими. Это можно было бы использовать в корыстных целях, грех не обратить такую красоту против врагов, но не было сейчас в окружении Гарри людей, что думали бы об этом.

- Решено! Поттер, мы должны исправить твои стиль! - решила, наконец-то, Панси, хотя что именно подвигло её на это было не известно.

Если раньше слизеринцы могли ухаживать за Гарри Поттером мельком, подкладывая ему в тарелку каши или овощей, подливая соку, то в ту неделю вокруг мальчика развили бурную деятельность. Совы летали к мадам Малкин с мерками и мешочками золота, в то время как возвращались с довольно увесистыми кульками одежды. Рубашки, обтягивающие и не совсем брюки, мантии, кто-то даже догадался заказать китайское ханьфу. Конечно, быстро было решено, что для повседневной носки оно не подходило, но как таковое чёрное одеяние с красными цветами, точно распознать которые никто не смог, очень подходило юноше.

Однако, конечно, внешний вид — это не всё, что нужно для человека, тем более, что в этом году Поттер выглядел очень даже неплохо. Главным для человека, бесспорно, были его чувства. И пусть эмоции не были сильной стороной слизеринцев, которые с детства учились их контролировать, безвольность их куклы тоже не нравилась людям.

- Основные эмоции, без сомнений, страх, радость, печаль и злость. Насколько мне известно, проблем со страхом у тебя нет, хотя, конечно, то, что ты можешь их побеждать, впечатляет, - говорил шестикурсник-наг, с которым часто проводит время Теодор, чтоб подготовиться к собственному наследию. Гарри помнил этого парня, ведь на первом курсе он и ещё двое ребят ехали с ним в одном купе. Анакон. Да, его звали Анакон. И говорил он о прошлом году, ведь все знают, что Поттер был с Драко и Ноттом, когда те нашли трёхглавого пса, и все они определённо испытывали настоящий ужас. И, тем не менее, в конце года змееуст пошёл туда (до сих пор никто не знает, зачем, но только из-за того, что никто не спрашивал) и убил профессора Квирелла. Пройдя для этого и мимо пса, и мимо ещё какой-то преграды. Всем было известно так же, что преград было несколько, но какие именно, опять же, никто не рассказывал. - Значит дальше идёт радость. Ты совсем не улыбаешься. Обычно именно так люди реагируют, когда их что-то радует. Поэтому, для начала, попробуй улыбаться.

Драко считает, что улыбки у Гарри Поттера красивые. И они очень ценные от того, сколь редкими бывают. Драко, наверное, видел не больше пяти. Подобие на улыбку происходит каждый раз, когда он берёт друга за руку, но настоящей улыбкой назвать это было всегда сложно. Она была столь крохотной, что чаще всего Малфой списывал это на неправильные тени.

Но теперь Гарри улыбался чаще. И Драко это не нравилось. Эти улыбки тоже были красивыми, лицо Поттера будто было создано для улыбок, но не всегда, когда он улыбался, улыбались его глаза. За то время, что он старался улыбаться в радостные моменты, эльф понимал, что тот не чувствует того, что старается отразить на лице. Но он правда старался, и глаза его сверкали, когда Драко его за это хвалил. А он хвалил. Будто приручал, будто по новой узнавал своего хорошего друга, хваля его за улыбки в конце дня, за помощь одноклассникам с уроками - «так же человечно будет помогать своим друзьям, Поттер, поэтому помоги нам с Асторией с...» - от которой оценки некоторых стали выше, хотя слизерин не позволял себе низких баллов в принципе. И в эти моменты Гарри будто расцветал, от чего Драко становилось тепло на душе. Ему нравилось делать друга счастливым.

Всё остальное время улыбки Гарри были блеклыми. Он всё ещё тосковал по своей тетради, что иногда было заметно по вечерам, и время от времени привычно заплетал хвосты по утрам, только после расплетая их и непонятно за что извиняясь. Но даже так он был куда более человечен, чем раньше, что откровенно радовало его одноклассников.

И Гарри это начинало нравится. Он не чувствовал себя человеком в том смысле, что от него желают, но ему нравилось делать вид человека. Ему нравилось, как с большей охотой говорили с ним люди, а после не вздрагивали от холодка по спине, а довольно начинали общаться с другими детьми. Пуффендуйцы стали не опасаясь звать его с собой в библиотеку, прося объяснить материал (всё же он один из лучших учеников, пусть и второкурсник), а гриффиндорцы... Они старались его игнорировать. Не все, близнецы Уизли довольно часто крутились вокруг него и до этого, но большинство просто смирились с тем, что Гарри Поттер — слизеринец.

С группой второкурсников Слизерина обычно ходил кто-то из патикурсников, так как ослаблять бдительность на поле боя было опасно. Именно так сейчас принимали действительность змеи, опасаясь, что именно на них нападут. И не тот, кто убил кошку, а кто-то другой, кто-то неизвестный, но в то же время не скрывающийся. Какой-нибудь ученик, который будет свято уверен, что только слизеринцы могли убить миссис Норис. Тому же Гриффиндору было опасно доверять, но они старались, оберегая младшекурсников, опасаясь за их здоровье и безопасность.

Гарри правда старался быть человеком. И он не понимал, чем вызвал немилость у Уизли. Потому что он правда хотел стать если не тем, кем представляют его люди, не принцем на белом коне, то хотя бы сильным волшебником, который достоин был выжить после Авады от вселяющего в сердца людей страх одним лишь именем волшебника. Он позволял себя бить, ощущая, как скула отламывается от щеки, но не хотел показывать всем своей способности - «хитрость — это тоже по-человечески. Все люди хитрят» - и слегка наклонил голову, подставляя нос, но позволяя скуле мгновенно прирасти на место. Нос пошёл трещинами, но не раскололся, срастаясь сразу, как кулак ушёл от лица. Ещё несколько ударов достаточно слабы, потому Гарри чувствует от них боль, ведь те не немеют, превращаясь в стекло. Это неприятно. Не сказать, что ему не бывало больней. Удары дяди Вернона, его проникновения — всё это куда больней. Но было обидно. Он не понимал, что сделал не так и чем вызвал эту реакцию. Наверное тем, что старался стать тем, кем не является. Притворялся человеком, чего быть просто не могло. Он не может стать тем, кем должны родиться. Он родился монстром, никчёмным мальчишкой, уродцем. Он — не человек.

Драко отправил Уизли в полёт одним заклинанием, однако не в воспитании Гарри так просто уйти. Он провинился, он должен будет это исправить. Весь его труд насмарку, зря он попытался изменить в себе хоть что-то. Драко и остальным не стоило возиться с ним.

С того дня Драко не видел этих натянутых улыбок, и ему было больно. Потому что это он не успел, плохо среагировал, позволил Гарри попасть под удар. Конечно, Гриффиндор потерял много баллов за это избиение, а Минерва, когда пришла разбираться к их декану и получила ответ, ещё и дала Рону дополнительных отработок у себя, а после написала его родителям, настаивая на том, что им стоит поговорить с мальчиком. И кричалка от Молли Уизли не заставила себя долго ждать, вот только услышала её вся школа, сидя за обедом. Смутились в тот момент все пятеро Уизли, хотя отчитывали всего одного.

Гермиона Грейнджер прицепилась к ним совсем уж необычно. Она просто села к ним за стол в библиотеке. Помогать однокурсникам с уроками Поттер прекратил, но осуждать его никто не стал. Они с Дарко заняли самый дальний столик библиотеки и делали зельеварение. Гарри, как всегда, выполнял всё задание до последнего миллиметра бумаги, ведь Снейп продолжал задавать определённую длину пергамента, а Драко листал книгу по травологии, чтоб найти нужное им растение. Кучерявая девушка просто поставила на их стол кучку книг, после отошла, а ещё через минуту вернулась с сумкой и письменными принадлежностями.

Драко не любил грязнокровок. Точнее не так, он их презирал. Его растили с мыслями о том, что они — отбросы, и в крови волшебника не должно быть маггловских корней. Конечно, через три поколения магов волшебник уже становится чистокровным, но это не отменяет его корней. Однако, когда на Слизерин прибыл Поттер, пришлось пересмотреть свои взгляды на это. Тем более, что и крёстный, и Темный Лорд (по слухам) — грязнокровки. Вот только заучка Грейнджер, с её огромными зубами, как у бобра, и лохматыми волосами, неопрятной одеждой, вызывала у него отвращение на ровне с чисто научным интересом. Ведь та была умна, по-настоящему умна, как их Поттер, только тот не выставлял на показ свои знания, лишь обозначал на уроках, что те есть.

- И что же ты, позволь спросить, делаешь? - не дожидаясь от Поттера реакции, ведь той ну просто не было, спросил он. Гермиона неопределённо хмыкнула, посмотрев на него, а после перевела взгляд на Гарри. Неужели она его поклонница?

- Меня зовут Гермиона Грейнджер, - слишком даже чётко произнесла она, будто они совсем идиоты и не смогут иначе выговорить её имя. Ах да, она же на гриффиндоре, а там есть подобные личности. - Я с факультета Гриффиндор, второй курс. А ты — Гарри Поттер, я знаю. Приятно познакомиться.

Она... казалась заносчивой. Очень заносчивой. У неё была отталкивающая внешность, неприятная манера речи и, видимо, завышенная самооценка. Хотя, как известно Малфою, она не имеет друзей и может просто не уметь вести себя иначе. В любом случае, это были явно не его проблемы и решать их он не собирался, пусть Поттер и принял её рукопожатие.

- Это, конечно, занимательная информация, но ты так и не сказала, почему сюда пришла, - напомнил, как бы между прочим, Драко, и девушка насупилась, но показательно выложила свои листы пергамента вперёд.

- Я заметила, что вы делаете травологию и зельеварение, и решила, что могла бы вам помочь, - заявила она, выбирая из стопки книг, которые она принесла, такую же, что сейчас была у Драко. Но блондин был против такого, тем более, что заявление это было слишком храбрым, как для магглокровки.

- Мы прекрасно справлялись и без твоей помощи, - заметил он, слегка хмурясь и прикрывая чернильницу Гарри, показывая, что и тому стоит подождать, пока они избавятся от лишней девчонки в их компании. - Если ты, конечно, не в курсе, Слизерин не позволяет себе быть в чём-то отстающим. И помощь от гриффиндорки нам ни к чему.

- Я могу помочь с...

- Уходи.

Драко замер, с удивлением переводя взгляд на Поттера. Тот непривычно хмуро смотрел на Грейнджер, и понять данную враждебность не выходило даже у Драко. Он явно не ненавидел магглов, пусть те и обращались с ним ужасно, даже более, чем, и с этой зубрилой они до этого не сталкивались один на один, чтоб та ему чем-то насолила. Однако факт оставался фактом, потому что глаза мальчика слегка, совсем каплю поблёскивали красным огнём, а волосы оттеняли горящие Авадой глаза, от чего они выглядели непривычно мрачными.

- Х-хорошо, - пискнула Грейнджер, от одного лишь взгляда бесспорно сильного волшебника испугавшись и сжимаясь в комок, быстро собирая свои вещи и сбегая из-за стола. Провожали её внимательным взглядом уже спокойных, но цепких фонариков зелени, и только когда девочка скрылась за поворотом, окружённая великими стеллажами книг, Малфой позволил себе перевести дыхание, лишь тогда замечая, что совсем не дышал. Такой Гарри его пугал. Пугал до чёртиков, но это не позволяло ему прекратить дружить с Избранным.

- И что это было? - голосом, полным возмущения, спросил он, переводя взгляд на Гарри, который макнул перо в чернильницу, обтирая его губкой и принимаясь за конспект.

- Гермиона Грейнджер надоедала тебе. Ей стоило уйти, - с холодком в голосе ответил он, и Малфой подумал, что так же звучал бы голос юноши, если бы он пожелал убить кого-то и приказал бы сделать это наёмнику. С чего у него появилась именно такая мысль не смог понять даже сам эльф, но что было, то было.

А ещё он понял, что стал важен мальчику, который выжил. Так важен, что тот прогнал из их окружения человека, который не нравился Драко. И это льстило, неимоверно льстило. Этим хотелось пользоваться, Поттера хотелось использовать. Но Драко до сих пор считал его своим другом, пусть после дружбы с которым его будущее выглядит более привлекательным. Иначе и быть не может. Дружить с Легендой может только достойный этого.

Драко не считал себя не достойным. Наоборот, он был самым достойным из всех. Он был явно достойней этой Грейнджер и Уизли, был достойней Нотта и Панси, и многих других. Просто потому что он Малфой. И потому, что Гарри улыбается только ему. Что Поттер ревнует его. Что Герой готов выполнить любой его приказ. Драко был достоин.

Но он не желал пользоваться Гарри Поттером.