19. Страх перед ним

- Гарри, ты как себя чувствуешь? - в понедельник к концу последнего урока — полёты на метле — Драко подлетел к другу, который немного сонно, однако выше всех летал над полем. Его умение балансировать и находится в воздухе давно и многих восхищало, с того момента, как на первом курсе, если бы не приказ ловца чужой команды, он чуть не поймал снитч. Сейчас, на занятиях по полётам, когда детям дают поиграть с мечами, золотые шарики всегда ловит Гарри. Летая на старой, обшарпанной метле многолетней выдержке, он разгонялся до невозможных, казалось бы, скоростей, ловя этого малыша, и глава спортивной команды Слизерина уже со многими обговаривал, что пацана стоит взять в команду, потому что нынешний ловец, сравнивая с Поттером, хорош только в упрямстве.

Однако на этом уроке что-то было явно не так. Парень был рассеян, не собран, кожа его была бледной, словно мел, волосы непривычно плохо расчёсаны, но всё равно собраны в два странных хвостика, которые с каждым месяцем становились длинней и длинней. Глаза его были красными, поведение нервным, и сам герой уже раз десять за прошедшую неделю обыскивал их комнату и кабинеты некоторых учителей. Странное поведение друга Малфой и Нотт заметили ещё в среду первой недели, то есть всего дней пять назад, и сразу узнали причину — он потерял очень важную чёрную тетрадку, пустую внутри, подписанную именем ученика, который здесь давно не учится. На вопрос, почему он не может завести новую тетрадь, тот ответил очень не в своём духе, и замогильный голос в тот момент пробил парней до мурашек, хотя казалось бы, чего страшного в словах «Она моя»? Но страшно было. И тревожно. Раньше мальчик и правда что-то писал по вечерам и выглядел чуть более живо, и пусть его глаза до сих пор светились, когда Драко брал его за руку (брал очень часто, всегда, когда они были на переменах и просто куда-то шли. Некоторым ранним парочкам за такое делали замечание, но учителя, видя, что Поттеру от этого незримо легче, пропускали тахую вольность), но теперь он тратил ночи на чтение, надеясь, что их книги помогут отыскать потерю. Не трудно понять, что все эти пять дней он совершенно не спал, и даже профессор Северус бросал на него тревожные взгляды. Гарри в первую же ночь выучил зельеварение, но теперь прочитанными и моментально запомнившимися были и трансфигурация, и чары, и ЗоТИ... Нет, ЗоТИ, насколько помнил Драко, Гарри просто выкинул после того, как понял, что эта не та книга, по которой нужно учиться, потому читал он другую, которую ему выдался библиотекарша, мадам Пимс. И это она-то, которая не всем семикурсникам позволяет книги брать! Арифматика и каллиграфия тоже были прочтены, травология и история магии были изношены в поисках помощи, он читал дни напролёт, но не мог найти способа, который помог бы ему, а предположений, где тетрадь, ни у кого не было.

Всем было жаль одноклассника. Старшие курсы, узнав о потере, даже обучили его заклинанию «Акцио», но ни в его исполнении, ни в их — дневник Тома Реддла в их руки не пришёл.

- Ты похож на зомби: не ешь, не спишь, только читаешь и пишешь домашние работы. Может, Мерлин с ней, с этой тетрадью? Я могу попросить отца, он найдёт тебе точно такую же, - предложил блондин, слегка толкнув парня, который почти спал на ходу, но успевал и выслушать его, и следить за полётом.

- Спасибо. Но мне нужна моя тетрадь. Она мне отвечает, - тихо, почти неслышно, ответил Поттер. Драко лишь поёжился. Ни он, ни одноклассники, никто не помогал, как именно должна отвечать ему тетрадь, а слушать его было так уже пугающе и девочки предположили, что он тронулся. За парнем стали ухаживать, сегодня его даже удалось увезти на завтрак, отрывая от книги по астрономии. Малфой не был уверен, но если его друг решит искать тетрадь по звёздам, то он попросит отца нанять тому психолога. Ещё и эти неизвестные встречи, которые теперь будут происходить у его друга в кабинете директора. Что-то ему казалось неправильным, хотя, возможно, ему только кажется это.

- Хорошо. Эй, ты же помнишь, что мы после урока идём с тобой к директору? - кивок. - И что у него ты должен будешь бывать три раза в неделю после уроков? - кивок. - Ты волнуешься? - кажется, этот вопрос решили оставить без ответа. - Хочешь, я пойду с тобой? Ну, если так можно, конечно, - кивок. Очень неожиданно для Драко, но он и не думал говорить хоть слово против, лишь довольно улыбнувшись и сам себе кивая. Дурная привычка Гарри, который понял, что так можно сократить произносимые им слова ещё больше. Но Кивание и правда было удобным способом донести свою мысль. Хочешь/не хочешь, да/нет. Замечательное сокращение слов.

- Драко, - он выплывает из своих мыслей, шокировано глянув на друга. Тот впервые сам начал диалог, прекращённый самим Малфоем, который задумчиво молчал прошлые минут семь. - Спускаемся, - спокойно пояснил он, и Драко понял, что зря он чего-то ожидал. Ведь Поттер — он такой Поттер. Апатия и молчание его лучшие друзья, которые ему даже ближе самого блондина.

- Да, конечно. Я это заметил, но спасибо, что сказал, - стараясь держать лицо, он слегка наклонил метлу, спускаясь вместе с ней. Гарри не любил эту позицию, ему всегда казалось, что так очки слетят с его глаз и он вновь из потеряет, потому он задрал повыше древо метлы и та неведомым образом мягко опустила его на землю. - Тц! Ну точно: полёты у тебя в крови!

- Я хочу научится летать.

Драко вновь на мгновение замер, явно не веря, что тот вновь сказал что-то, хотя ему не задавали вопроса. Уши начали бесконтрольно краснеть, а он в конец засмущался, хватая его за руку и, что-то бормоча, потащил сдавать метлу. Гарри слегка сильней взялся за его руку, а на губах — да нет, это всё солнечные лучи, мне просто кажется — стала играть еле заметная улыбка. Драко готов был сгореть от смущения, которое накрывало его с головой, хотя причины он не мог назвать.

- Но ты уже отлично летаешь, - решил он наконец-то сказать хоть что-то разборчивая, но брюнет слегка покачал головой, и теперь эльфа чуть не схватил удар, потому что он готов поклясться — Поттер улыбается! По правде, настоящей, кроткой, совсем незаметной даже, улыбкой, которую тот ждал от своего друга очень, очень долго, хотя в таком виде — с красными от недосыпа глазами, мешками под ними, слегка неопрятном виде — эта улыбка казалась вымученной.

- Я хочу научится сам, без метлы.

- Ну так только в сказках можно, - слегка отмахнулся Драко, однако Гарри остановился, не давая и ему идти дальше, слегка качая головой. Что вызвало в нём всю эту эмоциональность? Порывистость, хоть для обычного, не знакомого с ним человека, даже это будет казаться упрямой сдержанностью.

- Не только в сказках. По-настоящему.

Драко пилил его своими серыми глазами, смотря в яркие зелёные омуты напротив, которые, однако, блестели алыми фейерверками, как в прошлом году, когда кто-то вновь и вновь говорил ему плюнуть на тетрадь или завести новую. И сейчас в них тоже был этот пугающий огонёк, хотя сам он выглядел даже дружелюбно.

- Хорошо. Ты прав, мне не стоит говорить об этом так уверенно. Ведь маглы даже платок не могут превратить в кубок, для них это невозможно. Ты сможешь взлететь, я уверен, - говорит он, и понимает, что сказал всё верно. Рука, которой он крепко держал ладонь Поттера, стала пощипывать, и он ощутил лёгкий огонёк силы, которая была довольно слаба в нём после двух уроков чар и последовавшей трансфигурации подряд. Это его безмерно удивило, но он промолчал. Гарри пугал его, честно пугал, даже этим незначительным жестом милостыни в ответ на похвалу. Но блондин не собирался из-за страха бросать его, хотя глубоко, в недрах сознания, и крутились навязчивые воспоминания о статьях вездесущей Скиттер. Будущий Тёмный Лорд уже среди них, но с трудом верится, что это будет Гарри. Тот слишком послушен, чтоб делать нечто, подобное свершениям Того, Чьё Имя Нельзя Называть. И почему-то Драко резко перехотелось, чтоб тот изменялся. Лучше так, безэмоциональный послушный паренёк, чем зло во плоти, от которого когда-то он спас Британию.

И, тем не менее, что-то подсказывало Драко, что, если он всё же станет новым Повелителем, то он, Драко, как когда-то его дедушка Абстрахам, будет одним из первых в рядах его сторонников. А со званием Народного Героя и таким прекрасным обучением набрать союзников ему явно не составит труда. Вдобавок родственник стал богачом, а имя его основательно обмыли, да и сам Род Поттеров каждый год получает по несколько сотен тысяч галлеонов запродажу всего того, что изначально создал их род. Уж в этих делах юный Малфой разбирается.

Сейчас, однако, он совсем не думал об этом, а вёл своего друга к кабинету директора, но около горгульи они остановились. Пароля не знал ни один из них, но та и не ждала. Каких-то несколько мгновений, она открывает свои глаза, смотрит на них внимательно, и отъезжает в сторону. Гарри покрепче сжимает руку Драко, показывая, что правда желает, чтоб тот пошёл с ним, и вместе они встают на винтовую лестницу, которая прокручивается, останавливая их около другой двери. Взяв на себя смелость постучать, Драко через мгновение услышал спокойное «Входите».

В кабинете было трое человек. Первый, кто бросался в глаза — Дамблдор. Он был в своей любимой голубой мантии с золотыми изображениями на ней, и того же рисунка и расцветки была его остроконечная шляпа, от чего блондин неосознанно поправил свою. Шляпы они носят только в те дни, когда хоть один урок предстоит на улице, и сегодня был как раз такой день.

Вторым был единственный и неповторимый вампир, Северус Снейп, своей собственной кислой персоной. Тот стоял чуть поодаль от директора, а вот рядом, буквально в паре шагов от стола, стояла девушка. В меру высокая, с аккуратной светло-голубой мантией на плечах, под которой была красивая белая блузка и классические брюки. В её ушах — точнее, одних из них, которые обычные, как у человека — висели серёжки-капельки белого цвета с узором, который трудно рассмотреть с расстояния. Вторые уши, а может и не уши, были у неё на голове, выглядывали из мягких волос чёрного цвета. Такого же цвета были её добрые глаза, включая белок, которого просто не было видно. Если бы Гарри попросили сравнить её с кем-то, он бы сказал, что у кузена в комиксах про Стражей Галактики была такая девушка, только эта в иной одежде. Её имели он не знал, ни этой, ни нарисованной, а Дадли бы ему не сказал, да и не интересно ему это.

- Здравствуй, Гарри. Драко, - Дамблдор по очереди кивнул каждому из них, а девушка — а, может, женщина, но в волшебном мире возраст не так-то просто определить — лучезарно улыбнулась мальчикам. - Драко, спасибо, что привёл Гарри. Ты можешь идти.

Малфой почувствовал, что рука в его ладони сжалась сильней, и это можно было бы сравнить со страхом. Гарри боялся оставаться здесь среди взрослых? Или он просто не хотел, чтоб Драко уходил? Скорее всего второе, потому что за это время Гарри уже оставался наедине со Снейпом не так давно на осмотре и признаков страха не проявлял, хотя и стоял в конце очереди и не выражал желания начать всё поскорей, чтоб покончить с этим. Но это же Гарри, ему было просто всё равно.

- Думаю, Гарри желает, чтоб он остался, - своим чарующим мягким голосом сказала леди, поворачиваясь к директору, пока Поттер слегка кивнул. - Ты же не против, что я буду обращаться к тебе по имени? - вновь поворачиваясь к мальчикам, спросила она. Он ещё раз кивнул, а девушка выглядела слегка задумчиво, подмечая все детали его поведения, явно не свойственные ребёнку, но, насколько могут быть верны слухи, так же он вёл себя и на первом курсе, а значит то, что ей сообщили по его делу — не всё, с чем ей придётся работать.

- Мистер Поттер, это Алора Фризе, работник из министерства. Школа не могла допустить, чтоб после произошедшего с вами на каникулах вы не получили помощи от образованных людей, потому она будет какое-то время работать с вами три раза в неделю в кабинете директора. Тот благоразумно согласился предоставлять вам кабинет на необходимое время. Раз вы желаете, мистер Малфой может оставаться. Конечно, если тот знает, что происходящего здесь никто не должен знать, как и того, о чём будут вестись разговоры, - взял слово профессор Снейп, быстро поняв, что мальчики не понимают, что происходит, а объяснять им это почему-то никто не спешит.

- Конечно, профессор, - слегка кивнул ему крестник, а Гарри, внимательно слушая, не подал знаков, что со всем согласен или не согласен. Слизеринцы того и не ожидали, Алора старалась давить интерес, зная, что в первую очередь она должна помогать, а директор решил проигнорировать, вставая со своего места.

- Я надеюсь, это поможет тебе, мальчик мой. Мы с вашим профессором не будем вас беспокоить, - говорит он, ненадолго остановившись перед Гарри, а после вместе с Северусом покинул кабинет. Драко недоумённо посмотрел на волшебнику, которая заняла место директора.

- Садитесь, прошу. Вы ходили на полдник? - спрашивает она, указав на диванчик перед столом. Гарри слегка кивает, потянув блондина и садясь напротив неё.

- Извините, но кто вы? - не выдержал Драко. Происходящее было каким-то странным, нелогичным, не вписывающимся в рамки «всё как обычно». Он не знал, чего должен был тут ожидать, но явно не такого.

- Алора Фризе, министерский детский психолог, - спокойно пояснила она, а усики на её голове слегка светились. Драко казалось, что ими она читала их, или ещё что похожее делала. Может, капалась в их воспоминаниях или в чём-то ещё. В чём ещё можно капаться?

- И зачем вы сюда пришли? - вновь спросил он. Гарри упрямо продолжал сохранять молчание, даже не думая влезать в их разговор, что, однако, не осталось незамеченным.

- Я здесь для того, чтоб помочь твоему другу. Так что , Драко, пожалуйста, посиди немного тихо, думаю, твоё присутствие успокаивает Гарри. Я права, Гарри? - она специально обратилась к нему, но тот лишь кивнул. Она не желала тянуть из него слова силой, тем более, что пока что не могла точно сформировать его душевный портрет. Однако ей уже нравилось это дело, потому что став психологом самого Мальчика, Который Выжил — пробить себе путь на верха. - Скажи, Гарри, после того, что делал с тобой дядя, тебя что-нибудь беспокоило? - кивок. Она поняла, что вопросы нужно задавать корректней. - Что именно тебя беспокоит?

- Я потерял Тома.

Драко ощутил, как румянец заливает его щёки. Естественно, он не понимал, что именно делал дядя с ним летом, но был уверен, что тетрадь тут не при чём.

- Кто такой Том, Гарри?

- Мой друг.

- Он куда-то уехал?

- Я его потерял. Он был у меня в сумке, а теперь его там нет.

- Оу, - она осознала, что разговаривали они не про человека, но быстро взяла ситуацию под контроль. - Это какая-то игрушка, Гарри? Или твой домашний питомец?

- Это тетрадь.

- Что за тетрадь? - всё так же мягко спросила она. Драко был удивлён, так как ожидал от неё раздражения, но Алора была поистине профессионалом.

- Она кажется довольно старой, но на самом деле с неё можно просто снять пыль и она будет такой, будто ей никогда не пользовались, - ответил он, вспоминая, что очень удивлялся этой оболочке, но не снимал её, так как это придавало какой-то шарм дневнику. Да и вряд ли кто-то станет красть старые вещи, именно на это он и рассчитывал.

Его могли понять неверно, но ему было всё равно, и пояснять что-либо он обязан не был, потому только слушал, что эму скажет женщина.

- Это был твой дневник?

- Это был дневник Тома. Он со мной разговаривал.

- Это был какой-то артефакт?

- Я не знаю.

- Он как-то связан с твоим дядей?

- Нет.

Драко почти смеялся с того, как из друга буквально вытягивали слова. Кажется, девушке что-то не нравилось, но, насколько он мог чувствовать, не нравился ей не Гарри, а его поведение. Драко тоже привыкал к нему довольно долго.

- Потти, а что случилось с твоим дядей?

К моменту, когда он задал этот вопрос, все второкурсники сидели в общей гостиной и делали домашнее задание от Флитвика, которое было, на самом деле, интересным, но очень муторным. К тому моменту на жёлтом пергаменте Гарри пером были выведены следующие предложения:

«Драко Малфой, 12 лет, 2 курс школы чародейства и волшебства Хогвартса. Первый магический выброс в детстве — появление на столе Люциуса Малфоя во время собрания аристократов (на самом деле это было собрание сторонников Тёмного Лорда, но писать об этом нельзя), первый запомнившийся лично — отращивание белого павлиньего хвоста на месте волос Люциуса Малфоя. Любимое заклинание — Алохомора, не любимое — Силинцио.

Панси Паркинсон, 12 лет, 2 курс школы чародейства и волшебства Хогвартс. Первый магический выброс в детстве — уменьшение здания семейства Нотт до кукольных размеров (повезло, что я тогда была на руках папы. Он вернул всё на место); первый запомнившийся лично — поднятие в воздух нелюбимой соседки, пришедшей на чай. Любимое заклинание — чары гламура, нелюбимое — Аква.»

В то же время свой эссе Драко написал о Гарри и Панси, потому у него отличался только первый пункт:

«Гарри Поттер, 12 лет, 2 курс школы чародейства и волшебства Хогвартс. Первый магический выброс в детстве — отражение заклинания смерти лбом (ты точно этого не помнишь? Нет? А жаль), запомнившееся — перенесение на крышу школы во время бега от задир и перекраска волос учительницы в розовый. Любимого и нелюбимого заклинания нет»

- С моим дядей ничего не случилось, - дописывая предложение за предложением на своём листе, ответил он.

- Как? Она полтора часа старалась тебя выговорить на эту тему! - громче нужного недовольно ответил Драко и Гарри, уже привычно, спокойно и полноценно ответил на его вопрос. Люди, до этого обернувшиеся на вскрик Драко, тоже с инрересом слушали каждое его слово, они бледнели, краснели, отводили глаза, не верили, но внимали каждому слову и сказать ему замолчать, прекратить, не рассказывать всё это, не смел никто. Им просто не верилось, что подобное произошло. Ещё с кем! С мальчиком, который победил Того, Кого Нельзя Называть! Это было ужасно.

Драко слушал его, не отводя глаз, и все понимали, что говорит Гарри только для него одного. Других слушателей просто не существовало, для него были только он и его слушатель, который в какой-то момент не выдержал, отпуская голову, взяв осторожно его за руку и поглаживая его, продолжая слушать. И его пробивала дрожь.

Он понимал, что чувства всех вокруг — это правильные чувства. Гнев на магглов, на Дамблдора, на его дядю в целом, желание отомстить лично, прийти и разобраться с мужчиной, который посмел так навредить ребёнку, мучить его, пока не сдохнет. Хотелось защищать, оберегать мальчика, который оказался в такой ситуации, спасти его, забрать себе и никого не подпускать, хранить вокруг него уют и покой, дать, наконец-то, отдохнуть от участи Героя. Он понимал всех тех, кто так думал.

Но сам думал совершенно иначе.

Драко ощущал непоколебимый ужас глубоко в своём сердце. Ощущал, что его руки холодеют, и вот уже сам Гарри проявляет несвойственную ему заботу, поймав обе руки блондина в свои, стараясь согреть. Его руки никогда не были тёплыми, Малфой это прекрасно знал, а сейчас тот будто приказывал тем греться и они были горячими, достаточно горячими, чтоб согревать его собственные закоченевшие пальцы. Это было ужасно, было в этом что-то страшное.

Он ощущал, что не может пошевелиться. Руки буквально коченеют, ноги становятся ватными и он их не ощущает, боясь, что теперь потерял способность бежать. Он слишком хорошо знает волшебника перед собой. Слишком хорошая память, благодаря которой он заучивает книги за раз прочтения, слишком сильное волшебство, которое не даёт ему даже парочку раз ошибиться: ни в Чарах, ни в Трансфигурации, ни в ЗоТИ, какой бы самовлюблённый неуч его не вёл, ни в чём из этого ему нет равных. Будто сама Магия родила его и учит волшебству, помогает, защищает и радуется его успехам. И он безэмоционален. Раньше это не казалось пугающим, совсем не казалось, он настолько к этому привык, что не обращал на это внимания. Его совершенно ничто не пугало, он даже боли не боялся — Я могу сложить себя, словно стекло, и всё склеится. — и в голове совсем неожиданно возникал вопрос: А остановит ли его что-нибудь, если понадобится убить? А если ему прикажут убить? Драко уверен: он убьёт. Даже при том, как не спокойно он отнёсся к этому в прошлом году, это не отменяет того факта, что он уже убивал. И пусть что в первый, что во второй раз, если верить слухам, это был Тёмный Лорд, кого это волнует прямо сейчас?

Даже после всего пережитого им Гарри спокоен. Как скала, его будто совсем ничто не волнует. Это и пугает Драко, это его волнует.

Необходимо написать отцу. Кажется, что-то подобное уже происходило в школе во времена Тёмного Лорда, когда была убита Плакса Миртл. Отец наверняка слушал рассказы дедушки, он поможет.

И, тем не менее, Малфой собирался стоять на стороне друга. В конце-концов, когда-нибудь Волан-де-Морт воскреснет, об этом Драко слышал сотни раз от отца. И он будет на верной стороне.

Он будет на стороне Гарри.