101. Ну лучшая идея

Быстрый топот ног проносится по ступеням. Секунда, когда звуки затихли, и после они поворачиваются в сторону комнаты Гарри. Дверь распахивается, хихиканье отдаёт рычанием, и тяжёлое, невысокое тело прыгает на него, придавливая своим весом.

– Гарри! Гарри-Гарри-Гарри, вставай, Гарри! Дядя Сириус принёс ёлку! Идём наряжать ёлку, Гарри! – взволнованный, полный энергии комок, названный Тедди, почти скачет на нём, и дыхание сбивается, он неловко возит руками перед собой, стараясь остановить ребёнка, но тот только активней начинает о чём-то говорить. – Папа принёс звезду, и мы сделали игрушки, и гирлянду, и испечём печенье, дядя Сириус сказал, что он хорошо печёт печенье! И потом наступит Рождество, Гарри, Рождество! Под ёлкой будут подарки, поэтому её нужно нарядить как можно красивше, чтобы Санта положил самые хорошие подарки! Дядя Сириус обещал оставить дверь на ночь открытой, чтобы Санте не пришлось лезть через камин. А то если он полезет через камин, то его может перенести в другой дом, и тогда у нас не будет подарков! Я очень хочу подарок, а ты? Что бы ты хотел? Я хочу--

– Тедди! Вот ты где, негодник! – в дверях появляется запыхавшийся Сириус, тут же подхвативший Тедди под мышки и поднявший с задыхающегося крестника, садя его к себе на локоть. – На Гарри нельзя так скакать, малыш. Ты же не хочешь сделать своему брату больно?

– Не хочу! Гарри было больно? – огромные карие глаза наполнились слезами, обращаясь к Гарри, и Сириус едва удержал его, чтобы маленький оборотень не соскочил опять на кровать.

– Нет.

Он вздыхает, поднимаясь и убирая одеяло в сторону. Гарри никогда не спал слишком много, но даже для него Тедди был ранней пташкой, появления которого в комнате он совсем не ожидал.

Скоро Рождество, на которое дети разъехались по домам, намереваясь отпраздновать его с семьями. Слизеринцев в Хогвартсе осталось, казалось, меньше всего. Гарри не желал разбираться в этом вопросе, садясь на поезд со всеми и встречаясь с Сириусом на вокзале.

Возможно, ему следовало остаться в Хогвартсе. Если бы он знал, что здесь будет Тедди, он, без сомнений, так бы и поступил.

И не то, чтобы сам Тедди так сильно его волновал! Нет, совсем нет! Ему было абсолютно всё равно на него, особенно хорошо было бы, если бы Тедди не мешался и не лез к нему лишний раз.

– Хорошо, – Тедди хлюпнул носом, утирая глаза, после чего вцепился в рубашку Сириуса. – Я хотел только разбудить, чтобы Гарри посмотрел на ёлку. Она такая большая! Воооот такая!

Тедди раскинул руки, откинувшись назад, чтобы все точно видели, какая она большая, и Сириус едва успел поймать его, придерживая уже двумя руками.

– Да-да, малыш, очень большая. Давай спустимся и нарядим её, да? – он ласково тычет в кончик носа оборотня, после чего, идя к выходу из комнаты, оборачивается к Гарри, улыбаясь. – Вставай, Сохатик. Ты же не хочешь, чтобы мы нарядили ёлку без тебя?

– Встаю.

Дверь тихо щёлкает, закрываясь, и Гарри откидывается назад на кровати, раскинув руки. Смотрит в размытый потолок, пару минут просто собираясь с силами. Делать ничего не хотелось, внезапно какая-то слабость наполнила его конечности, так и говоря: оставайся, никто не осудит тебя, ты достоин этого. Сон давно не шёл, ночь за ночью он внезапно распахивал глаза и до самого утра лежал, ни о чём не думая и просто рассматривая каменную плитку потолка в их комнате. Иногда он засыпал под утро, иногда - нет.

В доме на Гриммо такой проблемы не было. Он легко засыпал, ни разу не вставал ночью, утром не редко чувствовал себя довольно выспавшимся.

Однако вставать всё равно было тяжело. Атмосфера в доме... Была милой, на самом деле. Семейной, счастливой, тёплой, рождественской в самых лучших пониманиях этого слова. Просто так было без него, пока сам Гарри оставался чуть в стороне, наблюдал и не мешал. Вчера он оставался в самом углу от семьи, склеивая бумажные прямоугольники краями с обратной от остальных стороны. Цвета его гирлянды чередовались линиями, сплошными и некрасивыми, совсем не как у Тедди. У Тедди был кружок за кружком, сначала красный, потом жёлтый, потом розовый. У Гарри были кучки, одна за другой уходили, строго по очереди, не смешиваясь.

Они были разными. Не так, как Гарри и Драко, Гарри и Тео, Гарри и даже Луна. Они были разными как Драко и Тео, солнце и луна, как радость и грусть.

(На самом деле, он бы никогда не привёл такие сравнения. Он никогда не понял бы, что это за скребущее чувство разъедает его грудь, когда он смотрит на Тедди и слышит смех Сириуса, когда они о чём-то говорят. Он просто понимал, что что-то между ними различается, но никогда не смог бы понять, что именно его так напрягает, что тревожит).

Хочется остаться здесь, в кровати, где его никто не тронет, не потревожит. Так было всегда. Сириус не заходил в его комнату, не постучав, и если Гарри скажет ему не заходить, он послушает.

Но Тедди не послушает. Он распахнёт дверь, как это случилось пару минут назад, забежит и будет мешать ему. Стащит с кровати, поведёт к лестнице, будет говорить и говорить, и не замолкнет, пока в его рту не будет парочка шоколадных конфет или он не уснёт.

Поэтому Гарри встаёт, сжимая одеяло и возясь, поджимая ноги под себя. Осматривается, слепо моргая и тянясь к тумбочке. Берёт очки, едва не заляпав линзы, и надевает их. Пару раз моргает, привыкая, и вздыхает. Окружение знакомо, такое, каким и должно быть. Это успокаивает, расслабляет.

– Доброе утро, – бормочет он сам себе, вставая и идя в ванную. Вода едва прохладная, помогает проснуться, прийти в себя.

Ноги приятно охватывают тёплые носки, узор оленьих рогов оплетает кольцом его голени. У Сириуса точно такие же. Как и у Тедди.

Возможно, такие же и у Люпина? Тогда это будет довольно честно. Нельзя, чтобы их профессора обходили стороной в этом вопросе.

– Здесь? Может, повыше? Нет, хочешь здесь? – он спускается в гостиную. Сириус держит стеклянный шарик, примеривая его к разным веточкам, а Тедди подпрыгивает, мешая ему вешать игрушки не на правильные места. Сириус смеётся, слушаясь оборотня.

Щенок – можно ли так называть Тедди? Гарри думал, что да, он того заслуживает – скакал вокруг, следом хихикая и подавая следующую игрушку. Почти вся ёлка уже была украшена, гирлянда была намотана по её низу, видно, самим Тедди.

Лёгкое недовольство Гарри лишь усилилось, когда его не заметили. Стоило ли его будить, если дерево уже украшено? Он не был уверен. Да и почему это вообще волновало его?

Глупость.

Эмоции в последнее время приносили ему одни проблемы. Мешали отношениям, заполняли его голову сомнениями, вырывали из груди сердце, обливая её ревностью и злостью.

Он потеребил браслет, отправляясь на кухню. Тарелка перед крайним стулом, вилка и нож, омлет и варёная курица. Всё ещё диета, которая ему в самом деле нравится. Неприятно лишь то, что напротив не сидит Сириус, не жалуется на слишком пресное меню, на маленькую порцию. Не вспоминает божественные коктейли, которые он пил в юношестве, заедая сладчайшими пирогами.

Критчер ворчит, чистя плиту, когда в окно стучит сова. Старый эльф ругается громче, но впускает её вырывая почту и прогоняя белую красавицу. Он щёлкнул, избавляясь от писем, и тут же конверт с официальной печатью Малфоев появился перед Гарри. Он удивлённо моргнул, но отложил вилку, взяв его. Осторожно сломав сургуч, он расправил конверт, открывая всего одно предложение:

«Приглашаю тебя в Малфой-мэнор на каникулы.

Д. М.»

Дорогая белая бумага шелестела, когда он сжал чуть сильнее, слезая со стула и спеша в гостиную. Сириус улыбается, держа Тедди и помогая ему поставить звезду на ёлку, когда замечает Гарри.

– Уже позавтракал, Сохатик? Сегодня Критчер совсем поскупился, да? Ха-ха, ничего, обед приготовлю сам! Будет у нас наваристый суп! – он опускает щенка, поправляя свои волосы, убирая их за спину и перехватывая лентой. – Тебе пришло письмо?

– Мгм.

– От Драко? Или это Тео?

– Драко. Я поеду в Малфой-мэнор?

– А? Ты хочешь провести там Рождество? – ему тяжело понять, какие эмоции выражает лицо Сириуса, и Гарри кивает. Это грусть? Не похоже. Но и не удивление, не злость. Может, недовольство? Гарри не был уверен. Сложно понимать эмоции, когда их сразу много. Однако это быстро исчезает, когда губы Сириуса растягиваются в натянутой, тонкой улыбке, и он отрывисто кивает.

– Да, да, конечно, ты можешь провести Рождество с другом. Я просто подумал... Ну, это первое Рождество, когда с нами Тедди, и Римус тоже будет с нами... Ах, нет, нет, не обращай внимания. Если ты хочешь провести праздник со Драко, я не буду тебя останавливать.

Гарри кивает, останавливаясь на наиболее понятной мысли, которую доносил до него Сириус. Разрешение - это всё, что ему было нужно.

– Спасибо.

Он поднимается по лестнице, когда слышит тихий голос Тедди с его «Гарри не будет праздновать с нами? Я могу съесть его торт?» и какой-то горький смех Сириуса с «Нет, малыш, мы оставим ему кусочек. Просто он съест его позже».

Тепло охватило его грудь, когда Гарри переоделся, взяв рюкзак с вещами и отправляясь к камину. Сириус ворошит его волосы и обнимает, прощаясь, и Гарри бросает порох.

Место назначение - Малфой-мэнор.

***

– Гарри! Ты уже здесь!

Драко подскочил с кресла, не ожидая столь скорого прихода друга - на самом деле, он даже не был уверен, что Гарри ответит на приглашение. В последние пару недель между Гарри с Теодором было какое-то напряжение, которое тяжело пропустить мимо внимания, но это не означало, что Гарри не захочет проводить свои каникулы с семьёй, как остальные дети.

– Угу. Получил письмо, – Гарри слегка улыбается, увидев Драко, и выходит из камина, отряхиваясь от сажи и ставя рюкзак на пол около столика. – Сириус сказал, что можно.

– И ты тут же пришёл?

Гарри кивает, не понимая, хорошо он поступил или нет. Возможно, нужно было немного подождать? Но Драко не указывал, к какому дню или времени он ждал. На самом деле, он ничего не указывал, так что Гарри посчитал, что ничего плохого не будет, если он придёт сразу.

– Хорошо, хорошо, не отвечай, я просто немного удивлён. Извини. – Драко вздыхает, словно пытаясь успокоиться, после чего берёт его рюкзак и кивает в сторону двери. – Идём, отнесём это в твою комнату. Ты завтракал? По-моему, эльфы готовили пирожные, мы могли бы перекусить. Отец недавно купил варана-альбиноса, я думаю, тебе он понравится.

Они идут по коридорам, переговариваясь – в основном говорит Драко – когда из-за дверей в малый зал донёсся голос. Слов было не разобрать, и Драко, любопытно сощурившись, замолчал, подходя ближе и заинтересованно прислушиваясь. Он попутно махнул рукой Гарри, и тот подошёл, стараясь не мешать.

– ...обостряется. Они не довольны, даже получив виновника. Требуют настоящего Грозного Глаза. Вейлы – очень ценная кровь, кажется, она была из аристократии Франции. Мы не можем... – тут ветер подул в окно, от чего услышать слов не вышло. Лишь обрывки продолжали доноситься. – Орден... Скрыт... Нападение на Министерство... Дамблдор снова...

– Они опять говорят о войне, – Драко фыркнул, хмурясь и отходя от двери, утягивая за собой Гарри. – В последнее время только об этом и говорят! Прошло уже полгода, а Франция всё ещё не успокоилась! Хотя... Если бы я умер во Франции, отец устроил бы им жизнь ещё слаще.

Он ухмыльнулся, задрав нос, но тут же запнулся о свою же ногу. Писк, вырвавшийся из него в этот момент, вызвал тихий смех у Гарри, и Драко едва не стал отстаивать свою честь, но замер, слушая его.

На самом деле, с такой реакцией спорить не хотелось. Гарри редко смеялся и Драко почти забыл, какой это чудесный звук.

– Лорд Малфой отправил бы на них драконов, – звучит почти как мурлыканье, когда Гарри смотрит на него, и Драко вновь гордо кивает, улыбаясь.

– Верно! А если бы этого не хватило, то Лорд-Министр объявил бы им войну! И тогда-- А. Ну, они и грозятся войной, – Драко запинается, после недовольно фыркая, скрещивая руки, но быстро опуская их - тяжело нести сумку в таком положении. – Ну, Лорд-Министр всё равно сильнее любого из них. И тем более Дамблдора.

– Лорд-Министр?

– Да, Лорд-Министр. О нём уже писали в газетах, но мне кажется странным звать его Лордом Реддлом. Ну, знаешь, он же Тот, Кого Нельзя Называть, как можно обращаться к нему по фамилии? – они заходят в комнату, выделенную для Гарри во все прошлые их встречи в мэноре. На слова друга Гарри кивнул, предполагая, что да, это немного странно - так обращаться к человеку, который когда-то навевал страх на всю страну, а сейчас скрывается у всех на виду. – В любом случае, я не думаю, что дойдёт до войны. С чего бы? Они только угрожают, а сами, наверное, даже не рассматривают такой вариант. Всем будет легче замять этот вопрос, отдав виновников.

Однако одного виновника - Педдигрю - уже отдали, а Франция требует ещё одного, это они услышали ясно. Настоящего Грюма Гарри никогда не встречал, но подозревал, что его у них нет под рукой, иначе бы Волан-де-Морт давно его отдал. Дружба с Томом, Марволо и мистером Реддлом уже достаточно показала Гарри, какой он человек.

– Сегодня будет собрание пожирателей смерти, – ставя рюкзак на кресло, Драко обернулся к Гарри, играя бровями. – Ты хочешь сходить на него?

Гарри не хотел.

***

Мантия-невидимка надёжно укрывала их, спрятав в углу малого зала. Чтобы точно скрыться, они сели, заправив углы мантии себе под ноги и спины. Если не шевелиться и прижаться друг к другу покрепче, никто их не заметит.

– Воспоминания Фаджа так и не были восстановлены, – сообщил молодой мужчина с красной кожей и чёрными волосами. Рядом с ним находилась девушка, выглядящая как его точная копия, опирающаяся на плечо мужчины, пока тот отчитывался. – Однако старик из отдела по применению волшебства к изобретениям магглов сообщил, что видел Дамблдора за час до ухода Фаджа из кабинета. Установить, чем он занимался, пока не удалось.

– Однако, – перебивая, забрала слово девушка. – На этих выходных мы собираемся встретиться с одной птичкой~, которая может знать больше. В отличии от наших старых шпионов, – острый взгляд в сторону профессора Снейпа. Тот сидел к ним спиной, так что ни Драко, ни Гарри не могли разглядеть его эмоций, но явно ничего хорошего он о девушке не думал. – Он ещё не вызвал сомнений в своей верности. Ему должно быть известно больше.

– Тогда вам лучше принести больше информации на следующее собрание, – Они не могли видеть Лорда. Драко только сейчас подумал, что это оказалось не лучшее место для слежки, но только прижал к себе за плечи Гарри, стараясь стать чуть меньше в углу. От тихого, шипящего тона мурашки бежали по рукам. – Может, что-нибудь новое появилось у тебя, Северус? Я уверен, что наши молодые друзья недооценивают твоего вклада в нашу работу.

– Конечно, Мой Лорд. Дамблдор планирует отправиться в одиночное путешествие на следующей неделе. Он не сказал, куда направляется, но предположительно это связано с вашим старым поместьем. Так же он отправил Тонкс на встречу с магами Франции. Дамблдор рассчитывает получить поддержку других волшебников.

– Опять Французы, – это голос отца Драко, и он сдерживает смешок, особенно когда рядом шевелится Гарри, щекоча его своими волосами. У них есть поместье во Франции, в котором теперь живёт мама со своим новым супругом, а раньше они часто отдыхали там. Теперь ему хочется увидеть, как отец ругает французов на французском, и он сможет отправить маме интересную историю. – Есть ли возможность выманить Грозного глаза из укрытия Ордена? Живым, желательно.

– Я посмотрю, что с этим можно сделать, – это не да, но и не нет. На том информация Северуса закончилась, он поклонился и сел на место. Драко же надул губы, вздыхая. Он надеялся услышать побольше о деятельности Ордена Феникса. Он мог бы продать эту информацию Панси, уж кто как не она заплатит за свежую информацию.

Собрание идёт куда дольше, чем они рассчитывали. Обсуждается местонахождение нового логова Ордена Феникса, его вербовка слишком юных магов, только-только закончивших обучение. После переходят к проектам по сотрудничеству с многими странами, особенно занявшими нейтральную позицию в мире.

Они испытывают крайне соблазнительное желание уйти, но даже если они смогут переместиться к двери, вероятность того, что дверь кто-то откроет и они проскочат мала. Итак, они продолжают сидеть. Ноги затекают, руки болят, косточки таза довольно болезненно трутся о пол. Драко едва не вздыхает от облегчения, когда пожиратели начинают уходить. И как вовремя! Ещё немного, и он готов был принять на себя всю тяжесть наказания, что они подслушивали, чем и дальше сидеть здесь.

А потом Лорд-Министр и отец остаются на своих местах. Профессор Снейп откланивается последним, закрывая за собой двери малого зала, и ещё пару мгновений тишина никем не прерывается. После раздался полный облегчения вздох отца, и Драко хмурится, стукаясь головой о костлявое плечо Гарри. Они не могут видеть ничего, что происходит за столом, но он готов поспорить, что отец и Лорд будут обсуждать политику и дальше.

С тем лишь уточнением, что отец не начинает никакого разговора. Вместо этого его стул слегка скрипит, отодвигаясь, и Люциус встаёт за креслом Лорда. Его руки опускаются на плечи мужчины, сжимают, растирая, и Драко сглатывает, краснея: Люциус наклонился к шее Лорда-Министра, покрывая её поцелуями!

Но он молчит, радуясь, что рядом Гарри, который итак ничего не скажет. Он не хочет видеть, как его отец с кем-то занимается какой-либо романтикой! А если они зайдут дальше?

И заходят, заходят! Сначала массаж, а после его отец оказывается на столе перед Лордом, и - о! О! Драко видит, как приподнимается колено отца, и он НЕ хочет знать, что он делает!

– Фу! Фу, стой, прекрати, а! - он срывает с них мантию, понимая, что ведёт себя как ребёнок, когда размахивает руками, но! Это его отец! Он не хочет видеть, как тот ублажает такого опасного человека!

Фу!

Люциус замирает. Медленно поднимает голову. Серые глаза встречаются с светло-голубыми, и Драко сглатывает, не видя в них гнева. Холод простилается по костям, и он встаёт, торопливо потянув за собой Гарри, который задумчиво смотрел на мужчин. Почему он вообще так смотрел? Неужели заинтересовало? О Мерлин, Драко должен будет извиниться перед Гарри за то, что он увидел это!

– Драко, – Люциус говорит тихо, вкрадчиво, обрывая мысли Драко, и он замирает, втягивая голову в шею.

Становится ещё хуже, когда с места Лорда-Министра раздаётся смешок. Мужчина встаёт, поправляя мантию, и оборачивается к ним. Красные глаза полны странного веселья, и Драко не знает, хорошо это или плохо.

– Решили понаблюдать? Боюсь, вам рано присутствовать на собрании пожирателей, – он идёт ближе, останавливаясь рядом и слегка наклоняясь. – Если, конечно, вы не решили присягнуть мне на верность. Это будет не первый раз, когда такие юные маги...

Он замолкает, обрываясь на середине, и Драко сглатывает, непонимаюше поднимая взгляд с рук, сминающих мантию, на Лорда. Его внимание сосредоточено на Гарри и, движимый любопытством, Драко оборачивается.

В Гарри ничего не изменилось. Он так же не выглядит заинтересованным в этом разговоре, наблюдая за Тем, Кого Нельзя Называть, словно этот человек не может в любой момент оборвать их жизни. Ну, наверное, жизнь Гарри он и правда не сможет оборвать так просто. В невыгодном положении сейчас только Драко.

– Где ты нашёл это, Гарри? – бархатный голос становится очаровывающе нежным, обаятельным, и Драко сглатывает, наблюдая, как Гарри поднимает руку с новым браслетом. Очередная побрякушка, которая до этого не привлекала внимания Драко - если Гарри это нравится, то всё в порядке, чем бы этот браслет ни был.

– Выручай комната. Он мой.

– Конечно, Гарри. Я и не планировал забирать его у тебя, не волнуйся, – улыбка на лице Лорда-Министра застывает, когда он поднимает руку, вороша волосы Гарри. Драко сглатывает, наблюдая за ним. – Мне кажется, детям давно пора спать, не так ли?

– Верно, мой Лорд. Драко, – Люциус строго смотрит на сына, и Драко не требуется повторения. Осторожно взяв руку Гарри, он потянул друга к выходу, останавливаясь только у дверей.

– Доброй ночи, отец. До свидания, Господин.

И, положив конец всем правилам приличия, Драко выскочил, убегая из зала и таща за собой парящего Гарри.

Возможно, подслушивать было не лучшей его идеей.